После 2050

Глава 2

Скоростная капсула плавно остановилась, двери её открылись, и мы вошли в помещение, будто высеченное из горной породы, с однообразными стенами и потолком чёрно-бурого цвета. Профессор подошёл к одной из стен, провёл по ней рукой, и часть стены растаяла — это была голографическая проекция. Во мне всё это вызывало большой интерес и любопытство. Подобное я видел только в старых, на тот момент фантастических фильмах полувековой давности.

— Пойдём, Говард. Не робей.

— Всё нормально, профессор. Просто я немного под впечатлением. Некоторое происходящее с начала нашего подземного пути очень похоже на сцены классических фильмов с элементами фантастики.

— Многое, что описывают футурологи, потом становится реальностью. И наша лаборатория не исключение. Мы старались подражать классике, ведь так новые технологии легче принимаются сознанием на уже подготовленное воображение от фантастических рассказов.

— Это определённо так.

Мы вошли в лабораторию, которая представляла собой трёхуровневый бункер с главной площадкой и отдельными помещениями. В лаборатории присутствовало очень много белого мягкого света с необычайно тёплыми оттенками. Каждый сотрудник здесь был чем-то занят. Иногда слышались некоторые споры интеллигентного тона.

— Прошу внимания! — вдруг объявил профессор. — Коллеги, хочу представить вам молодого специалиста в области космологии и астрофизики Говарда Битти!

Одетые в белые халаты учёные, резко смолкли, повернулись в нашу сторону и, не придав словам профессора должного значения, продолжили свои дела, и только несколько человек кивнули в знак почтения.

— М-да, — грустно протянул профессор. — И вправду, не до церемонностей. Ну хорошо. Ознакомлю тебя вкратце с процессом.

Профессор Драйзер начал мне рассказывать о тонкостях проекта, которые я, в принципе, и так понимал. Я ходил с профессором по лаборатории, невнимательно слушая его, и заметил возле одного из рабочих столов знакомое лицо. Это оказалась Кэти — девушка с факультета космобиологии нашего университета. Мне было приятно увидеть здесь знакомого человека, тем более такого симпатичного как Кэти. Мы пересекались с ней на общих лекциях и даже пару раз общались, но сейчас она выглядела как-то по-особенному, как мне показалось, или это действительно показалось. Ну, красивое, приятное и доброе лицо с шелковистой на вид кожей. Ну, длинные каштановые волосы с лоском и большие ясные каре-зелёные глаза, окаймлённые игривыми ресницами. Ну что здесь привлекательного? А нет. Зачем я себя обманываю? Много привлекательного!.. Ведь это же тот типаж, тот образ девушки, который мне очень нравится! Но почему-то она на меня не глянула, совсем не обратила внимания. Может, забыла меня, а может, и не запоминала вовсе. А с другой стороны, что во мне можно запомнить? Мой неприглядный средний рост или такое же неприглядное телосложение? А может, мои русые волосы и серые глаза? Вряд ли. Наверное, мои по-волчьи оттопыренные уши, но их-то надо ещё заметить под локонами волос, которые я специально отрастил, чтобы скрыть от заинтересованных взоров эту особенность. В прошлом месяце, в апреле, мне исполнилось всего двадцать три года, и я не успел ещё получить опыт познания женских предпочтений, но где-то слышал, что для женщин самое привлекательное в мужчине – это высокий интеллект и то, как он выражает это качество в общении. Смог ли я доступно выразить свой интеллект при том коротком общении с Кэти, и смогла ли она распознать его во мне? Что-то не заметно…

Кэти стояла возле рабочего стола, не замечая меня, и горячо дискуссировала с коллегами, быстро передвигая голографические окна открытых файлов.

— Вот твоё рабочее место, — услышал я голос профессора Драйзера. — Здесь, в меню интерфейса, ты сможешь вызвать любого из наших специалистов, и он подойдёт к тебе для консультаций. Мы все работаем и автономно, и сообща. У нас есть сутки для расчётов и установления нужного композита для рабочей поверхности генерирующего гасителя. Потом мы загрузим матричный код в систему искусственного интеллекта и произведём готовые генерирующие гасители, то есть ловушки для солнечной плазмы.

— Всё ясно, мистер Драйзер. Постараюсь максимально ускориться в расчётах. В принципе, несколько вариантов расчётов у меня с собой на портативном инфоносителе. Сейчас я загружу все эти расчёты на ваш главный сервер, и мы сопоставим результаты. По наилучшим результатам можно сразу приступить к практической части эксперимента. Кстати, профессор, интересно узнать — какая роль космобиологов в этом проекте?

— О, Говард, в этом и заключалась вся «соль» моей критики твоего проекта. Твой проект хорош в плане расчётов работы устройства, но недоработка оказалась именно в выборе материалов для его рабочей поверхности. Появилась идея составить сплав композита с примесью живых микроорганизмов, способных выжить в открытом космосе. Вот именно для этого здесь космобиологи. Их задача найти такие микроорганизмы, а наша — найти сочетаемый материал и доработать расчёты для рабочей поверхности, способной создать электромагнитное поле для удержания и нейтрализации солнечной плазмы.

— У меня иногда возникало в голове что-то похожее, но найти микроорганизмы, способные незащищёнными выжить в открытом космосе и сгенерировать достаточное количество энергии для создания такого силового поля, я считал невозможным.

— Наука идёт вперёд, Говард. Можно и не находить такие микроорганизмы — можно их создать. Для этого здесь космобиологи, которые создают микроорганизмы, а мы их пытаемся соединить с различными материалами.

В это время в помещение вошел высокий мужчина в военной форме. На вид этому военному не больше двадцати пяти лет отроду, но на груди его сияло довольно много различных наград. Ничем не примечательные черты лица его, именно тем и не примечательны, что выглядят идеально — глаза, нос, рот, уши, подбородок и скулы настолько пропорциональны, что не придерёшься, а чёрные волосы аккуратно уложены назад и набок. Если он обладает ещё и острым умом, то от женщин у него отбоя не будет.

Этот военный красавец подошёл к профессору, козырнул ему, и они отошли в сторону, где о чём-то начали шептаться. В конце разговора профессор развёл руками и опустил их вместе с плечами и головой. Военный ещё раз козырнул и направился к выходу, улыбаясь и подмигивая в сторону Кэти. Она заметила его и, улыбнувшись, кивнула. Не знаю почему, но такая реакция Кэти задела меня. Я вдруг начал чувствовать какую-то неприязнь к этому вояке. Странно, я же совсем его не знаю.

Я подошёл к своему рабочему месту и занялся проектом, так как понимал, что нет времени «витать в облаках». Открыв файлы, я стал запускать новые алгоритмы на основе полученных данных от космобиологов, нанотехников и других специалистов. Показатели сопоставимости компонентов по новым данным оказались куда эффективнее, чем по ранним расчётам, но не хватало ещё около трёх процентов до требуемого уровня.

— Прогресс на лицо, — прозвучал в мою сторону звонкий приятный голос.

Я повернулся и увидел рядом Кэти. Меня немного передёрнуло — я не ожидал, что на меня кто-то сейчас обратит внимание, а тем более Кэти. Мысли мои вдруг перестали быть ясными, и я не знал, что в данный момент правильнее ответить.

— Да, — попытался сказать я твёрдо, но получилось как-то неуверенно и с сухостью в горле. — Да, ты права, — реабилитировался я с уверенностью в голосе.

— Я, Кэти.

— Приятно познакомиться, Кэти… Вернее, мы уже знакомы. Я, Говард.

— Мы знакомы? Интересно. Что-то не припомню… Как считаешь, Говард, у нас получится вовремя закончить проект? Мы успеем? — продолжала Кэти.

— Думаю, что да. Точно успеем, и точно получится. Не имеем морального права, чтоб не получилось!

— Мне нравится твоя уверенность.

— Мне тоже, — ответил я быстро, но понимая, что уже краснею от какого-то смущения.

— Ну ладно. Не буду тебе мешать, — улыбаясь, сказала Кэти.

— Да, э-э…, — глупо ответил я.

Кэти пошла к своему рабочему месту, а я смотрел ей вслед и думал: «Какой же я всё-таки дурак. И где же сейчас была моя уверенность в себе?».

— У нас нет двух суток! — подбежал ко мне профессор.

— Ух, профессор! Вы о чём? — не успел опомниться я.

— Нам ещё ограничили время на создание ловушек. Завтра утром Верховный Президент объявит о надвигающейся катастрофе, а военные начнут эвакуацию.

— Эвакуацию? Но куда? Ведь всей планете угрожает опасность!

— Есть куда. Я тебе позже расскажу. А сейчас надо ускориться с расчётами.

— Да в принципе всё готово.

— Готово?!

— На третьем алгоритме при обработке двадцати миллиардов комбинаций найдено стопроцентное совпадение для органического гибрида. И можно уже приступить к следующему этапу, а именно — приготовление этого гибридного вещества и нанесение его на рабочую поверхность ловушек. Но это уже дело химиков-механиков, а сейчас я бы не отказался от чашечки малинового чая.

— Говард, как же я рад, что в тебе не ошибся! Подожди минутку, а я быстро сбегаю в свой кабинет и сообщу об этом секретарю Верховного Президента, — сказал профессор и тут же убежал.

«Та-ак, а как же чай?.. О! Спрошу у Кэти», — подумал я и направился к космобиологам.

— Кэти, не ломай голову, отдохни.

— Я бы с радостью, Говард, но надо работать, надо искать, — с заметной усталостью ответила мне Кэти.

— Не надо больше искать. Всё, что от вас требовалось, найдено. Алгоритмы созданы, и модель гибрида подтвердилась.

— Правда? Великолепно! Ребята, можно дальше не продолжать. У нас всё получилось! — обратилась она к двум своим коллегам.

— Ура-а, — негромко выкрикнули коллеги-космобиологи, подняв вверх руки в защитных нарукавниках.

— Что-то чайку захотелось. У вас тут есть чайная комната? — лукаво поинтересовался я, потягиваясь.

— Да-да, Говард, есть здесь «кофе-брейк-рум». Пойдём, проведу.

Мы прошли в небольшую комнату, напоминающую уютное кафе, присели за столик и сделали заказ на экране меню. Тут же, на середине стола открылся блок с чашкой чая для меня и латте для Кэти.

— М-м, какой прекрасный чай! — восхитился я.

— Ладно, Говард, чай и должен быть прекрасен. Уже год как по всему миру в пищевых системах работает единый плагин по идеальным стандартам продуктов и блюд. Так что, найти что-либо не соответствующее требуемому вкусу почти невозможно.

— Но вкус стандартного продукта может зависеть от настроения его вкушающего. В отличном настроении и соль сладкая, — отшутился я.

Кэти хихикнула и сделала глоток из своей чашки.

— Кстати, сегодня заходил один военный с выражением лица высокомерным таким. Ты его знаешь? — спросил я.

— А-а, это же Майк, лейтенант Майк Пейн. Разве ты его не знаешь? Он был внештатным консультантом на военной кафедре нашего университета. И совсем он не высокомерный, а знающий своё дело. Участник боевых действий в Антарктиде. Когда поселенцы Антарктики взбунтовались, уничтожая пролетающие над ними стратегические и гражданские спутники, и требовали от Всемирного Совета дополнительного подогрева континента, Майк в числе первых отправился туда добровольцем с миротворческой миссией. Его там взяли в плен, но ему удалось бежать и продолжить миссию. Сейчас конфликт в замороженном состоянии…

— «В замороженном состоянии» — для Антарктиды звучит двусмысленно.

— Всё шутишь, Говард, — сказала, усмехнувшись Кэти. — Майк — довольно ответственный человек и хороший друг. Сказал, что, если не погибнем от этого «облака», то он пригласит меня на вечеринку в честь Дня Военно-Космических Сил.

— А он ещё и с юморком… «Если не погибнем»… Это ж надо так сказать.

— Да, Майк прагматик со своеобразным юмором. Ну, что мы всё о Майке? Расскажи о себе. Что планируешь делать после реализации этого проекта?

— Ну вот, думаю пойти в Военно-Космические Силы консультантом по квантовой астрофизике.

— Ого! На это место очень жёсткий конкурсный отбор — порядка тридцати тысяч заявок на пять вакансий. Но я верю, что одна из вакансий тебе достанется.

— Спасибо, Кэти, за веру в меня.

В это время к барной стойке подбежал профессор, залпом выпил стакан воды и что-то пробурчал себе под нос.

— Ну что, мне пора. Зорри дома сама и голодная там. Зорри — это моя кошка, я скучаю по ней. Даже нет времени с ней позаниматься, а ей уже почти полтора года, но знает только два слова: «Кэти» и «Ням-Ням», — сказала Кэти и стала подниматься со своего кресла.

— Я могу протестировать твою кошку и написать для неё персональную программу обучения. Через три-четыре месяца у неё будет словарный запас в тысячу слов с логическим пониманием их смысла.

— Тысяча?! Разве такое возможно? Я слышала, что кошка может овладеть человеческой речью в пределах пяти сотен слов.

— Это возможно, Кэти, — гордо ответил я. — Проверено на соседском коте.

— Говард, ну ты и новатор! — посмеялась Кэти.

— Так мы ещё увидимся?

— Ну конечно. Сканируй контакт.

Кэти разблокировала свой вживлённый в руку персональный чип — открылось объёмное меню, в котором она выбрала опцию «Контакты», а я отсканировал своим чипом её контакт.

— Счастливо, Говард.

— До встречи, Кэти, — крикнул я ей, уже выходящей из помещения.

Уставшего вида профессор начал пить второй стакан воды, поглядывая левым глазом на меня. Отпив пару глотков, профессор подошёл ко мне со своим стаканом и присел на кресло рядом.

— Мистер Драйзер, на нас лица нет. Вы много работали, вам стоит поехать домой и отдохнуть. Мы свою часть работы сделали, а остальное от нас не зависит.

— Ты прав, Говард. Сейчас схожу в телескопный кабинет и отправлю отчётные данные о приближении «облака». Или давай пойдём вместе — посмотришь на это «облако» в электронный телескоп.

— Как скажете, профессор, я не возражаю.

Мы пришли в помещение телескопного мониторинга, и профессор вывел на экран изображение приближающегося к Земле облака солнечной плазмы. В такой детализации «облако» представилось, как нечто прекрасное и в то же время ужасающее — это был яркий бушующий ад.

— Волнительное зрелище, профессор.

— Смертоносное зрелище! — уточнил профессор с некоторым восхищением и тут же в спокойной интонации добавил: — Приходил военный, сказал, что Генеральный Штаб готовит план эвакуации населения. Завтра утром Верховный Президент объявит о всеобщей эвакуации и плане спасения. Многие из гражданского населения уже заметили в свои телескопы это необычное явление и обозревают его в своих блогах и в некоторых средствах массовой информации. Мы хотели уберечь население от паники и бесконтрольности, скрывая факт угрозы до возможного «дедлайна», но, видимо этот «дедлайн» уже настал.

— Вы правы, профессор, люди должны знать и приготовиться к эвакуации на случай нашей неудачи с этим облаком плазмы. Но куда эвакуировать такое количество населения? Десять миллиардов! И есть ли смысл где-то прятаться? Ведь в случае непосредственного поражения ионами плазмы Солнца и его термическим эффектом, биосфера нашей планеты не сможет восстановиться сотни, а, может быть, и тысячи лет в наилучших перспективах, а в худших — никогда.

— За многие десятилетия изучения Вселенной учёные установили многочисленное количество сценариев «конца света». Конечно же, согласно расчётам, каждый сценарий в отдельности был настолько маловероятен, что почти невозможен, но совокупность этих сценариев показала вероятность апокалипсиса в пять сотых процента. То есть вероятность такой трагедии — один к двум тысячам! Такие шансы обеспокоили «сильных мира сего», и умные головы стали думать, как обезопасить человечество.

— Придумали?

— А что там думать, ведь всё было известно с давних пор. Основу легенды о Ноевом ковчеге писатели многократно использовали для своих фантастических публикаций, интерпретируя по-разному, но суть оставалась та же — спасение людей, животных и остальных биологических организмов. «Каждой твари по паре!»

— Публицисты описывали, что в Ноев ковчег брали только избранных людей и минимальный набор экземпляров остальных биоорганизмов. Такой план решило осуществить правительство?

— Нет, Говард. Всё-таки, со временем, нормы гуманизма одержали победу над инстинктами эгоизма. Построены многочисленные подземные бункеры с полным спектром ресурсов для жизнеобеспечения.

— Места хватит на такое количество людей?

— Да, рассчитано до тридцати миллиардов человек.

— А как же животные и другие организмы?

— Все виды организмов и представители растительного мира уже около десяти лет там присутствуют, и их популяция регулируется. А также там находятся образцы геномов всего живого, сохраняясь в защитной консервации.

— Круто! Но, а как же миллиардам людей добраться до этих бункеров всего лишь за одни сутки? Никакая логистика не справится.

— Телепортационные входы в бункеры расположены в местах и количествах пропорциональных плотности населения.

— Телепортационных? Я не ослышался? Последние эксперименты показали результат телепортации на расстояние в полтора фута максимум, а переброска живого вещества не выполнялась на сто процентов его количества, наилучший показатель — девяносто девять целых девятьсот девяносто восемь тысячных процента.

— Это общедоступные сведения. А реальные показатели новых экспериментов известны узкому кругу лиц. Как ты знаешь, проблема неполного результата от процесса телепортации живой материи была в невозможности упорядочивания кварков в частицах вещества по причине их дуалистических свойств. Но всё-таки в две тысячи сорок восьмом году коллегам удалось укротить нестабильность групп кварков.

— Я так понял, что многого ещё не знаю из новых открытий и экспериментов. Некоторые инновации для меня окажутся неожиданным сюрпризом.

— Многое находится под грифом секретности, чтобы предостеречь от использования таких возможностей со злым умыслом. Гарантия защиты инноваций всегда на шаг отстаёт от самого масштаба этого открытия.

— Несомненно, профессор. Пойдёмте по домам?

— Да, Говард, пора. Завтра будет интересный и насыщенный день. Надо собрать вещи, без которых в случае изоляции мне будет очень трудно, ведь разрешённый вес багажа на одного человека будет тридцать фунтов. Попытаюсь отсортировать самое нужное.