После 2050

Глава 17

Создание даже примитивного самоходного механизма в условиях античного мира некоторые мои современники посчитали бы трудной задачей, но только не я. Реализация такого проекта виделась мне вполне реалистичной. Для начала потребовалось вырисовать эскизы узлов и агрегатов механизма. На деле получалось не просто, ведь в последний раз я что-то рисовал от руки ещё в дошкольном классе, а уже позже использовал только электронные программы.

Привод механизма выбирали из трёх простейших вариантов: с помощью двигателя внутреннего сгорания, электричества или их комбинации. Произвести расчёты и определиться с выбором необходимых материалов было несложно, потому как всё это я помнил ещё с начальной школы, а вот найти исходные элементы для получения этих материалов выглядело проблематично. Дело в том, что в этом веке ещё не были получены ни алюминий, ни резина, ни высокооктановое горючее, ни какие-либо другие важные для машиностроения вещества, поэтому пришлось синтезировать их самостоятельно. Я рассчитывал на Кэти, которая довольно хорошо разбиралась в химии, а значит, могла помочь синтезировать необходимые вещества. Чтобы собрать полезные ископаемые и другие необходимые вещества, Янь согласилась возглавить экспедицию к близлежащим регионам. Остальные должны были заняться непосредственно машиностроительным производством, а Аристотель подберёт смышлёных кузнецов, ремесленников и кустарей.

Пока Янь и Махмуд были в экспедиции, кузнецы под моим руководством и в соответствии с эскизами выковали двадцать рам для самоходных механизмов, а также для прицепных будок к ним.

Только через десять дней, когда экспедиция вернулась с добычей почти всех заявленных полезных ископаемых и редкостных для этого времени веществ, мы смогли приступить к следующему этапу производства.

Бен и Аристотель помогали мне разбираться по первому приводу машины — двигателю внутреннего сгорания. Надо было создать тягу в 800–900 лошадиных сил, чтобы достичь скорости движения семидесяти миль в час при полной снаряжённой массе самоходки вместе с прицепом. Для дополнительной мощности рассматривался электромотор с генератором и аккумуляторными батареями.

Вскоре получили и алюминий из доставленных экспедицией бокситов, которые подвергли электролизу с помощью разрядов молнии, направляемых на шпиль. Из готового алюминия выплавили некоторые части двигателя, подвески, шасси и кузова самоходки, а также сделали корпусы для солнечных батарей и проволоку для электропроводов.

Кэти и Мишель синтезировали каучук и силикон для производства автомобильных шин, втулок и других уплотняющих изделий. Ещё они получили высокооктановый бензин из нефти.

Произвести изделия из меди и стали нам не составило особого труда.

Через три недели двигатель внутреннего сгорания был готов и прошёл все испытания, а вот с электродвигателями и солнечными батареями пришлось повозиться подольше. Дело в том, что для элементов солнечных батарей потребовался кремний. А так как этими батареями будут полностью покрыты двадцать единиц техники, то химическим путём пришлось выделить очень много кремния, что заняло немало времени. Но к концу месяца электродвигатели начали работать от солнечных батарей, а мы приступили к полной сборке механизмов. Кстати, мы также установили солнечные батареи на крышу главного дворца Афин и электрифицировали все его помещения. Александр Македонский был очень удивлён такому «чуду» как электрический свет и безмерно радовался, что не зря профинансировал наши проекты, да и вообще, что поверил в нас.

— Я хочу лично возглавить поход на Эверест! — воскликнул восторженный Александр, когда мы находились в нашей, так называемой лаборатории.

— Это высокая честь для нас, царь, — польстил я ему немного.

— Я давно собирался пойти дальше на Восток и завоевать ещё непокорённые земли, — продолжил царь. — Возьмём с собой всю мою армию!

— Отличная идея! Но жаль, что в самоходных механизмах будет только пятьдесят посадочных мест, из которых несколько должны быть вакантны на обратном пути для ожидающих нас друзей, — сказал я, понимая, что желаемые завоевания Александра совсем несвоевременны для моих планов.

— Они пойдут вслед за этими твоими…самоходными механизмами.

— Царь, прости, но эти механизмы будут передвигаться очень быстро — в два раза быстрее самого резвого скакуна. Боюсь, что твоя армия не поспеет, а только зря измотается.

— М-да. Об этом я не подумал, — погрустнел Александр. — А как же мы будем защищаться от врагов?

— Нам есть, кого опасаться? — спросил я.

— Да, Говард, — вмешался в разговор Аристотель. — Нам предстоит опасная дорога по землям, где многотысячные вражеские войска могут атаковать наш караван.

— Так-так. А это уже не очень хорошо, — задумался я. — Надо как-то обезопасить наш караван.

— Говард, а что нам мешает создать эффективное оружие? — предложил Майк, который уже немного оклемался от ран. — Например, огнестрельное!

— Да в принципе, ничего и не мешает. Порох для снарядов изготовит Кэти…

— А я займусь непосредственно оружием! — радостно воскликнул Майк.

— Вы создадите новое оружие? — заинтересовано спросил Александр.

— М-м…да…но это ещё не точно, — неохотно отвечал я, понимая, что зря эта идея была озвучена в присутствии такого рьяного завоевателя как Александр Македонский.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— У меня будет новое эффективное оружие! Я завоюю весь мир! — уже не слушая меня, восклицал царь и, повторяя последнюю фразу, выбежал из «лаборатории».

— Мудрец, — обратился я к Аристотелю, — в том времени, где я жил, огнестрельное оружие принесло очень много горя и унесло миллионы жизней, поэтому законы моего правительства разрешали… или, точнее, разрешат использование оружия только для защиты, и никак иначе.

— Справедливо, Говард, — согласился Аристотель.

— Да, вижу, ты понимаешь. Но как объяснить это Александру? Он тут уже планов настроил — «мир завоевать»…

— Не беспокойся и делай своё дело, Говард. Изготовляй оружие, сколько тебе надо для безопасности, а когда Александр попросит массовое производство, то скажем ему, что одно из веществ, которое нужно для создания этого оружия, очень редкое в природе и невозможно больше его добыть. Он поворчит немного, да и смирится.

— Превосходная идея! А когда переселим сюда всех наших людей, то он увидит, как можно достичь величия империи мирным путём с помощью полезных изобретений.

— Вот-вот, — согласился Аристотель.

— Так я и не понял — мы будем создавать оружие или нет? — спросил Майк, у которого, видимо, ещё не восстановились мозги после сотрясения в бою с Александром.

— Будем, будем… Но немного, — ответил я. — Надеюсь, ты не забыл, как его изготовить?

— Обижаешь…

— А, ну, извини, Майк.

* * *

Для безопасности каравана решено было произвести сто единиц скорострельных пулемётов и около ста тысяч патронов к ним. Планировалось стационарно разместить по четыре пулемёта на каждую самоходку, а остальные пулемёты оставить переносными с облегчённой конструкцией. Для того чтобы минимизировать вероятность применения оружия, Махмуд предложил установить на самоходки пассивную защиту в виде управляемого внешнего электрического поля низких токов для подавления воли нападающих.

С созданием оружия всё-таки пришлось долго повозиться, ведь в наше время огнестрельное оружие уже давно было снято с производства и просто вошло в историю. Майк, конечно, образцовый офицер, но травма головы мешала ему в точности вспомнить конструкцию затворного механизма пулемёта. И благодаря Махмуду, который являлся сертифицированным тренером школы выживания, затворный механизм был воссоздан.

На все работы было потрачено почти два месяца. Мы уже начали подготовку к презентации нашего проекта, но к нашему удивлению в последнюю неделю всей нашей группе представителей двадцать первого века стало нездоровиться. Не оставляли в покое плохое самочувствие и раздражительность, бледнела кожа, седели волосы у одних, а у других выпадали. Также у многих из нас болели суставы, мучил аллергический ринит и периодически бессонница. Больше всего я беспокоился за здоровье Кэти и своего ещё не рождённого ребёнка, так как знал, что первый триместр беременности наиболее важен в развитии всех систем организма. Я решил посоветоваться с Аристотелем по поводу этой коллективной болезни.

— Мудрец, что с нами? Могут ли эти симптомы означать, что нас отравили каким-то специфическим ядом?

— Если и отравили, то каким-то новым видом ядов. А отравление с таким набором симптомов как у вас, мне встречается в первый раз, — ответил Аристотель.

— М-да, наверное, у нас есть здесь враги или же завистники. Скоро в такой тяжёлый путь отправляться, а мы такие болезненные и немощные, — печально сказал я.

— Дело в том, Говард, что никто не мог отравить вашу еду или воду, так как Александр приказал дегустировать для вас всё так же, как и для него самого. Он очень дорожит вашей жизнью и здоровьем.

— Вот как! — удивился я. — Да-а… Неужели это то, чего я больше всего опасался…

— Чего, Говард?

— Пока не будем об этом, Аристотель. Посмотрим, что будет в ближайшие дни, а пока нам срочно нужно собрать экспедицию и отправляться на Эверест.

— Кстати, интересный план ты придумал, Говард. И даже нашу катапульту применишь в действии.

— Катапульта нам действительно понадобиться. Повезём её в разобранном виде к подножью горы, потом, сколько сможем, затянем по склонам машиной, а там уже лошадьми дотащим. Челноки с корабля зависнут на высоте, не пересекая линии конфликта, и будут ожидать наших выстрелов с катапульты. Катапультой мы запустим наши самодельные капсулы с парашютами за пределы этой границы. Они дронами перехватят эти капсулы, погрузятся в них по десять человек в каждую и спустятся с помощью парашютов на поверхность земли. Линия конфликта не аннигилирует капсулы и пропустит их, потому что материалы, из которых они сделаны, происходят с этой планеты и этого времени.

— Замечательно! Превосходно! — воскликнул Аристотель.

— Да, план неплохой, но всё-таки какой-то затяжной. С обратной дорогой экспедиция может затянуться на месяц-полтора. А как потом десять миллиардов человек спускать на поверхность?.. Ладно, подумаем. Скорее всего, поставим большими партиями на непрерывный поток заброс капсул к челнокам. Да, и ещё надо будет решить вопрос с кислородом — его недостаточно на многотысячной высоте.

— Правильно. Сначала твоих друзей заберём, а потом найдём рациональный подход для массового спуска всех остальных.

— Спасибо за поддержку, мудрец.

— Ты всегда можешь рассчитывать на меня, Говард.

— Мудрец, а на завтра караван в пустыню готов?

— Да, конечно. Теперь для вас постоянно дежурит снаряжённый караван.

— Отлично! Завтра отправим сообщение на корабль. Но снаряжение на самоходки перегрузим. Заодно и опробуем их по бездорожью.

— Опять костры будем палить?

— Нет, теперь будет проще. Передадим сообщение с помощью электричества и сотен тысяч светодиодов. Аккумуляторы заряжены от солнечных батарей и ветровых генераторов, а электрические цепи в виде текстовых символов собраны. Останется только правильно их разложить, подключить и оставить включенными, пока корабль не пролетит по небосводу.

— Именно сейчас у меня появилось сильное желание прожить подольше, чтобы узнать от тебя больше нового и перенять твои навыки и способности, — сказал вдохновлённый Аристотель. — Электричество! Это ж надо! Наш народ молний до смерти боялся, а тут возможность этими молниями управлять. Да, для греков вы действительно не боги. Вы выше их! Вы — боги богов!

— Ну, не преувеличивай, мудрец, — сказал я, пытаясь скрыть некое удовлетворение от его слов. — В наше время ты, в таком случае, считался бы трижды богом богов.

— Считаешься ли ты в своём времени мудрецом, Говард?

— Не сказал бы, что «мудрецом», но может быть кандидатом в мудрецы, — сказал я и, краснея, не сдержал улыбку.

— Ну, не скромничай, не скромничай. Говард, а можно как-то, хоть одним глазком посмотреть будущее — то, где ты жил?

— Я думаю, что теоретически это возможно, если принять во внимание, что я с большой вероятностью попал в прошлое своей планеты. Но как воспримет тебя моё время? Мой геном уже побывал в том времени, где ты живёшь, и дожил до того времени, где я родился, что подтверждает моё существование, но, прости, мудрец, неизвестно что в течение двух с половиной тысяч лет станет с твоим геномом. Дело в том, что на протяжении этих веков произошло много войн, в том числе и мировых, а также болезней, пандемий, даже геноцида и истребления различных слоёв населения. Поэтому неизвестно, как к тебе отнесётся Высшая Сила, контролирующая пространство и время, которая уже показала, на что она способна на нашем примере.

— Жаль, конечно. Мне бы одним глазком.

— Понимаю тебя, Аристотель. Очень понимаю. Но это только моё предположение. Может, и не так всё страшно. Впрочем, как справимся с переселением моего народа, подумаем над твоим вопросом.

— Спасибо, друг.

— Что-то я совсем ослаб от этой болезни. Пойду к себе подремлю. Извини, мудрец.

— Отдохни, Говард, а вечером встретимся тогда.

Я отправился в свою комнату, где отдыхали все члены моей группы. И как только вошёл, ко мне подбежал взлохмаченный Бен.

— Говард, нас всё-таки отравили! — нервно объявил он.

— Аристотель сказал, что пища для нас проверялась по-царски. Так что это отпадает. Если б нас отравили известными здесь ядами, то мы бы давно уже умерли. А так мы страдаем недомоганием почти неделю, — сказал я Бену, после чего обвёл взглядом грустные молчаливые лица остальных ребят.

— Ну, тогда что это? Вирус? Глянь на Махмуда — седина на висках. У Майка макушка редеет, у меня суставы хрустят с болью, у тебя синяки под глазами и тремор в руках, а девчонки оккупировали туалетную комнату и ходят как привидения, — продолжал нервничать Бен.

— Теперь я точно уже не сомневаюсь…

— В чём, Говард?

— В том, что эта «сила» взялась и за нас. Сначала она разделалась с неорганическими «вневременными» веществами, а теперь пришла очередь и наших тел, — пояснил я.

— Не может быть… Не может быть, что она так поступит с нами. Сначала она дала такой вероятный шанс для будущего нашего народа, и мы уже подготовились к полному переселению цивилизации, а потом вот так…разрушить все планы…столько потерянного времени и сил… И что? И что теперь? — обиженно сказал Бен, который выглядел очень растерянным и подавленным.

— Не судьба, Бен, не судьба…, — сказал Майк, потом поднялся с постели и подошёл к недавно изготовленному нами зеркалу, чтобы посмотреть, насколько хуже он стал выглядеть.

— Так а где же тогда наша судьба? Условия для проживания на своей планете мы не можем восстановить, жить в другом времени, видите ли, не позволяет какая-то игривая «сила», которая сначала дала нам надежду, а когда уже всё стало получаться, решила медленно нас уничтожать. И другие планеты нашей Вселенной, как я понял, не очень-то нас и ждут, — огорчился Бен.

— Не знаю, не знаю, ребятки. Но скажу точно, что нам срочно надо покидать эту планету, пока мы не превратились в биологическую жижу, — констатировал я.

— Говард, — обратилась ко мне Кэти. — А как же наш будущий ребёнок? Ему надо родиться и расти в приемлемых для человека условиях. Я так обрадовалась, что малыш будет развиваться в окружении восхитительной природы, ещё не угробленной многовековой деятельностью людей. А тут такая новость…

— Кэти, милая, нам здесь не место. Всевышний, Создатель или вот эта Высшая Сила, что, вероятно, является одним и тем же, не позволяет нам нарушить законы времени. Но должна быть в этих законах какая-то лазейка, и я клянусь, что найду её, а наш малыш будет расти здоровым и счастливым. Я верю, что эта Всевышняя Сила любит нас и хочет, чтобы мы нашли правильный выход из сложившейся ситуации.

Кэти подошла ко мне, и на её усталых глазах навернулись слёзы. Она крепко обняла меня и немного успокоилась.

— Интересно, как там Зорри… Скучает, наверное, по мне.

— За это не беспокойся, милая. Кошки — они обычно сами по себе. Привязанность имеют, но сильно не скучают.

— Не-е, моя Зорри — она другая. Она очень по мне скучает.

— Да? И я по тебе соскучился. Так заработался, что даже не нашёл времени, чтобы побыть с тобой. Прости…

— Говард, ну что, будем собираться для отбытия? — вдруг спросил Бен, который тоже расчувствовался, обнимая Мишель.

— Ускорим этот процесс, пока мы совсем не загнулись. Только никому ни слова, даже Аристотелю — ему мы скажем в последний момент. Если Александр узнает, что мы покидаем его, то потеряет к нам всяческий интерес. И вполне может случиться так, что нас объявят колдунами и казнят — это свойственно менталитету этих времён, — сказал я.

— Значит, выезжаем на Эверест? — спросил Махмуд, который с пожелтевшим лицом сидел на постели, обхватив руками свои колени, и, видимо, его немного лихорадило.

— Нет, полетим на ракете, — ответил я.

— На ракете?! — переспросил Махмуд, а некоторые ребята даже привстали от удивления.

— На какой, к чертям, ракете, Говард? Ты начал бредить? — спросил Майк с некоторой злобой в голосе.

— На самой настоящей ракете, только местного кустарного производства.

— Ты ракету построил? — спросил Бен.

— Ну не совсем ещё. Осталось соединить между собой составные части и заправить топливный отсек гранулированным бездымным порохом, который Кэти, кстати, произвела в достаточном количестве. Вообще, получится две ракеты — одну мы соберём для испытания, а на другой рискнём вырваться за пределы линии конфликта времён.

— Ты всё это время конструировал ракету и молчал? А зачем тогда эта вся суета с машинами и походом на Эверест? — спросила Изабель.

— Ракеты я конструировал в рамках собственного любопытства и совсем не рассматривал их в роли транспорта для наших целей. Во-первых, довольно небезопасно для людей; во-вторых, не подойдёт для многоразового использования, чтобы переправить всех наших людей на эту Землю, а также имеются некоторые конструктивные сложности для использования этих ракет в качестве капсул для спуска на поверхность. А с Эвереста можно катапультами запускать капсулы, которые будут подхватываться дронами, заполняться людьми и спокойно спускаться на парашютах, а потом эти же капсулы повторно запустятся катапультами — получится непрерывный цикл десантирования наших людей.

— Говард, ну если выше риск полёта на ракете, тогда, может, воспользуемся Эверестом для нашей эвакуации? — спросил Бен.

— Для этого нам понадобится две-три недели, а их у нас нет. Помните, что произошло с нашими вещами? Скорость аннигиляции вещества возрастала с каждым днём — так произойдёт и с нашими организмами. Я предлагаю сегодня разделиться на две группы: одна группа направится в пустыню и отправит на корабль сообщение о новых сложившихся обстоятельствах, а вторая группа поможет мне со сборкой ракет. Соберите всю свою волю и оставшееся здоровье и направьте их на то, чтобы мы быстрее покинули эту планету. Завтра проведём испытания, а перед этим будем молиться и просить Всевышнюю Силу, чтобы всё прошло удачно. А после испытания организуем наш вылет. Наша задача достигнуть высоты не менее тридцати пяти тысяч футов, где нас подхватят дроны и доставят на корабль.

— Прекрасный план! Но рисковый, — сказал Махмуд.

— Отправляясь в экспедицию, мы были готовы к подобным рискам, — ответил ему Бен.

— И то правда, — согласился Махмуд.

— Ну, что ж, приступим к осуществлению нового плана, — сказал я негромко.