Порочный бит

Глава 6. Старый пройдоха

Санька единственный в мире человек, которому даже похмелье к лицу. Шикарная копна растрепанных волос, бледная, почти прозрачная кожа и широко распахнутые виноватые глаза.

Честно говоря, я давно почувствовал, что между нами зреет что-то иное. Вместе с тем, как мы сами взрослели, менялись и становились независимыми от мамкиной сиськи личностями, наши отношения с Сашкой так же меняли свое качество. От заступника маленькой шкоды, до друзей, как говорится – не разлей вода. Но, с тех пор как веселая пампушка Санечка превратилась в девушку с потрясными формами, а мой член наконец-то перестал вскакивать каждый раз, когда в поле зрения появляется кто-то без кадыка и щетины, между мной и Сашкой стало все иначе. Словно те крепкие узы дружбы начали натягиваться как гитарные струны, с каждым днем внося все большее напряжение между нами.

А вчера они лопнули. Струны эти. Не выдержали витавшей в воздухе между нами химии. Все реально взорвалось в момент, словно не выдержало накала спутанных чувств друг к другу. Химия сработала, а вот до физики мы так и не дошли… ну там сила трения твердого предмета по смазанной поверхности, скорости пошлых звуков…

– Мне нужно в душ, – пробормотала Санька, подозрительно косясь на мою сияющую морду.

А сияла она от того, что вчера я впервые уснул счастливым без секса. Матерясь под холодным душем и проклиная неспадающий стояк. Давясь слюной, глядя на офигеено-соблазнительную обнаженную грудь Сашки и не имея… хотя кого я обманываю! В моей крови нет ни капли порядочности и стыда, сплошной порок.

Притащившись ко мне ночью с замашками бывалой доминантки, эта смешная девчонка и не подозревала, какого демона во мне разбудила! Я набросился на её губы, словно одержимый. Сминал их своими, терзал, словно сожрать хотел. Полностью потерял контроль, таща её в кровать и на ходу сбрасывая одежду.

И я готов все конечности дать на отсечение, что Сашка отвечала мне взаимностью. Все время. И пока я нарочито медленно стаскивал с нее трусики, не разрывая зрительного контакта с такими же горящими безумием глазами. Я чувствовал дрожь буквально каждой ее клеточки, пока с кайфом изучал её тело, оглаживая и тиская, покусывая и облизывая. Зуб даю, она кончила за минуту, едва я добрался до розовых лепестков моего рая языком.

И всё. Эта коза вырубилась сразу, как только её тело перестало содрогаться в сладких судорогах. Это был, конечно, шок для южной головы Антуана, но верхняя голова ликовала, облизываясь, как обожравшийся хищник.

Не дождавшись ответа от зависшего в воспоминаниях меня, Сашка тяжело вздохнула, закатила глаза. Подхватив мой свитер и, завернувшись в кокон из одеяла, поплелась в сторону санузла моих апартаментов.

Черт!

– Саша, стой! Там занято… – только выкрикнул я ей вслед, как дверь из ванной с грохотом открылась и из нее показалась Элла. Вчерашняя блондинка, чей показ трусов не устроил Сашку.

Остановившись как вкопанная, Сашка медленно поднимала взгляд, с очевидным узнаванием длинных загорелых ног и все той же короткой юбки девушки, в которой она была вчера.

– Малыш, а это кто? – противно загундосила Элла, с насмешкой разглядывая нелепое создание в коконе из одеяла.

Может быть, Сашка и нелепая. Неуклюжая. Смешная. Но за это я её и люблю! За невероятное сочетание неприспособленности к жизни, вечные попадания в комичные ситуации и невероятно, но рациональному мышлению и отменному чувству юмора. Она такая одна, это точно.

– Вы встречались вчера, не помнишь? Александра, Элла, – сухо отозвался я и представил застывших девушек друг другу.

Посмотрев на Сашку, я нахмурился. Её взгляд медленно отсканировал вторую спальню, дверь в которую осталась открытой. Оценил вид смятых простыней и раскиданных подушек, затем вернулся на длинноногую пигалицу. Ни единая мышца не дрогнула. Ни слез, ни недовольства, ни ревности. Будто вчерашний фейерверк искр между нами мне приснился и Сашка мне по прежнему просто друг. Скорее всего, она даже не помнит, как кончала со мной.

– Эля! Мне зовут Эля! – надула пухлые губы, как оказывается, Эля.

Да похер. Ни капли раскаяния в моем лице найти не удастся, потому как его нет.

– Еще увидимся, Эля, – намекнул я, что даме пора возвращаться в свою спальню, где якобы не работал душ с утра.

Но, к моему великому огорчению из двух девушек, понятливой оказалась не та, что я бы хотел.

– Пожалуй, я приму душ у себя, – развернулась к двери Санька и, проходя мимо меня, шепнула: – Бабник!

Сто процентов Сашка решила, что я с ней спал! И ведь не поверит, что эта хитрая девка явилась сюда «типа помыться» только утром!

– Зайду за тобой в четыре, будь готова, – буркнул я, сморщившись от перспективы остаться наедине с ушлой девицей.

– Тебе тоже пора, Геля, – хмуро кивнул я на выход. – Мне нужно собираться.

Проводив напросившуюся на помыться девицу, я было хотел захлопнуть дверь, как сбоку гаркнул дед:

– А я вижу утро у тебя доброе, Антуан.

Бля! Ну что за подстава на подставе с утра? Любимый дедуля стоял чуть поодаль, в широко распахнутых дверях на террасу второго этажа. Опять кофе хлестал втихаря, чтоб мать моя, и она же его дочь, не спалила и не отобрала.

– Ты бы завязывал кофе с коньяком с утра хлестать. Подводит тебя зрение, дед. Утро хуже не придумаешь, – не согласился я с ним.

– Судя по выпорхнувшему из твоей спальни вороху бабочек, должно быть наоборот. Иль ты опростоволосился? С двумя не справился? – подначивал меня дед, шутками, которые шли вразрез моему настроению.

– Обсуждать свою интимную жизнь с восьмидесятилетним стариком как раз то, чего мне не хватало, дед, продолжай, – ёрничал я, возвращаясь в комнату с новым гостем, который с ходу оценил обе смятые постели моих комнат. Засада, шо пиздец!

– Спасибо, что напомнил, повеса Токсик. Я как раз и пришел поговорить о том, что уже стар и тебе пора заканчивать со своей праздной жизнью.

Мои глаза закатились настолько, что, кажется, я видел свой мозжечок. Разговор о том, что Антуан должен жить так, как ему предназначено родословной, меня уже утомили, и родители давно смирились с тем, что заставить меня заниматься строительным бизнесом им не удастся. Но дед Филипп упёртый. Его просто так не прогнуть, манипулировать им так, как безумно любящими единственного сына родителями, не получится. Филипп Бертран мужик старой закалки, и все эти ноу-хау воспитания детей с уважением в них личности ему неизвестны.

– Изнемогаю от любопытства, какие же аргументы на этот раз? – сложив руки на груди, скривил я губы в ухмылке.

– Ну что ты как маленький, Антуан. Какие еще аргументы? Банальный шантаж! – лукаво ухмыльнулся дед. – Жду тебя в кабинете. И дюже прошу, прикрой свои бананы, прежде чем явиться пред нарисованные ясны очи предков.

– Жулик, – проворчал я, глядя как дед Филипп покинул мои апартаменты, деловито заложив руки за спину и весело насвистывая.

Проводить со мной воспитательные беседы дед предпочитал в своем просторном кабинете, где все стены были завешаны портретами династии Бертранов, уходивший далеко на столетия назад. С портретов на меня смотрели люди благороднейших кровей, сплошная аристократия и знать. И лишь на самом скромном, задвинутым в самый угол, был мой кумир семейства Бертран – дядя моего деда по материнской линии – Готье Тосни. Для этого типа появиться в пивнушке Марселя без подбитого глаза было всё равно, что завалиться в Лувр в грязных сапогах и пропахшей силосом фуфайке – одним словом, моветон и полнейшее пренебрежение нормами этикета. И он единственный из всех первых сыновей династии Тосни, женившийся по любви на простой торгашке, что в его время крепко осуждалось в обществе.

Пройдя к массивному столу у большого панорамного окна с видом на сад и море, я уселся напротив деда. Риал он в последнее время выглядел сильно постаревшим, осунувшимся и… посеревшим, что ли.

– Мой прадед был великим человеком… – завел старую песню дед Филипп, пытаясь посеять в моем разуме ответственность носить дворянскую фамилию.

– Дед, давай покороче, у меня дела, – не имел я желания в тысячный раз слушать о правильно расставленных приоритетах. – Мне еще нет тридцати, так что я не похмельем, не склерозом не страдаю.

– Знаешь, твой вчерашний этюд в голубых тонах заставил меня волноваться, – сурово сдвинул брови дед, отчего складка меж его бровей, казалось, провалилась до затылка.

– Я просил платье для девушки, а направление стёба задал вам другой юморист, так что это не ко мне претензии, – отмахнулся я.

– Я принял решение, что тебе нужно жениться, Антуан, – будто и не слушал меня, выкатил дед условие. – Бизнес в России и твои родители ещё вполне способны тянуть, а вот дела семьи во Франции больше некому. Твоя мать едва не поставила жирную точку в «Википедии» в истории нашего рода, поэтому на тебе двойная ответственность! Ты единственный мой наследник, и это, кстати, не ко мне претензии!

– Это что значит? Бал в мою честь устроишь со смотринами всех невест с подходящей родословной? – зная своего деда как облупленного предположил я. – Так я вроде как дитя мезальянса. Наполовину из брутальной солдатской крови Слащева состою, простого московского босяка.

– Заканчивай мне тут своими анализами махать. Твоя мать безбашенная, папашу твоего, считай, как трофей приволокла, так что победа всё равно на нашей стороне, – заявил дед, и я окончательно утратил способность понять ход его путанных мыслей.

– Да женюсь я, дед, – решил я не трепать нервы старику. Всё-таки ему девятый десяток. Мало ли, какие таблетки он с утра забыл выпить. – Но только по любви, ок? Без разбора ДНК претендентки на соответствие твоим критериям.

– Что, есть кто-то на примете? – прищурился дед, чтобы мимо фокуса его проницательного взгляда не промелькнула ни одна моя эмоция.

До этого вопроса я как-то и не задумывался, есть ли в длинной веренице моих знакомых девушек та, на которой я готов был бы жениться. Но едва дед спросил, в мыслях сразу всплыла Санька.

Признаться честно, задай мне дед этот вопрос вчера, я бы совершенно точно ответил, что нет. Но после событий прошедшей ночи… все как-то само собой складывалось.

– Не знаю. Может, Санька Сумарокова, – неуверенно повел я плечом.

Странно было думать о Сашке в новом ракурсе… Очень непривычно и почему-то пугающе…

– О нет! Только не эта семейка мозгоправов, Антуан! – вдруг всполошился дед, отчаянно замахав руками. – У нее что отец со странностями, что мать! Да и сама твоя Санька… ведьма!

Выкатывать глаза и заступаться за Сашку я не стал впервые в своей жизни… А ведь правда… что Кирилл Сумароков – отец Сашки, что сама Санька… они оба обладают какими-то странными способностями. И хотя вроде как всему, что они умеют, находится научное объяснение, порой их умения… пугают.

– Влюбиться в красивую девушку несложно. И каждый раз кажется, что вот как раз эти чувства настоящие. Что это никогда не пройдет, но… поверь дважды разведенному мужчине – любовь и страсть проходят. Поэтому, выбирая себе жену, нужно быть чуточку прагматичнее, рациональнее и дальновиднее.

Я помню обе истории женитьбы и разводов деда. Первая любовь у него прошла, когда моя бабка, мать моей мамы, сбежала, бросив мужа и годовалую дочь. Второй брак продлился чуть дольше, но тоже в одну тихую ночь, дед открыл глаза и увидел, как над ним зависла его вторая жена, держа над его лицом подушку. Вот тогда он осознал, что любовь прошла. Но за жизнь еще успел побороться. Вполне удачно.

– Ты ведь такой же, как твой кумир, разгильдяй и потаскун нашего рода Готье Тосни. Только его скромная жена молча сносила все его веселые загулы по борделям. А Сашка твоя… проклянёт за случайный взгляд на чью-то задницу. И будет тебе «висюн на писюн» на всю оставшуюся жизнь.

Дед пудрил мне мозги, как всегда, качественно, а главное, вовремя – я и без его трёпа сегодня слегка заторможенный. Конечно, ни отец Саньки, ни она сама никакие не маги и не волшебники. Сумароков большой ученый и всю жизнь посвятил изучению содержимого черепушки людей, то бишь работе мозга. А Сашка… просто обладает хорошей интуицией.

Но, несмотря на здравые мысли, деду таки удалось посеять зерно сомнений в моей голове. И дело не в Сашке. Дело в моей разнузданности и распущенности. О чем я только думал, кувыркаясь в постели с этой девчонкой? Один неверный шаг, и я потеряю не только ее как девушку, но и как своего лучшего друга.

Но, едва я вышел в большой холл, где уже кучковались мои гости, я понял, о чём я думал, и даже чем.

Вместо растрёпанного воробушка, что выполз из моей спальни утром, в свете ярких апрельских лучей из больших панорамных окон сияла настоящая принцесса. Да, именно так. В этом старинном замке, где стены помнят еще босоного мальчонку Филиппа, Александра Сумарокова смотрелась так органично, будто это имение только её и признает своей. Из всей огромной и разношёрстной толпы моих друзей и даже родственников.

«У меня такое странное чувство… как будто я… дома», – созналась мне Сашка, когда приехала сюда впервые.

И это реально чувствовали и видели все вокруг. Всё в этом огромном замке оживало рядом с ней. Множество редко используемых помещений вдруг казались ярче, светлее, и даже дышалось в них иначе. Старый розарий, что наш садовник уже готов был скрепя сердце корчевать, внезапно буйно зацвел, запуская свои плети чуть ли не до крыши. И сама Александра в этих стенах, среди всего бесчисленного антиквариата, до дрожащих поджилок смотрелась, будто пришла к нам из далекого девятнадцатого века. Это одно из немногого, что в ней если не пугает, то настораживает всех. Несмотря на внешнюю современную упаковку, она никогда не была такой, как другие.

Но любоваться этой герцогиней в коротком платье мне помешал говнюк Стас. Задолбал, скотина, яйца свои подкатывать к Сумароковой! Ни на минуту оставить нельзя!

В это утро спрятать Сумарокову от таких низкопробных пикаперов, как Стас, хотелось до скрежета в сжатых зубах. И я бы без проблем рыкнул что-то из самцового типа: «Она моя», если бы не нелепая ситуация утром. Вот же дерьмо!

– …Лена разбила моё сердце, знаешь… у меня ведь никого после неё не было… уже полгода, – скулил Станислав, используя дешёвый прием, чтобы залезть в трусики к Сашке через жалость.

– Вот бедолага, все руки в мозоли стер уж, наверное! – с наигранным сочувствием, громко обозначился я.

Маленькая ладошка Саньки незамедлительно выскользнула из облапивших ее «затруженных» ладоней Стаса.

– Не могу себе позволить нравственно пасть так низко, – обиженно просопел Стасик, но бегающие глазки выдали страдальца с головой.

Я только криво усмехнулся.

– Ну да, конечно, а три гига порно в твоем телефоне только потому, что ты восхищаешься их художественной ценностью? До титров хоть раз досмотрел?

– Тебе не понять, – вскинул голову Стас и, выдержав мхатовскую паузу, побрел прочь.

– Ты такой черствый, Бертран, – тихо нарычала на меня Сашка, с грустью глядя в уныло удаляющуюся спину Стаса.

– А ты такая наивная, Сумарокова. Это же старый избитый метод. Вы же женщины существа примитивные. Стоит надавить вам на жалость, так вы мигом теряете осторожность, – хмыкнул я, приобняв за плечи и поглядывая на Саньку из-под полуопущенных ресниц.

Невероятная! Она совершенство! Теперь я в этом уверен даже больше, чем прежде.

– Не донимай меня своей мужской псевдологикой! – отмахнулась и Сашка, сбрасывая мою руку и удаляясь в сторону своей подружки Вики.

Не понял. Это значит, что она обиделась? Из-за Стаса или из-за курицы-гриль в моей ванной?

Понадеявшись выяснить это по дороге в горы, я не стал бегать за Сашкой во время обеда. Без аппетита проглатывая еду в компании Арины и ещё каких-то девиц.

– Филипп самый очаровательный и обходительный мужчина, которого я когда-либо встречала, – фоном доносился до моих ушей трёп Арины. – Во время утреннего променада по парку он рассказал мне столько увлекательных историй, что я не заметила, как пролетело время!

Меня не особо волновало, что задумала эта хитрая дрянь по отношению к деду. Филипп Бертран еще не растерял мозги, а плутовства и хитрости в нём хватит и не на одну такую вертихвостку. Возможно, эта дурёха пыталась вызвать во мне ревность таким нетривиальным способом, но кроме отвращения, ничего больше не добилась.

До выезда оставалось еще несколько часов, и большинство моих гостей решили поплавать в бирюзовой воде крытого бассейна, занимавшим целый этаж правого крыла замка.

Приняв душ и запрыгнув в плавательные шорты, я по пути в басик, постучал к Сашке в комнату, но ее там не оказалось.

И, наверное, именно в ту секунду, что я распахнул двери в длинное помещение бассейна, в моей голове окончательно перещелкнуло. Нет, эта штучка мне больше не друг! Потому что трахать друзей не самая лучшая идея.

– Ты украла этот бикини у пятиклашки? – хрипло рыкнул я, поймав мокрую от воды Сумарокову и прижав к груди.

– Ты его не помнишь? Я его забыла здесь лет пять назад, думала, уже и не найду! А он так и пролежал в шкафу, представляешь? – весело затрещала Сашка, уложив ладошки мне на предплечья.

Точно в то же положение, как и вчера, когда с нее свалилось платье и я набросился на нее, как изголодавшийся зверь.

– Куда бы он делся?! Этот купальник такой маленький, что его моль как вещь не определяет! – с каплей сарказма ответил я, но ослепляющее меня желание невозможно спрятать и за томом юмора.