После 2050

Глава 13

Самоходные платформы перестали работать примерно в двух милях от города. Мы хотели их закопать, чтобы никто не обнаружил наши технологии, но не стали этого делать, а только прикрыли ветками оливкового дерева. За пару дней вирус и так полностью уничтожит самоходки. По той же причине пришла в негодность и наша одежда — комбинезоны стали непрочными и на них появилось множество дыр.

Пришлось пройти пешком остаток пути, в конце которого нашему взору открылся огромный мегаполис. Город обрамляли высокие каменные стены античной архитектуры, а перед массивными деревянными воротами стояла дюжина вооружённых стражников. Тот факт, что стражники имели неоспоримую схожесть с людьми, указывал на их земное происхождение.

Для того чтобы проникнуть в город, окружённый неприступными стенами, мы придумали интереснейшую легенду. По мнению Бена, во внешности Изабель присутствовало некоторое сходство с древнегреческой богиней Афродитой, а именно: аппетитная фигура, золотистые волнистые волосы и миндалевидные глаза с изумрудным оттенком. Поэтому было решено отправить её в город в надежде, что «богине», которой поклонялись все греки, вероятно, откроют ворота. В качестве сопровождения выбрали Майка Пейна, который должен исполнить роль воинственного бога Ареса — возлюбленного Афродиты.

Из остатков лохмотьев нашей одежды удалось сплести набедренную повязку Майку, и такую же вместе с нагрудной повязкой для Изабель. Остальные члены группы прикрыли свою наготу плетёными ветвями оливкового дерева.

— Как же вам идёт такой фасон. Особенно прекрасно смотритесь в паре, — сделал я комплимент Изабель и Майку.

— Скоро и этих тряпок не останется, если не поспешим, – без эмоций ответил Майк.

— Ты прав, Майк. Не будем терять времени. Слушайте, ребятки, ваша задача проникнуть в город и войти в доверие к местным жителям, после чего раздобыть одежду и принести её нам. Ну, а там смотрите по обстоятельствам — если что-то не так, то сразу бегите, — дал напутствие я Изабель и Майку.

— С такой Афродитой нам все двери открыты, — повеселел Майк, окинув Изабель взглядом с головы до ног.

— Ты бы так не веселился, Майк. Такую Афродиту могут и увести, — сказал Бен, а потом добавил: «Оберегай её».

— Ты слышал, Майк? — спросила Изабель с иронией.

— Никому! Никому тебя не отдам! — строго воскликнул Майк.

— Ну-ну, — искоса прищурившись, улыбнулась Изабель.

В футах тридцати вглубь сада нашёлся ручей с пресной водой, которую пришлось черпать ладонями, так как наша посуда полностью исчезла. Утолив жажду, наши «боги» направились к воротам города, а мы остались в саду и наблюдали за происходящим. Изабель и Майк прекрасно вжились в свои роли. Они шли не спеша и величественно, акцентируя каждый свой шаг, что придавало походке некой аристократичности. Перед самими воротами они остановились и окинули каждого стоящего там охранника невозмутимым гордым взглядом. Не выдержав и пяти секунд доминирующего взора «богов», испуганные охранники склонили свои головы и упали на колени. Видимо, наша легенда всё-таки подействовала на них, потому что вскоре для Изабель и Майка ворота города были открыты.

Усталость от пешей прогулки немного сморила нас, поэтому оставшиеся члены группы улеглись отдыхать на мягкой траве оливкового сада, изредка поглядывая в сторону ворот. Но не прошло и часа, как ворота города открылись. Оттуда выехала запряжённая двумя лошадьми колесница, которой управлял человек в военном обмундировании. Колесница направлялась в нашу сторону. Мы немного всполошились, не зная чего ожидать, и спрятались в более густых зарослях сада. Подкатив к саду, колесница остановилась на полянке, где только что было наше место отдыха. С платформы античной повозки спрыгнул мужчина в блестящих латах. Он осмотрелся вокруг, после чего вынул из колесницы собранную белую скатерть и расстелил её на траве. В мгновение ока на скатерти оказались румяные хлебные лепёшки, фрукты, кувшины с чем-то, и ещё несколько комплектов белой материи, внешне похожих на одежду. Выгрузив всё это, мужчина прыгнул на платформу колесницы и прытью мотнул в сторону города.

— Выходим? — тихо спросил Бен.

— Да. Вроде безопасно вокруг, — ответил я.

— М-м, какой вкусный виноград! — воскликнула Янь, которая уже успела подойти к блюду с фруктами.

— И лепёшки просто супер! — воскликнула Кэти, уминая поджаристую корку.

— Осторожно, девчонки. А вдруг это отравлено? — забеспокоился Махмуд.

— Вряд ли, — ответил я. — Доставленная сюда одежда подтверждает то, что наша легенда работает.

— Ух, какое же прекрасное вино! — воскликнул Бен, отхлёбывая большие глотки из кувшина.

— Аккуратнее, Бен, не захмелей. Нам ещё предстоит исполнять роли богов, — предупредил я. — А ты с непривычки быстро «поплывёшь». Это тебе не дофаминовые коктейли — в вине эффект немного другой.

— Не переживай, Говард, я контролирую себя, — ответил Бен, не выпуская кувшин из рук. — Ох, и прекрасное же вино!

— Надо одеваться и поспешить в город, — предложил я. — Давайте выберем, кто кем будет. Какие ещё древнегреческие боги упоминались в летописях?

— Бену очень понравилось вино — значит, он будет богом виноделия и веселья Дионисом, — подсказала Мишель.

— Не возражаю! — согласился Бен, потягивая вино из кувшина. — А ты, Мишель, кем будешь?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Ещё со школы помню о Деметре — богине плодородия и земледелия. Вот Деметрой и буду, — решила Мишель.

— А можно тогда я буду Аполлоном? — предложил Махмуд.

Все рассмеялись, понимая, что Махмуд совсем не был похож на Аполлона, изображаемого древними греками. Он имел невысокий рост и довольно плотное коренастое телосложение, которое, скорее, являлось антиподом атлетического тела Аполлона.

— Махмуд, ну, имей же совесть! Как объяснить потом древним грекам, что они ошибались, изображая Аполлона атлетом? — весело спросил Бен.

— Да вот так и объясним. Хочу быть Аполлоном и точка! — настоял Махмуд.

— Ну ладно, ладно. Пусть будет Аполлоном. Нам главное создать эффект божественного величия и заполучить доверие местных жителей, — сказал я.

— Тогда я буду Артемидой, — предложила Янь.

— А я Афиной, — решительно сказала Кэти. — Я думаю, что жители этого города будут очень рады принять в гости богиню Афину.

— Окей, на том и порешим. А я возьму себе роль Гефеста. И с этого момента общаемся только на древнегреческом, — сказал я.

Как оказалось, разговаривать на древнегреческом языке было легко и довольно приятно. Бен и Мишель постарались на славу. Разработав программу скоростного обучения языкам, они продвинули человечество на огромный шаг вперёд в данной сфере.

Немного поболтав между собой на древнегреческом языке, мы направились к воротам Афин. Ступая плавно, но строго удерживая осанку, наша группа богов и богинь, выстроенная в форме клина, подошла к охранникам города. При виде нас несколько охранников напряглись и выставили вперёд свои копья, а другие впали в ступор и не двигались.

— Приветствую вас, смертные! — обратился я к стражникам, стараясь не показывать в голосе дрожь. — Почему же вы не чествуете нас? Разве вы не любите своих богов?!

Стражники тут же побросали копья, упали на колени и поклонились.

— Простите нас, о боги! — начал один из них, видно старший. — Не признали мы вас, о великие!

— Как же не признали? — спросил я уже с большей уверенностью. — Я — Гефест. По левую руку от меня — Афина, мать города вашего, а также вот Дионис и Деметра. А справа от меня — Аполлон и Артемида.

— Аполлон? — удивлённо спросил второй стражник.

— Да, Аполлон! — резко ответил Махмуд-Аполлон и сделал шаг вперёд. — А что не видно, что ли?

— Прости нас, о великий и прекрасный Аполлон — эталон красоты и мужественности! Мы тебя таким и представляли. Прости нас, Аполлон! — испугано сказал второй стражник.

— То-то же, — возгордился Махмуд-Аполлон и сделал шаг назад на своё место.

— Чем заслужили мы или разгневали богов такой встречей? — спросил главный из стражников.

— Мы решили посетить славный город Афины и узнать, как встретили здесь наших коллег — Афродиту и Ареса, — продолжила нашу легенду Кэти-Афина.

— О да! Мы безгранично рады посещению нашего города…два и…раз, два, три…, — стражник тихо считает, — Семи? Нет, восьми богов Олимпа!

— Ну что ж, смертный! — начал я величественно. — Кстати, а как тебя по имени? — спросил я уже тихо и мягко.

— Аппендолос, — также тихо и мягко ответил главный стражник.

— Ну что ж, Аппендолос! — продолжил я опять величественно. — Веди нас к Афродите и Аресу.

— Повинуюсь каждому твоему слову, о Гефест, царь огня! — воскликнул Аппендолос, после чего шепнул второму стражнику: «Быстро лети в Акрополь и сообщи там обо всём, что здесь видел».

Главный стражник показал рукой жест позади стоявшим коллегам, и те открыли ворота в город. Как только мы вошли, нас пригласили устроиться по двое в трёх колесницах, в которых уже находились управляющие ими возничие. Мы устроились у бортов колесниц, после чего резвые скакуны стремглав понесли нас по городу. В самой колеснице ни Кэти-Афина, ни я совсем не чувствовали себя богами — от скачков и резких поворотов нас бросало из стороны в сторону, отчего образ нашего величия выглядел уже не так убедительно. С остальными происходило то же самое, когда я оглянулся посмотреть на другие экипажи нашего кортежа.

Вдоль дороги находилось множество построек, которые утопали в зелени и цветах. Люди в белых, но слегка грязноватых одеяниях, с вышитыми на них цветными узорами в виде крестиков и плавно извивающихся линий, занимались возле своих домов различными делами, а когда замечали нас, то замирали и смотрели с большим любопытством.

Наши колесницы подкатили к высокому храму с мощными колоннами. На ступенях перед храмом уже стояла небольшая группа людей, вероятно, встречающих нас. Среди них я узнал Изабель и Майка, одетых в чистые белые хитоны. Изабель помахала нам рукой и подмигнула, а Майк кивнул — и это означало, что всё в порядке, и можем продолжать действовать согласно легенде. Рядом с ними стоял мужчина лет пятидесяти в пёстром шёлковом хитоне и накидкой оранжевого цвета, а позади него находились четыре человека одетые заметно проще. Спустившись со ступеней, они подошли к нам, а четыре стоявших позади человека упали на колени и поклонились. Мужчина в пёстром хитоне только наклонил голову и немного ссутулил спину, а Изабель и Майк стояли ровно, что само собой разумелось.

— Приветствую вас, о боги! — обратился к нам мужчина в пёстром. — Я Пифодел — архонт и правитель Афин. Мой народ благодарен богам Олимпа за то, что удостоили честью спуститься с небес именно в наш город.

— Я Гефест — владыка огня. По левую руку от меня — Афина — мать города вашего, а также Дионис и Деметра. По правую руку — Аполлон и Артемида, — начал я с уже заученной фразы. — Твои слова приятны нам, Пифодел, — продолжил я степенным тоном. — Мы рады, что смертные помнят и любят нас. Но, спускаясь с небес в этот мир, мы порядком подустали и желали бы уединиться для отдыха с нашими братьями и сёстрами, а уже после мы сможем предоставить тебе аудиенцию.

— С превеликим удовольствием! — воскликнул архонт Пифодел. — Я лично проведу вас в прекрасные палаты, где вы восполните вашу божественную энергию.

— Веди нас, архонт! — сказал я повелительным тоном.

Нас привели в великолепные палаты с большими ложами для отдыха. Это помещение выглядело довольно просторным и светлым. По периметру помещения была развешена шёлковая материя, которая колыхалась от лёгкого тёплого ветерка. Возле лож находилось по несколько больших блюд с изысканными яствами, а также стояли кувшины с жидкостью, вероятно с вином и водой. Во всех углах располагались скульптуры мужчин и женщин, тела которых, если не считать ожерелий с драгоценными камнями, ни чем не были прикрыты.

— Располагайтесь, отдыхайте, всё к вашим услугам. А вечером я устрою пир в честь снисхождения богов, а также буду иметь честь познакомить наших достопочтенных гостей с удивительным афинским философом-естествоиспытателем, — сказал спокойным голосом Пифодел.

— Мы дадим знать о нашем желании для встречи! — строго воскликнул я.

Пифодел отступил на шаг назад и начал раскланиваться, потом обернулся и вышел из палат.

— Как вы думаете, здесь есть подслушивающие устройства? — спросил Бен на родном языке.

— Подождите. Ничего не говорите, — сказал я своим друзьям. — Принесите нам пергамента несколько дюжин листов и…и чернила! Есть у вас чернила уже?! — крикнул я в сторону входа, сомневаясь, что чернила в этом времени уже существуют.

Через минуту нам принесли то, что я просил и даже чернила, которые были больше похожи на густое вино, по цвету напоминающее венозную кровь.

— Какие там подслушивающие устройства в Древнем Мире, Бен? Плохо в школе учился? — полушёпотом вспылил Махмуд.

— Ну мы же не уверены на сто процентов, что находимся в древности нашей планеты. Поэтому я и допускаю некоторые отклонения. Ведь почему-то все наши вещи и технологии уничтожила здесь какая-то сила, — ответил Бен.

— Устройств, может быть, и не было, а вот шпионы были под каждым кустом и за каждой колонной, поэтому, господа «олимпийцы», берите вот эти деревянные палочки, макайте их в чернила и пишите свои мысли на пергаменте, — предложил я.

«Как всё прошло?» — написал я на пергаменте, после чего показал Изабель и Майку.

«Сначала мне было страшно, а потом расслабилась, когда увидела, как на нас здесь реагируют. При некоторых сомнениях элиты местного общества о нашем «божественном» происхождении я решила показать один фокус, который поверг местных в шок, и тогда нам точно поверили», — написала Изабель.

«Какой фокус?» — написал я на пергаменте.

«Вытянула пять золотых монет из-за уха этого главного — Пифодела».

«А где ты взяла монеты?» — написал Бен.

«Майк вытянул у одного из сопровождающих, когда мы проходили в неосвещённом коридоре храма», — написала Изабель.

«Но зачем ты залез к нему в карман, Майк? Это же не благородно для боевого офицера», — написала Кэти.

«Притворяться древнегреческим богом тоже неблагородно, но чего не сделаешь ради достижения результата. Я предвидел то, что свои «божественные силы» ещё придётся доказывать», — ответил Майк.

«Молодец! Стратег!» — написал Махмуд о Майке.

«Говард, мы реально попали в прошлое нашей планеты?» — написала Кэти.

«Я предполагаю, что нас занесло в другую реальность Земли, где до вчерашнего дня всё развивалось по тому же сценарию, что и на Земле нашей реальности. И, вероятно, теперь наше присутствие здесь изменит хронологию событий. Конечно, для этого времени почти незаметно, но с годами будет существенно изменяться вплоть до полной неузнаваемости мира», — ответил я.

«Ну ты и загнул, Говард. Голова кругом», — написала Мишель

«Простите за нескромный вопрос. Где здесь уборная?» — написал Махмуд.

Все захихикали.

«Возле каждой палаты есть небольшое помещение, при входе в которое стоит опознавательный знак, что это уборная. Знак в виде статуи Аполлона», — написал Майк.

«Аполлон, для естественных потребностей ориентируйся на статую, посвящённую тебе же», — написала Янь для Махмуда.

Опять все захихикали, а Махмуд, переваливаясь с ноги на ногу, пошёл искать уборную.

«А что же случилось с нашими вещами? Почему они исчезли?» — написала Изабель.

«Похоже, что из-за конфликта времён или же измерений. Это место не принимает наших технологий. Из-за этого какая-то «сила», неподвластная нашему разумению, постепенно уничтожила все неорганические материалы, связанные с нами», — ответил я.

«А наши тела остались неповреждёнными», — написала Изабель.

«Да. Видимо, эта «сила» посчитала наш генетический код соответствующим генетическому коду местных жителей. Поэтому мы и остались живы», — написал я.

«Что будем дальше делать?», «Как мы вернёмся на корабль?», «Если останемся здесь, каким образом к нам прибудут остальные?» — Бен, Изабель и Янь одновременно показали свои пергаменты с вопросами.

«Давайте для начала разберёмся, что к чему, и потом уже составим план дальнейших действий. Осмотримся здесь. Ведь мы-то планируем переселение десяти миллиардов человек с нашей Земли. А примут ли их те несколько сот миллионов людей, которые уже проживают на этой планете? Как найти точки соприкосновения между группами людей из разного времени? И вообще, насколько идентична эта планета нашей Земле? Короче, это всё глобальные вопросы, и мы до них ещё дойдём. Начнём с наблюдений за местностью, а также поищем пути возврата на корабль», — наконец отписал я.

«Наслаждаемся, античностью, ребята», — написала Кэти.

Майк, Изабель, Мишель и Кэти вышли на балкон полюбоваться окрестностями, а Бен разлёгся на ложе и попивал вино. Я же собрал весь исписанный пергамент и с зажжённым факелом направился к выходу из помещения. Навстречу мне вошёл Махмуд.

— Нашёл? — спросил я его на древнегреческом.

— Вот. Сразу за углом, — ответил Махмуд, указывая рукой направление.

Я вошёл в уборную, которая оказалась больше похожа на королевскую комнату с троном. Огнём от факела поджёг пачку пергамента, а когда он почти догорел, бросил его в канализационное отверстие, в котором постоянным потоком текла вода. Не забыв воспользоваться прямыми услугами туалетной комнаты, я ещё раз осмотрел её и поразился величием интерьера.

После уборной я прошёлся коридорами вокруг палаты, чтобы удостовериться в отсутствии шпионов. Но кроме двух стражников возле нашего входа никого не заметил, хотя они и сами могли выступать в роли доносчиков. Я подошёл к ним и показал фокус с оторванным пальцем, который в результате возвращается на место. Демонстрация этого «волшебства», на мой взгляд, ещё более утвердила веру в наше «божественное бессмертие», и если эти стражники являются шпионами, то они обязательно расскажут об этом своему начальству, а те, в свою очередь, станут менее подозрительными.

Весь день до вечера мы отдыхали в своей палате, а когда начало смеркаться, вошёл стражник и объявил, что правитель Пифодел любезно приглашает нас на пир.

Мы привели себя в порядок, и примерно через час (но это не точно, так как часов я нигде не обнаружил) нас провели в просторное помещение, где полным ходом шло пиршество и веселье. Вокруг горели факелы и свечи, которые освещали в этом помещении античный разврат и безобразие. Меня, воспитанного по строгому консервативному типу, немного ошеломило увиденное на пиру, но я старался не показывать виду, так как, согласно нашей легенде, я — Олимпийский бог и в большей степени, чем люди, ведаю в любви и разврате.

Опьянённые и разгорячённые «смертные» не сразу обратили на нас внимание и продолжали веселиться. Нас подвели к Пифоделу, который развалился на невысоком, но очень широком кресле, покрытом красной плотной тканью. Вокруг него расположились с десяток молодых девушек и парней, которые ласкали Пифодела. Увидев нас, Пифодел встал и воскликнул: «Агапи кей севасмос!» (любовь и уважение, греч. — от автора). Почти все присутствующие в помещении всполошились и низко поклонились. Но большинство из тех, кто уже находился в высокой степени опьянения, пытаясь поклониться, просто валились на бок или бились головой об пол. Такое неуклюжее поведение «смертных» меня немного развеселило.

— Я, мои братья и сёстры довольны тем, как нас здесь встретили! Прошу, продолжайте праздновать! — провозгласил я громко для разговевшихся греков.

«Смертные» радостно воспрянули (правда, не все в силах были это сделать), подняли бокалы с вином и воскликнули, кто что мог. Получилась какая-то каша кличей и возгласов.

Молодых людей, сидящих рядом с Пифоделом, сразу же разогнали охранники для того, чтобы устроить места нам, положив большие, вышитые орнаментом, подушки. Мы уселись на подушки, и тогда нам преподнесли блюда с какой-то ароматной едой, а также поставили большие узорчатые кубки. Смуглые красавицы налили вина из того же кувшина, из которого наливали и самому Пифоделу, вероятно потому, что это вино уже было проверено на отсутствие ядов.

— Послушай, Пифодел, — обратился я к хмельному архонту по-приятельски, после чего тот придвинулся ко мне поближе. — Мы, конечно же, посматриваем за вами оттуда, сверху, но не всегда хватает времени за всем уследить…

— Да, понимаю, Гефест, — согласился архонт с маской сочувствия на лице.

— Так вот, скажи, архонт, есть ли у вас какие-либо достижения в области науки? Какие-нибудь современные открытия или изобретения?

— О Гефест! Мы так много изобрели, что, наверное, уже и сами приблизились к небу, да простят мне боги Олимпа, — архонт возвёл руки к верху, но опомнившись, что и рядом с ним находится «олимпийский бог», тут же поклонился мне.

— Каким образом вы приблизились?

— Мы создали катапульту и теперь можем поражать врага на больших расстояниях. Но самое интересное, что скоро на катапульте планируется отправить добровольца в небо на поклон к богам, собратьям вашим. Вы их там предупредите, пожалуйста, чтобы не вышло неловкостей.

— Добровольца в небо? На катапульте? Он же разобьётся!

— Если не успеет зацепиться за небо, то спустится на раскрытой шёлковой материи и повторит попытку ещё раз, — с уверенностью говорил Пифодел.

— На шёлковой материи? Как на парашюте?

— Что? На чём? — недоумённо переспросил Пифодел.

— На пара… Ах, да. Вы, наверное, ещё не в курсе.

— Глубокоуважаемый Гефест! — поменял архонт интонацию голоса на более официальную. — Я так далёк от знаний богов и много чего не понимаю из сказанного тобой, но здесь есть один философ, с которым тебе, вероятно, будет интересно поговорить, — сказал он, после чего махнул рукой в сторону дальнего угла палаты.

Через минуту к нам подошёл пожилой, но ещё довольно крепкий мужчина с седыми курчавыми волосами и такой же бородой. Он посмотрел на нас своим острым взглядом и поклонился.

— Аристотель. К вашим услугам, — представился он мягко и неспешно.

— Аристотель?! — удивился уже захмелевший Бен.

Я подал сигнал Бену, чтобы тот не показывал своего удивления, хотя, признаться, сам еле смог сдержать восторг от того, что, вероятно, передо мной именно тот Аристотель — великий мудрец и легенда философских наук.

— Чем могу быть полезен? — спросил Аристотель.

— Мудрец, перед тобой боги Олимпа. Они интересуются нашими знаниями и достижениями. Все в округе знают о твоём уме и сообразительности, поэтому ты будешь удостоен чести поговорить с нашими высокими гостями и рассказать им, какого совершенства мы добились в изобретениях и науке. Не посрами нас, Аристотель! — строго указал Пифодел.

— Хорошо, архонт. Но с высокими гостями я поговорю в каком-нибудь тихом месте, — сказал Аристотель.

— Аристотель, пойдём к нам в палаты. Там довольно тихо и уютно, — предложил я.

— С удовольствием, э-э…, — согласился мудрец, не зная как ко мне обратиться.

— Гефест. Меня зовут Гефест, — сказал я уже без величия в голосе, понимая насколько значимый для истории человек со мной говорит.

Аристотель только молча поклонился, сделав шаг назад и в сторону. Я встал и дёрнул за локоть Бена, который уже веселился и хлопал в ладоши под музыку. Остальные «боги» тоже встали и размеренным шагом (кроме Бена, который шатался) пошли с Аристотелем в наши покои.

Весь путь к палатам Аристотель не проронил ни слова, а только шёл немного ссутулившись. Войдя в наше помещение, Бен сразу же завалился на ложе и захрапел. Я предложил Аристотелю присесть на пуф с шёлковой подушкой, но вместо этого он подошёл к Изабель и взял её за руку.

— Как ты прекрасна, Афродита! Твои волосы, глаза и уши! — восхищался Аристотель.

— Уши? — переспросила в недоумении Изабель-Афродита.

— Да, твои великолепные уши, — подтвердил Аристотель и тут же второй рукой принялся доставать из-за уха Изабель золотые монеты одну за другой.

Я чувствовал, как кровь приливала к моей голове, насыщая лицо румянцем. Аристотель, вынимая монеты из-за уха Изабель, клал их в её руку, которую держал. Вынув пять или шесть монет, он подошёл ко мне и стал показывать как «отрывает» себе пол пальца на руке, а потом ставит его обратно. Краснота на моём лице достигла пика, но через секунду я стал чувствовать, что уже бледнею.

— Кто вы, путники? — спокойно спросил мудрец. — Я ведь сразу понял, что вы не боги Олимпа, но не стал там об этом говорить. Вроде с виду вы неплохие молодые люди, но что-то заставило вас пойти на обман, — продолжил Аристотель, не дожидаясь нашего ответа.

— Так значит, ты сразу не поверил, что мы боги Олимпа? — спросил я в своём обыденном тоне, уже без маски «божества».

— За свою жизнь я понял наверняка, что никаких богов Олимпа не существует. Но я даже не пытался объяснить это людям, так как не хочу стать изгоем общества или лишиться жизни раньше положенного срока. Пока не время для этого, люди не готовы и не примут этой правды, а только обозлятся.

— Ты действительно опережаешь своё время, Аристотель, — сказала восхищённо Изабель.

— А как ты смог повторить наши фокусы? — спросил Махмуд.

— А вот это уже интересно, — отвечал Аристотель. — Дело в том, что эти фокусы я придумал буквально на днях и никому ещё не показывал. А когда я узнал, что этими фокусами пользуются и наши «гости с небес», то у меня возникла дилемма — вроде как и не существует богов Олимпа, но вот откуда тогда эти путники знают о моих наработках? И тут я немного засомневался в своих убеждениях. Но, немного понаблюдав за вами, понял, что вы точно не те боги, которых представляют греки. Всё это довольно загадочно. Кто же вы, молодые люди?

Немного поколебавшись, я всё-таки решился рассказать правду Аристотелю, в надежде, что его благоразумие поможет решить наши проблемы в сложившихся обстоятельствах.

— Мы из другого времени, — начал я. — Вероятно, мы из другого времени и другой Земли. Но мы и сами на сто процентов не уверены в этом…

— Как это из другого времени? И что значит из другой «земли»? — переспросил Аристотель. — То, что вы чужеземцы, я уже понял. А что означает из другого времени?

— Понимаешь ли, Аристотель, ты мудрец, конечно, знатный, но всё-таки нас разделяют две с половиной тысячи лет. Мы из будущего — из две тысячи пятьдесят первого года нашей эры.

Мудрец впал в ступор — такого поворота он совсем не ожидал. Он начал бормотать отрывистые фразы.

— Две с половиной тысячи лет… Из будущего… Нашей эры, — бормотал он. — Какой «нашей эры»? — вдруг спросил он оживлённо.

— Долго объяснять, мудрец. За эти тысячи лет много чего случится. И вот в наше время случилось непоправимое — планета стала погибать, поэтому небольшая группа людей в нашем составе отправилась на поиски нового места жительства.

— Будто кочевники… Кочевники во времени! — начал уже что-то понимать Аристотель.

— Можно и так сказать. Но изначально мы не планировали перемещаться во времени, а только на очень большие расстояния, — вступила в разговор Мишель.

— Да, кстати, мы забыли представиться своими настоящими именами, — вдруг вспомнил я. — Меня зовут Говард. Это Мишель, — начал я указывать на ребят. — Афродиту у нас зовут Изабель. Вот Кэти, Янь, Махмуд, Майк, а вон лежит — это Бен.

— Приятно познакомиться, — сказал Аристотель. — Всё-таки как вы попали сюда из другого времени?

— Мы планировали лететь к далёким звёздам, но вторая попытка перемещения обернулась нам преодолением не только пространства, но и времени, — продолжил наш рассказ Махмуд. — Нашему ковчегу удалось побывать в другой галактике и найти пригодную для жизни планету, но хищные деревья вынудили нас покинуть её и искать другое место. Вот теперь мы здесь.

— У нас нет уверенности, что мы именно на той нашей планете прошлых времён, — продолжил я. — Но всё происходящее здесь указывает на то, что мы на своей планете в прошлом или же на своей планете, но другого измерения с возможными иными событиями в будущем.

Мудрец присел на пуф и схватил руками свою голову, на висках которой сильно выступили сине-зелёные вены. Было видно, что даже такой гений как Аристотель не в силах переварить информацию сказанную нами.

— За всю свою долгую жизнь я ни разу не видел чудес и даже перестал верить в богов Олимпа, — начал Аристотель слабым голосом после минутной передышки. — Я многое мог объяснить, по крайней мере, себе, но то, что вы мне рассказываете, не только не могу объяснить, но даже и представить. Будто это какая-то сказка или вымысел.

— Нет, Аристотель, мы — не вымысел, мы реальны и в самом деле из будущего, — поддержал разговор Майк.

— Думаю, что вскоре мы сможем представить тебе доказательства этого, — сказал я.

— Судя по уверенному тону ваших изречений, можно подумать, что вы или сумасшедшие, которые твёрдо верят в придуманную вами же иллюзию, или же вы действительно говорите правду. Но почему-то мне кажется, что вы не сумасшедшие, — констатировал Аристотель.

— Ты прав, мудрец. Мы не сумасшедшие, — подтвердил я.

— Ох-ох-ой! — вдруг подскочил Аристотель. — А что же я скажу Александру? На днях он должен прибыть в Афины!

— Александру? — переспросил я.

— Да, да! Александр Великий, он же Македонский — царь Греции, Македонии и ближайших земель, успешный завоеватель и мой ученик! Гонец направился к нему с вестью от Пифодела о том, что боги Олимпа посетили Афины. Скорей всего, он не пропустит этого события и в ближайшие дни прибудет в наш город.

— М-да, неувязочка получается, — сказал я задумчиво. — А разве он не сможет поверить, как и все остальные в то, что мы боги Олимпа?

— Он мой ученик. Я научил его не доверять незнакомцам с первых слов. Поэтому как минимум он вас будет проверять.

— Ну, давай пока для всех мы будем считаться этими богами, а потом решим, как преподнести правду Александру. Если мы планируем здесь поселиться навсегда, то рано или поздно нам надо будет рассказать живущим здесь людям, кто мы и откуда, но в более мягкой форме, и дозировано, — сказал я.

— Я даже не знаю насколько в мягкой форме, — сказал Аристотель. — Любой намёк на то, что вы прилетели с неба, а тем более с будущего времени, будет означать, что вы и есть боги. Но не с Олимпа. Наши люди придумают вам название — им нравятся красочные мифы.

— Там поглядим, как получится. Пока мы ещё не знаем, как перебросить сюда людей из нашего времени.

— А сколько там ваших? — спросил Аристотель.

— Около десяти миллиардов. Сидят под землёй и ждут от нас вестей, — сказала Кэти.

— Десять миллиардов!!! — воскликнул мудрец с широко раскрытыми глазами и опять присел на тумбу. — Десять миллиардов…, — уже тихо произнёс он и снова обхватил голову руками.

— Кэти, ты не устала? — спросил я, вспомнив о её положении. — Пойди приляг там вот, за ширмочкой. — Пойди, пойди, отдохни. Тебе нельзя переутомляться, — сказал я ей негромко с улыбкой на лице, обнимая за плечи и направляя к ложу в углу комнаты.

— Говард, срок пока только один день — я ещё не ощущаю ничего такого, — сказала шёпотом Кэти, но всё же послушно пошла к ложу.

— Ребят, я пока пойду на террасу, поговорю с дедушкой Аристотелем, а вы сходите на вечеринку, пообщайтесь там с местными людьми и войдите к ним в доверие. Разузнайте, как бы они отнеслись к тому, что «боги» спустятся к ним на землю вместе со своими приближёнными и начнут жить с ними бок о бок. Только прошу аккуратнее — их умы ещё не готовы знать правду о нас. Видите, как мудреца ошарашило? А он своих современников на много столетий опережает, — сказал я.

Все посмотрели на поникшего Аристотеля.

— Не смотрите вы так на меня, — вдруг воспрянул мудрец и встал. — Я вас не выдам. Ваше присутствие здесь для меня имеет научный интерес, а наука мне дороже, чем жизнь! Поступайте, как считаете должным, а я вам помогу.

— Хорошо, мудрец, нам понадобится твоя помощь, — сказал я. — Поговорим на террасе, чтобы не мешать отдыхающим.

Мишель осталась с Беном отдыхать в палатах, Кэти заснула в углу на ложе, а остальные ребята пошли на вечеринку. Я же с Аристотелем вышел на террасу.

— На каком механизме вы прибыли сюда? — уже спокойно спрашивал меня Аристотель.

— Мы перемещаемся на межзвёздном корабле в поисках планет с идеальными условиями для жизни, так как на Земле в наше время случилась катастрофа.

— Катастрофа?

— Да. Как бы тебе проще объяснить… Часть от солнца оторвалась и выжгла поверхность планеты, отчего она стала непригодной для жизни. Люди спаслись в специальных бункерах под землёй, а нас послали на поиски новой планеты.

— А почему корабль называется межзвёздным?

— Все звёзды, что ты видишь ночью на небе — это такие себе солнца, вокруг которых вращаются различные планеты. И среди них могут быть именно те планеты, которые пригодны для жизни.

— Планеты возле звёзд? Но мы ведь их не видим.

— Да, они очень и очень далеко. Поэтому мы и путешествуем на специальном межзвёздном корабле.

— Ну, скажи, скажи, Говард, Земля ведь круглая? Я так понимаю, что ты видел её со стороны.

— Все крупные небесные тела, в том числе и Земля, имеют сферическую форму из-за действия силы тяжести.

— Я знал! Я знал и был прав! — воскликнул радостный Аристотель. — Мои гипотезы при наблюдении солнечных и лунных затмений подтверждены!

— Ох, если бы ты знал, мудрец, в скольких гипотезах ты будешь ещё прав. Тебя будут помнить, и чтить ещё тысячи лет!

— В твоём времени обо мне знают? — спросил мудрец и задержал дыхание, ожидая ответа.

— В моём времени твои учения — обязательная школьная программа.

— Польщён, польщён, — вздохнул Аристотель. — Хоть бы хватило мне мудрости не зазнаться.

— Зазнавайся, мудрец — имеешь право, — улыбнулся я.

Пока мы прогуливались по террасе, я заметил на ночном небе большую яркую точку, которая равномерно перемещалась. Для времени, в котором мы находились, это мог быть только наш корабль. Я тоскливо посмотрел вверх и понял, что успел уже соскучиться по технологиям двадцать первого века, которые пригодились бы мне здесь.

— Аристотель, видишь, вон большая звезда по небу движется?

— Где? — прищурился он. — Глаза уже не те. Не вижу.

— Да вон же, — указал я рукой.

— О! Да! Летит звезда! — воскликнул мудрец.

— Так вот, это и есть наш межзвёздный корабль.

— Правда? Никогда ничего подобного не видел.

Аристотель опёрся на перила балкона и мечтательно смотрел на небо, немного раскрыв рот. Я тоже засмотрелся на летящую яркую точку на небе, и тогда мне пришла в голову одна мысль.

— Мудрец, мне нужна будет твоя помощь.

— Конечно, Говард, с радостью. Чем могу, тем помогу.

— Завтра к вечеру нужно доставить на какой-нибудь большой пустырь несколько дюжин бочек с горючим маслом или смолой и столько же возов тряпья. Сможешь такое организовать?

— Думаю можно. А зачем тебе это?

— Хочу, чтобы заметили с неба.

— Ага, понял. Тогда можем вместе пойти к Пифоделу и сказать, что это требуется для божественного обряда. Думаю, он выдаст нам всё необходимое.

— Ты точно гений, мудрец! Так и сделаем. Сейчас сразу же и пойдём к нему.