Порочный бит

Глава 8. Джокер холостяк

В жизни всё может поменяться в одно мгновенье. Вот и сегодня глядя на Александру Сумарокову, я осознал, что больше ничего между нами не будет как прежде. Взгляд влюблённой девушки видно за километр и сейчас красивейшие глаза на свете сияют, глядя на меня. Не смотря на то, что Сумарокова нахальным образом вырубилась вчера и совершенно не помнит, как оставила меня один на один с каменным стояком, она всё равно не может больше смотреть на меня, так как прежде.

И я, лишь слегка приоткрыв для себя сладость её нежного тела, тоже не могу ни о чём больше думать, кроме как затащить эту красотку в постель.

Горнолыжный курорт встретил нас сверкающим под ярким солнцем снегом и свежим, слегка разряженным воздухом. Зная о способности Саньки терять сознание в таких местах, я поспешил выскочить из автобуса, чтобы проводить до шале.

– Твой дедушка сказал, что наша семья выкупила половину акций его фонда? – не успел сделать я и шагу, как в мой локоть вцепилась Арина.

– Тебе-то что? Боишься у папочки не хватит денег тебе на новую сумочку? – буркнул я, мысленно чертыхаясь.

Я, мать вашу, еще не придумал, что мне делать со всей свалившейся на меня ответственностью!

– Ты такой дурачок, Тони! – заливисто рассмеялась Арина. – В отличие от тебя я пластинки по клубам не крутила, а уже два года как занимаюсь инвестициями и управляю компанией ландшафтного дизайна.

– Мне поздравить надо или посочувствовать, я не понял, – скривил я губы в ухмылке.

– Я хочу сказать лишь о том, что всегда буду готова помочь тебе разобраться с делами. Мы ведь теперь будем работать вместе, – бросив на меня снисходительный взгляд, улыбнулась Арина и, отцепившись от моего локтя, свернула к своему шале.

Вид разбросанных домиков, среди заснеженных елей, должен был меня умиротворять. Но не потянул антураж против градуса моего раздражения.

Санька еще пристала с вопросами об Арине.

– Почему ты так говоришь о ней? Ты же так за ней бегал, а теперь, когда девушка наконец-то начала проявлять к тебе внимание, ты остыл? Как охотник, поймал добычу и сразу к ней охладел? – трещала Сашка всю дорогу до уютного шале в скандинавском стиле.

– Глупышка, – хмыкнул я, открывая перед Сашей дверь. – Арине я стал интересен, только после того, как она узнала, чей я наследник и насколько титулована моя задница. А до тех пор, пока она меня считала простым, хоть и очень модным, диджеем, я не представлял для неё никакого интереса.

Сашка хлопнула ресницами и застрявшие в них снежинки прилегли на её пухлые щёчки.

– Этого не может быть. Тебя все хотят, – не согласилась со мной Сумарокова. Наивная.

Разговоры об очередной «подходящей партии» для меня мне наскучили, и я автоматически, даже не задумавшись, зацепился за последнее высказывание Сашки, подготовив тем самым капкан для себя сам.

– Все? – вырвался у меня вопрос, до того, как я успел оценить к чему может привести этот невинный разговор.

Саша остановилась у диванной группы в холле, и скинув на диван свою куртку, медленно подняла на меня взгляд.

– Нам нужно поговорить, – тихо сказала Сумарокова и впилась в меня своими синими как канадские озёра глазами.

– М-м-м, хорошо, – оставив вещи на полу, я направился к барной стойке, чтобы сделать себе кофе.

– Ты слишком много кофе пьёшь, – проследовала за мной Санька, усаживаясь на барный стул.

– Об этом ты хотела поговорить? – усмехнулся я.

До нервного тика надоели эти замечания. Да, я пью кофе круглосуточно. Я просто не могу прожить без этого напитка не то что день, даже несколько часов.

– О нас, – еле слышно прозвучало за моей спиной, так что на фоне работающей кофемашины, я не сразу понял, что голос звучит не у меня в голове, а исходит от Санечки.

Я застыл на секунду, глубоко вдыхая. Со вчерашнего вечера всё к этому и шло. Сумарокова не та девчонка, которую можно ввести в заблуждение. Она всё чувствует. Как не вовремя, Санечка. Как не вовремя…

– И что ты хочешь узнать о нас? – всё же сделал я попытку, с привычной ей улыбкой кинув взгляд, через плечо.

– Повернись ко мне, Бертран, когда я с тобой разговариваю! – тут же зазвенел хрусталь в голосочке Сашки, но не хрупкий, а коленный. Такой, что до кишок пробирает

– Ладно. Давай поговорим, – развернувшись и сложив руки на груди, согласился я.

– Нет смысла делать вид, что между нами не происходит ничего странного, Тоха. Вчерашний танец, твоё поведение и… то что я проснулась у тебя голой. Мы не можем просто взять это и забыть.

– А что с моим поведением? Я просто защищал тебя от ошибок, Саня, – немного забеспокоился я, что где-то прокололся. Хотя, по сути, уже поздно паниковать.

– И как долго ты будешь меня от них защищать? Пока я не помру девственницей? – очень опасно засверкали молнии в глазах моей ведьмочки.

Покрепче стиснув зубы и нахмурившись, я молча смотрел ей в глаза. Пусть думает, что хочет, но никто не может прикасаться к ней, кроме меня. Никто.

Не дождавшись от меня ответа, Санька прогулялась взглядом по моему телу сверху вниз, сощурила свои глазищи и, абсолютно скопировав то, как я стою, сложив руки на груди, встала точно так же.

Уголок моего рта не удержался от усмешки и пополз вверх. Она такая смешная.

– Я сейчас не могу позволить себе отношения, Саша. Дела у деда идут не очень хорошо и он хочет использовать Джокер под названием «Завидный холостяк», – убрав руки с груди и переместив их на пояс брюк, открыто признался я.

– Карта Джокер это Дурак или Шут, если ты не знал, – ляпнула Сашка, просто чтобы что-то ответить, то, что в её голове сейчас идет обработка информации, было видно невооруженным глазом.

– Не важно. Я должен оставаться «холостяком в активном поиске», – пожал я плечами.

– И как можно разыграть эту карту? – явно сомневаясь, что я не рехнулся, полюбопытствовала Саша.

– Ну… в нашем светском зоопарке во Франции, полно девиц на выданье, семьи которых заинтересованы в родстве с Бертранами.

– Что это значит? – побледнела Сашка, словно я сказал ей, что нас окружили зомби. – Тебе… для тебя… твой дед найдет тебе подходящую жену?

– О, нет, хомячок. Ты слишком плохо знаешь Филиппа. Он плут, манипулятор и интриган. И он очень хитер и очень умен.

Сашка смотрела на меня, широко распахнув свои глаза, а я чувствовал, как в душу пробирается холод. Мне жаль. Мне так жаль, что это происходит сейчас. Но я ничего не могу сделать с тем грузом ответственности, что возлагает на меня семья Бертран. Не могу перечеркнуть историю своего рода и не могу наплевать на то, что пришлось пережить маме. Забыть на что она пошла, ради того чтобы сохранить наше состояние.

– А зачем нам встречаться? Я ведь хочу от тебя совершенно другого, – вдруг выдала эта мелкая, я аж чуть кофе не подавился.

– И чего же, позволь уточнить? – пришла моя очередь округлять глаза.

– Ты знаешь! – вздернула нос Сумарокова. – Только секс. Я тебя хочу.

Я перевёл взгляд с Саньки на пейзаж за панорамным окном. Огромные снежные горы, искрящийся морозец, который заставляет трещать стволы вековых елей. Вид потрясающий, тихий и холодный. Но мне не помогло. Даже если меня сейчас ткнуть вверх ногами в самый заледенелый сугроб, остыть не получится. Мать твою! Я сотни раз слышал эти слова от девушек, но ни разу они так быстро не кипятили мне кровь в венах. «Я тебя хочу» нежным полушёпотом так и звучит в моих мозгах на репиде.

– С ума сошла? И как я, по-твоему, буду потом смотреть в глаза твоим родителям? Твоему брату? Просто заваливаться в твою комнату, проходя мимо них, со словами «Ничего особенного, просто у нас с вашей дочерью обычный сладкий четверг»? – совершенно не понимал я, как между нами возможны такие свободные потрахушки, без официоза перед семьями.

Да меня собственный отец кастрирует за такое! Не говоря уж о том, что сделает Сумароков. Этот вообще может заставить меня освоить философию самураев, по части харакири.

– Мы никому не расскажем, – упрямо твердила Сашка, хотя видно было, что обиделась. – Тебе сложно что ли? Я не привлекательная? Не нравлюсь тебе, как женщина?

Если против упрямой Сашки я ещё могу выстоять, но против этих надутых губ и округлённых глаз у меня нет шансов.

– Не говори глупости, Сашка. Ты самая большая болтушка из всех, кого я знаю! Не успею я член из тебя вытащить… – тут я внезапно запнулся, слишком явно представив эту картину. – Короче, Саш, давай забудем этот разговор? Моя вольная жизнь окончена, мне нужно быть осторожнее, понимаешь?

– Ты не ответил на мой вопрос, – снова спародировала мою позу Сашка, сложив руки на груди.

– Что ты делаешь? – в недоумении задрал я брови, снова опуская руки к карманам.

У Сашки на моём свитере карманов не было, поэтому она просто переместила их на бедра. Да что она делает? Не знаю, что это за игра, но когда это Сумарокова меня переигрывала. Весело хмыкнув и не сводя взгляда с сияющих синих глаз, я подхватил низ своего худи и рывком снял его через голову.

– Ха! Сдулась? – хохотнул я, задиристо поиграв мускулатурой.

Изящная бровь Сашки опасно выгнулась, а вслед за ней и уголок рта пополз в усмешке. Медленно проскользив ладонями до нижнего края свитера, Сашка уверенно потащила его вверх.

– Остано… – заглох я на полуслове, потому как пришлось срочно сглатывать слюну.

Застряв пышной копной в узком горле свитера, Сашка замешкалась, а я молча пялился на узкую талию с мягким рельефом пресса и покачивающуюся в ажурных гамаках аппетитную грудь.

Сумарокова это конечно нечто! Никогда не знаешь, что она выкинет. И этот перфоманс сейчас явно был последним и очень весомым аргументом, забыть вообще обо всём и делать то, чего требуют душа и тело.

Откинув свитер, Сашка с вызовом вскинула голову, встречаясь со мной взглядом. Всё, блядь! Я в ауте.

– Что? Ты уже видел меня голой! Я же при тебе вчера снимала трусы? – хорохорилась Саня, явно испытывая большое волнение.

– Нет. Это я их снял, – на автомате честно ответил я, просто потому что с ней я привык быть честным.

– П-п-повтори..? – явно не веря своим ушам, переспросила Саша.

– С удовольствием, – рыкнул я, хищно облизываясь. – И только рискни на этот раз уснуть!

Стремительно сгребая Сашку в охапку, я напирал, как неуправляемый бульдозер, толкая её к стене. Её ладони, нерешительно скользнувшие по моей голой коже уже ничего не меняли. Мозги полностью переключились, и сейчас я видел перед собой только женщину, сводящую меня с ума своей красотой.

– Красивее, чем ты, быть невозможно, – ответил я на её вопрос, прежде чем мои губы впились в её пухлый рот.

Холодный пейзаж за окном взорвался, разлетаясь на миллиард осколков. Я знаю, что не смогу остановиться и не смогу быть с ней, как она того заслуживает, но больше не хочу думать об этом. Точнее не могу. Раньше мне казалось, что алкоголь добавляет красок сексу, становиться с ним более свободным, раскованным. Но, как оказалось, вчерашняя прелюдия под градусом была в разы туманнее, чем бешенный каскад ощущений захватывающих меня сейчас.

– Как ты хочешь, чтобы я трахнул тебя? М-м-м? – не справлялся я с наложенной на адское влечение злостью.

– Хочу… хочу, чтобы ты сделал со мной, всё что хочешь, – робко прошептала Сумарокова, обволакивая меня туманом своих глаз. – Всё, что получали от тебя другие…

– Черт! – рыкнул я, чувствуя, что от её ответа во мне пробуждается что-то тёмное и порочное.

Клянусь, я сдерживал этого адского демона внутри из последних сил, где-то на задворках мозга, цепляясь за крупицы разума, что она не такая как все. Вообще не такая.

– Я не прошу тебя встречаться со мной или жениться, Бертран! Просто я тебя хочу… – улавливая мои сомнения на каком-то известном только ей уровне, продолжала давить Саша.

– И всё? Я просто трахал их, Саша! Никаких обязательств, никаких обещаний, ничего! Ты этого хочешь?

Ярость добавляла бешенному коктейлю в крови ещё больше градуса. Саша заслуживает лучшего! С Сашей нельзя так, как с другими! Но остановить этого похотливого демона в себе я уже не мог. Ему нужен секс три раза в день. Три! Он со вчерашнего дня бродит во мне голодным зверем, перед клеткой которого всё время маячит самое желанное лакомство.

Резко развернув Саньку к окну, я навис над её левым ухом, как самый настоящий дьявол.

– Подними руки на стекло, – приказал я, не своим голосом.

Этот хриплый баритон озабоченного инкуба заставил Сашу задрожать.

– Что? – переспросила Сумарокова.

– Я не буду повторять, – так же пронизывающе звучало моё рычание.

Вообще без разницы послушается она или нет. Жар внутри меня уже скрутил все мышцы, в глазах огонь, в мозгах туман. И пока я не трахну эту нахалку, я не успокоюсь.

Секундная заминка и ладошки Саши уперлись в стекло, медленно поднимаясь выше. Усмехнувшись, я перекинул роскошные волосы Сумароковой на одно плечо, и склонился к шее, лишь слегка опаляя её своим горячим дыханием. Не касаясь её кожи, заставляя изнывать от желания почувствовать мои губы везде.

Поплыла Санечка, откинув голову на моё плечо и открывая больше пространство для моих ласк. Самая честная и неподдельная реакция. Я лишь тихо хмыкнул, из-под опущенных ресниц наблюдая как красавица кусает свои губы от накатывающего, словно снежная лавина желания. Сдержанности в Сумароковой не осталось ни капли, оторвав ладонь от стекла, она попыталась ухватить меня за гриву, и притянуть ближе.

– Руки на стекло, – рыкнул я, уворачиваясь от ладошки этой вчерашней госпожи под мухой. Я покажу тебе, кто тут главный, нахалка!

Мои ладони скользнули вверх по бархатистой коже живота, нежно обхватывая потяжелевшую грудь. Саша замерла, ноготки скрипнули по стеклу от испепеляющего её напряжения. Мне до взрыва миллиардов пузырьков эндорфина в крови, нравится смотреть на её реакцию. На то как Сашка вздрагивает, от того как я сжимаю ее заострившиеся соски сквозь тонкую ткань бра. Как покрывается мурашками её кожа от почти невесомых поцелуев, как сжимаются её пальчики в нетерпении и невозможности заставить меня действовать быстрее.

– Уверена, что хочешь продолжить? – спросил я и коварно прикусил мочку уха.

Я знаю, что когда мой голос снижается от градуса похоти, девчонки не просто выпрыгивают из трусов, они готовы мне душу продать, а уж с телом и вовсе позволяют делать всё, что на что хватит моей извращенной фантазии. Поэтому вопрос был для галочки. Саша уже не остановится, как и я.

– Да, я тебе доверяю, – прошептала Санечка, пытаясь сморгнуть застившую глаза пелену.

«Зря» – пронеслось в моей голове, но отговаривать и себя и её я уже устал. Я хочу Сумарокову настолько, что младший Слащёв-Бертран подобно Халку скоро разорвет трусы, прорываясь к своей мечте.

В ответ я просто собрал копну волос Сашки в кулак и, повернув её голову к себе, впился в эти ярко-алые губы, что сводили меня с ума всю дорогу сюда. Эта глупышка даже не подозревает, насколько ярко рисует мой развратный мозг применение этому гламурному капкану.

Впервые меня обычный поцелуй захватил в секунду. Если до соприкосновения наших губ в воздухе еще витала дурацкая неловкость из-за перехода от дружеских отношений к траху, то теперь всё лишнее сметалось невероятно дикой страстью, желанием сделать эту девушку своей.

Все стопы в голове были сорваны. Ограничения типа «Она мой лучший друг», уже не работали, скорее даже наоборот. Я будто вот-вот сорву запретный плод, что так манил меня и изводил своей недоступностью.

Санька уже текла, как мартовская кошка, что для меня хуже красной тряпки для быка. Этот сладковатый запах её возбуждения пробуждает во мне бесконтрольное желание трахаться, так, чтобы даже кролики краснели.

Подхватив Сумарокову под шикарный зад, я кометой взлетел на мансардный этаж, опрокинув на кровать под треугольной крышей. Огромное панорамное окно, в которое стучались лапами мохнатые вековые ели, покрытые снегом и шелковые простыни – вот и весь романтичный вайб, на который я сейчас способен для неё.

– Повторяю, – криво ухмыляясь, говорю я, хотя эта распластанная на постели красотка уже совершенно точно не помнит, о чём я.

Подхватив пальцами резинку ажурных колготок, я потащил их вниз, неотрывно глядя в затуманенные синие озёра в глазах Саньки. Я хотел знать наверняка, что она не испугается и не передумает, видеть, что она не жалеет о принятом решении. Пухлый, зацелованный рот приоткрыт, в широко распахнутых глазах острое желание, такое горячее, что остановись я на снятых трусиках – она меня убьет. Нет, я, конечно, не трус, просто не хотелось бы, чтобы род Бертранов прекратил своё существование из-за меня.

Десятки девушек раздвигали передо мной свои ноги, литры спермы остались на их лицах, задницах, бедрах. Но я еще никогда и никого не хотел настолько сильно, что не мог остановиться. И даже злость на Саньку, что от меня ей нужен только секс, градуса не сбавляла. Наоборот воспламеняла ту ядрёную смесь в крови, распространяя жар по телу.

Опустив ладонь на нежный треугольник между её ног, я грубо сжал женскую плоть, с рычащими нотками прохрипев:

– Этого ты хочешь от меня? Просто траха?

– Да…

Черт! Этот приглушенный стон, сорвавшийся с её губ, полыхнул искрами по моему позвоночнику, устремившись прямо в потяжелевший от налившейся кипящей крови член. Зараза! От нее мне не спастись! Придется либо с ней до последнего вздоха, либо в монастырь с повисшим навеки вечные младшим…

– Повтори, что ты хочешь? – прохрипел я, широко раздвигая её бедра и расстегивая ширинку джинсов.

Какая нахер прелюдия? Я штаны снять не успеваю!

– Тебя… я хочу тебя, – упрямо повторила Сумарокова с таким видом, будто контракт с дьяволом подписывает кровью.

Мой вывалившийся из трусов болт, заставил Санечку судорожно сглотнуть. Ага. Не тот агрегат ты выбрала для первого раза, детка. Но линять уже поздно. Он тебя не отпустит.

– Ты хочешь меня? – внезапно огорошивает меня Санька, уставившись на обалдевший в ожидании член.

– Угадала, – хмыкнул я, раскатывая по стволу презик.

Боже! Она настолько чиста и невинна, что это сводит меня с ума еще больше. Я как дьявол, как вампир, почуявший самую вкусную кровь во вселенной, хочу именно её. И выстройся сейчас хоть весь отряд лучших моделей планеты, я и взглядом их не удостою…

– Черт возьми, малышка… ты заслуживаешь гораздо лучшего, – пробормотал я, жадно оглаживая ее бедра, от страха, что вот-вот она передумает и оставит меня опять без сладкого. И не позволит больше никогда вот так её трогать, мять и тискать все её прелести. Глазеть на самое совершенное тело, которое я когда-либо видел.

– Вообще-то я уверена, что именно самое лучшее и получаю, – сверкнула глазами Сумарокова.

Мама дорогая! А эта девственница с замашками госпожи и правда может мне член в узел завязать… Впрочем пох… слушаюсь, блядь, и повинуюсь!

Навалившись всей своей титулованной тушей, я прижал девчонку к кровати, снова впиваясь в наглый ротик. Каждый миллиметр кожи, где наши тела соприкасались горел, искрил.

– Пожалуйста, Тоха… пожалуйста, – задыхаясь от нехватки воздуха, молила меня Санька, в коротких промежутках, когда мой язык не атаковал её сладкий ротик.

Всего уже было слишком. Чаша давно переполнилась. Всё тело скрутило в напряжении, по позвонку шпарила кипящая лава. Держаться больше не было сил, и я толкнулся в узкое лоно, стараясь быть осторожным. Но куда там, бл… Она такая узкая, тесная и горячая, что мне голову сносит диким, первобытным желанием жестко овладеть самочкой, так, чтобы на других и смотреть не хотела.

Даже тихий всхлип, не заставил меня остановиться, лишь принудил двигаться медленно и осторожно, разжигая в Сумароковой пожар. До тех пор, пока она сама не попросит…

– Не останавливайся… – вцепившись в мои плечи, шепчет Сашка, прикрыв глаза и запрокидывая голову.

– Смотри на меня, – хрипло рычу я, потому что хочу видеть каждый всполох огня в её глазах, каждую искру безумия.

Звуки её стонов проникают под кожу, бешеным калейдоскопом ярких вспышек оседают в голове. Наверное, её первый раз должен был быть не таким безудержным и головокружительным, но тогда он был бы и не со мной…

Кажется, двигаясь в адски бешеном ритме, я успевал повсюду. И тискать ей сиськи в ладонях, сжимая пальцами тугие соски, и кайфануть от бархатистости ей кожи, оглаживая потрясающие изгибы, и впиться ладонями в умопомрачительную задницу, стараясь проникнуть глубже.

Едва дождался пока кончит Санька, с громким криком раздирая мне ноготками спину, стерва! Наказание последовало бы незамедлительно, если бы меня самого в этот момент не снёс к херам самый яркий оргазм в моей жизни. Такой, что я впервые выпал к чертям собачим из этого мира, из действительности. Растворился и исчез на секунды, а может и дольше…

– Боже… мне нужны новые ноги… эти больше недействительны, – пробормотала Сумарокова, заставив меня открыть глаза и вернуться в суровое сегодня.

***