После 2050

Глава 1

Ранним утром мой сладкий глубокий сон прервался телефонным звонком. С закрытыми глазами я нащупал своё левое запястье, и лениво похлопывая по нему, попытался разблокировать вживлённый в руку телефон, но получилось это только с третьего раза.

— Да. Алло, — невнятным хриплым голосом произнёс я.

— Мистер Битти? Говард Битти? — спросил женский голос из чипа в ухе.

— Да, это я.

— Извините за беспокойство в столь ранний час. Я звоню по поручению профессора Драйзера в связи с вопросом, не терпящим отлагательств.

— Мир в опасности? — решил я пошутить, чувствуя, что уже просыпаюсь.

— Э-э… Саму суть вопроса вам изъяснит уже мистер Драйзер. Он попросил поспешить. Это касается ваших проектов. Вы сможете прибыть к профессору в восемь часов?

— В восемь утра?

— Да. Как я уже говорила ранее — вопрос не терпит отлагательств.

— Хм. Мои проекты говорите? Ну ладно. Я прибуду вовремя.

— Спасибо, мистер Битти. Я передам это профессору.

«Интересно, зачем профессору Драйзеру понадобились мои проекты так внезапно? Раньше он их как-то не очень жаловал. Нет, я, конечно, уверен в успешности своих трудов, но профессор… А что гадать? Скоро узнаю». С этими мыслями я вскочил с кровати и быстро привёл себя в порядок, потом выпил чашечку чая и вышел на улицу.

Бегу… Сломя голову бегу, пробираясь сквозь чащи железобетонных джунглей Нью-Йорка. Лица, лица, миллионы унылых лиц, в которых читается усталость от скучного быта, нерешённых проблем и несбывшихся надежд. Радостные и весёлые только дети, ведь они не осознают объективно того, что происходит в мире, и в этом их детское счастье. Иногда попадаются улыбающиеся лица мужчин, женщин и стариков, но они такие не от осознания действительности, а вследствие отрицания происходящего, отторжения реальности, защитной реакции психики индивидуума.

Бегу… Но разве возможно свободно и беспрепятственно бежать в центре этого города, население которого достигло тринадцати миллионов, не считая большого количества нелегалов? Многотысячная масса давит меня хаотичным движением и «слизывает» набранную мною скорость хода. Я спешу, стараясь «не расплескать» багаж своих идей перед встречей с моим кумиром — физиком-астрономом Аароном Драйзером. Благо, что территория Нью-Йорка уже разветвлена множеством линий скоростных капсул и транспортных конвейеров, но некоторые промежутки пути приходится преодолевать в плотном потоке жителей города.

С профессором Драйзером я уже был ранее знаком. На онлайн-встрече выпускного курса университета профессор скептически отнёсся к моему проекту: «Использование тёмной энергии как альтернативный источник для космических технологий и быта». Два года прошло с того момента, а я по-прежнему уверен в перспективности своего проекта, и поэтому подготовил ряд доказательств, чтобы предоставить их профессору Драйзеру на личной встрече в офисе филиала «Ассоциации Развития Космоса».

— Измени свои воспоминания, — донеслось с рекламной голограммы. — Забудь о трагедиях и невзгодах, которые случались в твоей жизни. «Нью Меморис» вернёт тебе полноту жизни, заменив твои переживания о печальном прошлом на радостные воспоминания…

Я отрицательно отношусь к роду деятельности компании «Нью Меморис». Ворошение содержимого в человеческом сознании без крайней необходимости может привести к необратимым последствиям, таким как слабоумие, воспаление коры головного мозга, или хуже того — человек может стать буйным, неуравновешенным психопатом. Но люди идут, обращаются в эту компанию, отдают последние сбережения и набирают кредитов ради удаления из памяти неприятных моментов в их жизни и получения лучших воспоминаний. Беспокоит человека его прошлое, тяжело с ним жить, ведь приятнее принимать мир в нереальном свете «розовых очков», посетив кабинет по замене воспоминаний.

Наконец, я подошёл к зданию, во весь фасад которого отображалась трансляция обзора достижений в отрасли космических наук. В это время транслировалась добыча железной руды на Меркурии в режиме онлайн. Приятно видеть открытия, в которые внёс свою лепту и мой дед — специалист по космической инженерии Пол Битти. Именно он влюбил меня в астрономию с детских лет, и с тех пор наука стала смыслом моей жизни.

— Говард Битти, — представился я в небольшой полусферический монитор перед входом в здание.

— Добро пожаловать! — прозвучал звонкий ответ из монитора.

Открылось защитное поле блокировки входа, и я вошёл внутрь. В лицо повеяло приятным ионизированным теплом. Пол подо мною двинулся вперёд, как конвейер, и плавно потянул вперёд вдоль холла. Пока я двигался по холлу, красные и зелёные лучи одновременно сканировали меня, а через несколько мгновений конвейер закончился открытыми дверями лифта. Я зашёл в лифт, прикоснулся к индикатору с надписью «Офис Ассоциации Развития Космоса» и плавным ускорением за семь секунд взмыл на восемьдесят первый этаж.

— Доброе утро, мистер Битти, — обратился ко мне приятный женский голос электронного администратора. — Профессор Драйзер ожидает вас в своём кабинете, расположенном в секции В. Пройдите, пожалуйста, по коридору прямо, потом налево.

— Спасибо, — ответил я, обведя взглядом пустой вестибюль.

Быстрым, уверенным шагом я прошёл к двери с надписью «Профессор Аарон Драйзер». Дверь мгновенно просто растаяла передо мной, и я вошёл.

— Доброе утро, профессор!

— Говард? Да… Здравствуй… Заходи.

Профессор сидел с удручённым видом перед большим круглым столом. Перед ним сияли открытые окна электронной документации с графиками, диаграммами, текстами и трёхмерными фигурами в динамике, которые профессор двигал ладонями в воздухе, бормоча что-то непонятное.

— Мистер Драйзер! Профессор, я бы хотел…

— Да-да, Говард, конечно, но немного позже… Произошла одна неприятность, Говард, и грядёт масштабная катастрофа…

— Катастрофа? — удивился я неожиданному высказыванию профессора.

— Масштабная катастрофа! — уточнил он. — И мне понадобится твоя помощь. Твой дед Пол был моим консультантом по части космической инженерии. Надеюсь, ты такой же, как твой дед — целеустремлённый и всегда достигающий желаемого результата. Он рекомендовал тебя мне, но дело даже не в этом…

— Что случилось, профессор? Я думал, что приглашён вами для диспута по моему докладу.

— Я навёл справки о тебе, Говард, о твоей учёбе, проектах, о том, как почти все твои коллеги считают тебя, прости, безнадёжным мечтателем из-за высказанных тобою гипотез о квантовых особенностях межзвёздного пространства и причудливых теориях пространственно-временного континуума. Но я тоже не первый день в этой сфере, и вижу зерно истины в твоих суждениях, поэтому и остановил свой выбор на тебе для помощи в одном важном деле.

— Всегда рад помочь вам, профессор…

— Это помощь не только мне, а и самому себе, всему человечеству, всему живому на этой планете!

— Человечеству? Всё так серьёзно? Любопытно… Но чем же я могу помочь? Я, да и всему человечеству! — спросил я с ухмылкой, не скрывая своего интереса.

— Это крайне засекреченный проект! В нём участвуют почти две сотни учёных с разных континентов, военные специалисты, а также технический персонал. Все они ограничены договором о неразглашении, и владеют различными допусками к информации. В этом проекте я руковожу научным сектором. Но прежде чем ввести тебя в курс дела, я должен, во-первых, спросить твоего согласия, а во-вторых, если ты согласишься, то провести некоторые процедуры для допуска к секретным документам. И поспеши с ответом — времени не так уж много. Ты мне нужен со своим нестандартным мышлением и прорывным суждением в астрофизике, со своей новаторской энергичностью в этом!

— Конечно, мистер Драйзер, мне льстит то, что я удостоен чести работать с вами в одной команде, но мне бы не хотелось бросать свой проект об использовании тёмной энергии в шаге от завершения…

— Может такое случиться, что этот и все остальные проекты скоро могут тебе не понадобиться, вообще никому не понадобиться! Говард, пойми, человечество на грани гибели! И я не говорю даже о катастрофическом загрязнении планеты пластиком, парниковыми газами и оскудении биосферы. Всё может случиться гораздо быстрее и серьёзнее. Да и тематика этого дела близка к твоим работам.

Профессор высказывал это с каким-то нервозом, напряжением в голосе. Я понимал, что, приглашая в этот проект, профессор не считал меня ключевой фигурой для цели этого проекта, но ему нужны были сотрудники, которым он мог бы доверять в этом деле. Я не стал тянуть с ответом и согласился на участие в проекте, так как видел состояние мистера Драйзера. А ещё меня охватило любопытство, интерес и, не буду скрывать, страх перед катастрофой. Я хотел узнать, что так взволновало профессора, и почему он обратился именно ко мне с таким предложением.

— Не будем терять драгоценное время, — всё с тем же взволнованным голосом сказал профессор. — Ставь подпись в документе, и я введу тебя в курс дела.

С моей стороны стола выскочила электронная проекция договора. Я провёл рукой по проекции, которая считала мой уникальный код ДНК и отобразила зелёным цветом открытие доступа.

— Поздравляю! Рад видеть тебя в своей команде! — воскликнул профессор Драйзер.

— Готов к сотрудничеству для плодотворной работы, профессор, — весело ответил я.

— Прости, Говард, в этой суматохе даже не предложил тебе чаю. Берта, будь добра, угости нас чаем и круассанами!

— Да, мистер Драйзер. Я поняла. Будет сделано, — ответил откуда-то приятный, спокойный, но немного ехидный женский голос. — Заказ на выпечку круассанов только что принят в Париже.

— В каком таком Париже?.. Да кто их только настраивает на юмор?! — с негодованием воскликнул профессор. — Искусственный интеллект — искусственный юмор. Я не всегда понимаю, где Берта говорит правду, а где шутит.

— Мистер Драйзер, вам иногда нужна небольшая разрядка. Вы постоянно очень напряжены, — произнесла электронная Берта.

— Если я не буду постоянно напряжён, то я стану довольно расслабленным, и всё полетит к чертям! — ответил ей с укором профессор. — Ты посмотри на неё, какая нахалка! — воскликнул мистер Драйзер, усмехаясь. — А, впрочем, я её люблю. Вот бы создать ей физическое тело, соответствующее её голосу. Я бы… Ну ладно, я уже слишком стар для этого.

— Я вас тоже люблю-ю-ю, профессо-о-ор, — играючи, тонким голосом протянула Берта.

В это время в потолке мигнул индикатор жёлтого цвета, раскрылся люк, и к нам опустился поднос с чайным набором и круассанами.

— Угощайся, Говард, — обратился ко мне профессор уже спокойным голосом. — Круассаны с джемом, Берта?

— Да, Аарон, с мясным, — смело ответила Берта.

— Ох, Берта, Берта. Мне бы только добраться до твоего программного обеспечения.

— Приятного аппетита, — невозмутимо сказала Берта.

Мы взяли по чашке чая, и профессор начал разговор.

— Как ты уже знаешь, Говард, я давно занимаюсь изучением вероятных угроз из космоса для нашей планеты.

— Да, профессор, эта тема интересна и для меня.

— Похвально. Так вот, несколько дней назад датчики орбитального телескопа «Гелио-2040» зафиксировали необычную солнечную активность, которая ранее не наблюдалась в таком состоянии. Мы проанализировали данные ещё трёх орбитальных станций и сделали ужасающие выводы: что-то вырвало огромный «кусок» от Солнца…

— «Кусок» от Солнца? Но как такое могло случиться? Это же невозможно! Гравитация и магнитное поле Солнца удерживает своё вещество с громадной силой!

— Ты прав, Говард. Не могло, но случилось. Мы собрали группу учёных, которые провели необходимые действия по изучению этого явления. Установленная причина отслоения солнечной плазмы ошеломила нас! Оказывается, виновата бинарная звёздная система WR-104, расположенная в созвездии Стрельца.

— Звезда в восьми тысячах световых лет от нас? Образование сверхновой? Всё равно невозможно — не может подобный объект с огромного расстояния воздействовать с такой силой на Солнце. Разве только, если… Но это в крайней степени невозможно, вероятность — один к ста миллиардам…

— И опять ты прав. Точно, вероятность — один к ста миллиардам, и эта вероятность случилась!

— Не может быть! Такое могло произойти только намерено. Но кем намерено? Да нет, это отпадает. Неужели прямым лучом гамма-всплеска?

— Именно прямым лучом вырвало небольшой сегмент плазмы. Точнее, небольшой сегмент по астрономическим меркам — около сорока тысяч миль в поперечнике.

— Профессор, но ведь это «облако» раскалённого газа и, оторвавшись от Солнца, оно не сможет поддерживать высокую температуру, и траекторий движения его может быть великое множество, — решил возразить я. — Длина орбиты нашей планеты вокруг Солнца — пятьсот восемьдесят четыре миллиона миль. На подходе к Земле «облако» уменьшится в размере примерно в три раза, то есть составит около тринадцати или четырнадцати тысяч миль. Значит, имеем шансы близко одного к сорока тысячам. Но это только при условии, что облако направится в плоскости орбиты Земли, поэтому невелики шансы угрозы — проще выиграть джекпот в местной лотерее. Тут проблема больше в изменении параметров Солнца, его светимости, а значит, и в изменении жизни на Земле.

— Молодец! Вижу, ты быстро производишь расчёты. Теперь я расскажу тебе, какая вырисовывается реальная картина. Струя гамма-лучей подействовала на сегмент солнечной плазмы с достаточной энергией, чтобы вырвать её от влияния сил Солнца. Получив мощное ускорение, раскалённое облако плазмы направилось от Солнца по гиперболической орбите, при этом остывая и теряя в размерах. И говоря о лотерее, мы выиграли джекпот! Согласно расчётам, остаток облака плазмы достигнет нашей планеты через пятьдесят семь часов. Это будет уже не очень горячий и плотный газ, но достаточный для того, чтобы сжечь всю атмосферу Земли и подавляющее число биомассы.

— М-да, прогноз не радует. Как вы думаете, профессор, могли бы помочь в таком случае бозонные улавливатели солнечной плазмы по моему прошлогоднему проекту, который, кстати, подвергнут критике с вашей стороны? — спросил я с некоторой подковыркой.

— Говард, я вижу твою иронию, но скажу честно и откровенно: твой «сырой» проект — это единственное, что есть у нас для попытки предотвратить гибель человечества.

— Мне бы не возгордиться, — с ухмылкой сказал я.

— Пока нечем гордиться. В твоём проекте присутствует недоработка в способности ловушек выдерживать высокую температуру плазмы при её уплотнении после торможения. И я считаю, что это главная проблема.

— Профессор, за это время я произвёл много расчётов. Есть несколько вариантов управления электромагнитными волнами ловушек, но они не проверены опытным путём.

— Есть лаборатория, есть команда, но почти нет времени. Не позже, чем через двое суток мы должны запустить отрегулированные ловушки навстречу «облаку». Сутки на регулировку, сутки на оснащение ловушек.

— Тогда давайте же не терять времени! Где эта лаборатория?

Профессор резко встал с кресла, оглянулся в растерянности и воскликнул:

— Ты прав! Некогда здесь чаи распивать! Идём же, я покажу тебе лабораторию и познакомлю с нашей командой! — Профессор выдохнул и добавил: «Берта, все файлы закодируй шестнадцать раз и скрыто сохрани. На сегодня я здесь закончил».

— Исполнено, мистер Драйзер. Счастливого пути, — прозвучал голос Берты.

Мы вышли из офиса и спустились лифтом на восьмой подземный уровень, где пересели в скоростную капсулу и плавно ускорились. Дисплей на панели капсулы отобразил, что мы достигли скорости в шестьсот миль в час. Всю дорогу профессор рассказывал мне подробности работы в лаборатории, о рассмотренных вариантах защиты от облака солнечной плазмы и о своих неудачных расчётах по реализации этих вариантов.