Глава 4

Мне снились его глаза. Удивительные, ярко голубые, бездонные глаза, окруженные изящной татуировкой клана Лексиан. У меня тоже есть татуировка. На спине, между лопатками, серебристая коса и черный полумесяц знака Жнеца. Я получила её при рождении, как символ принадлежности Богине Смерти.

Что-то в выражении глаз эльфа насторожило меня. Удивление, недоверие, яркая вспышка раскаяния и… боль. Его глаза широко распахнулись, он как будто смотрел мне прямо в душу и никак не мог понять. Я тоже. Я смотрела на него, изо всех сил соображая, что произошло. Но когда до меня, наконец, дошло, оказалось уже поздно. Болезненная вспышка осознания, и такие дорогие для меня глаза медленно погасли и закрылись. Что-то промелькнуло в его взгляде в последний момент. Изумление? А следом покорность.

Я так сильно люблю его и так сильно ненавижу, что эти чувства переплелись во мне, не давая сделать полноценный вдох, подавляя все прочие эмоции. Он столько раз спасал меня, чтобы потом так хладнокровно предать, солгать в лицо? Хотел, чтобы я ненавидела? Пожалуйста. И клятва убить при первой же возможности легко сорвалась с губ, горячая, нерушимая, которую теперь просто невозможно не исполнить.

— Алекс? — прошептала я непослушными губами, впервые нарушив субординацию и назвав его так, как могли называть только близкие друзья. Длинные ресницы отбрасывали густую тень на его побледневшие щеки, из-под сомкнутых век по красивому лицу потекли тонкие ручейки крови.

— Алекс! — закричала я, понимая, что глаза он больше не откроет. Никогда.

А потом вспомнила.

Клан Шантара. Каратель. Мой последний танец. И океан боли в глазах моего врага.

Я задыхалась, мучительно пытаясь вынырнуть. Мои легкие горели огнем, и тьма перед глазами никак не желала отступать, пока я, наконец, не сделала первый жадный глоток воздуха. Из груди непроизвольно вырвался вскрик, и я почувствовала на губах привкус крови. Но все это пустяки по сравнению с тем, что я все-таки жива.

Тьма снова погасила моё сознание, смывая боль, укачивая в своих ласковых руках, исцеляя и освобождая меня.

— Эй, — меня встряхнули, не сильно, но ощутимо. Хриплый голос всколыхнул новые воспоминания, но я не спешила подавать признаки жизни, решив сначала оценить обстановку.

Под моей рукой обнаружилась рукоять меча, пальцы вымазаны в чем-то холодном и липком. Кровь. Легкое дуновение ветра пошевелило мои волосы, пощекотало лицо, донеся ни с чем не сравнимый запах соленый воды. Вероятно, я все еще неподалеку от Приграничного Замка, и, скорее всего, там же, где проходила встреча с орками. Воздух вокруг насыщен исцеляющей магией, она искрами рассыпается по моей коже и теплыми волнами растекается по телу. Боли нет. Даже не открывая глаз, я поняла, что надо мной хорошо поработал орк-шаман. В магии Заклинателя чувствуется чужеродная мне сила Гатара.

— Может, ущипнуть ее? — предложил тот же голос, что звал меня. Судя по всему, его обладатель находился прямо у меня за спиной. — Еще, говорят, пощечина хорошо в чувство приводит.

Что? Какая еще пощечина? Не дожидаясь, пока меня начнут приводить в себя радикальными методами, я осторожно открыла глаза. Вокруг все еще было темно, значит, времени прошло совсем немного. Но в темноте мое зрение еще лучше, чем при свете дня. Чуть повернув голову, я заметила бриллиантовую серьгу-капельку в россыпи белоснежных волос. Каратель. Мы сидели на том же месте, на котором я лишилась сознания. Он держал меня в объятиях, бережно прижимая к себе, что немного не вязалось с его варварским предложением. Несколько мгновений я завороженно смотрела на самую настоящую Слезу Игритт, дарующую своему носителю великую силу.

— Дай ей время, — новый голос послышался совсем рядом. Наверное, это шаман. — Ты вырвал ей душу. Это так просто не излечивается.

Так вот почему в глазах карателя была такая боль. Это была моя боль. Он получил её в довесок к моей душе.

Я не смогла сдержаться и ухмыльнулась. Что ж, каратель, ты получил по заслугам.

— Она пришла в себя, — шанар разжал объятия и я, уже не таясь, огляделась.

В двух шагах от меня действительно застыл орк-заклинатель. Извечный враг, и вражда наша где-то на инстинктивном уровне, впитанная с молоком матери, передающаяся из поколения в поколение еще со времен первого противостояния. Мы дети воды, они же чистый огонь. Мы созданы для вражды, и природа сильнее нас. Отчасти я понимаю, почему Алекс не смог сдержаться и убил воина Кхарра. Нет ничего приятнее, чем погрузить руки в кровь орка, вдохнуть её сладкий запах, насладиться агонией врага и поглубже загнать меч в его сердце. И я понимаю, почему лидер клана Шантара так легко принял меня в жертву. Непонятно только, почему не убил сам, а отдал какому-то мальчишке, не прошедшему Инициацию. Возможно, эти двое помогут мне получить ответы на свои вопросы.

Орк оказался явно моложе, чем мне показалось по голосу, лицо украсили всего две татуировки на висках, что свидетельствует об относительно недавней Инициации. Я тоже должна была стать Заклинателем, и на моем лице тоже появились бы красивые завитки на висках и вокруг глаз. Но… не судьба.

Воздух вокруг шамана еще искрился частичками разлившейся энергии. Гладкая, светло-зеленая кожа на груди блестела капельками пота. Выложился, наверное, по полной. Знать бы только, ради чего. Его желтые, звериные глаза слабо мерцали в ночной темноте, и это не предвещало ничего хорошего. Я поняла, что он тоже с трудом сдерживается, чтобы не наброситься. Тонкие ноздри едва заметно вздрагивали, улавливая запах моей крови. Губы урожденного оверлорда тронула легкая улыбка, когда моя рука непроизвольно нашарила в траве меч. Коснувшись пальцами холодной рукояти, я почувствовала себя немного увереннее. Еще бы подняться.

Но почему орк вылечил меня, вместо того, чтобы добить? Это что, какая-то изысканная пытка? Наносить смертельную рану, потом исцелять. И так раз за разом? Или Алекс оказался прав, и моя смерть не входила в планы главы Шантары? Но к чему тогда было отдавать меня карателю? Столько вопросов, и ни одного ответа.

Как будто прочитав мои мысли, орк протянул мне руку. Поколебавшись всего одно мгновение, я приняла помощь и встала на ноги. Тьма нахлынула внезапно, накрыв с головой, но я лишь слабо покачнулась, крепко держась за шамана. Орк хмыкнул и продолжил поддерживать, пока я окончательно не пришла в себя.

Следом, судя по шороху, поднялся каратель, но обернуться и посмотреть на него я не решилась.

Я молча подняла залитое моей кровью оружие и закинула в ножны за спиной. Потом почищу. С тоской оглядела кожаную тунику, которую обычно надевала под доспех. На животе она была разрезана практически пополам и тоже оказалась сильно залита кровью, как будто из меня выпустили ее всю.

Когда воцарившаяся тишина начала давить, я, наконец, перестала делать вид, что не замечаю присутствия двух представителей враждебного клана, но обратиться решила к карателю. Он, по крайней мере, не является исконным кровным врагом моей расы.

— Почему? — спросила я, пристально глядя на своего несостоявшегося палача. Думаю, он меня понял. Ни один мускул не дрогнул на его лице, ни одна ресничка не шевельнулась, только глаза вдруг стали как будто теплее.

Вместо ответа каратель едва заметно пожал плечами и усмехнулся.

В принципе, мне этого достаточно. Не так уж важно, почему он сохранил мне жизнь. Важно, что он собирается делать дальше. Клан Шантара требовал крови, и вряд ли Кхарр будет доволен таким исходом. Интересно, обрадуется ли Алекс?

По сочувственному взгляду шанара я поняла, что он все знает. Знает, что меня фактически принесли в жертву, не дав ни единого шанса на спасение. Вероятно, это и послужило причиной, почему мне сохранили жизнь. Слишком я оказалась жалкой.

Нашу игру в гляделки прервал шаман.

— Мое имя Шаксас, — представился он. Я вежливо приподняла брови, ожидая продолжения, но его не последовало.

— У нас не принято разглашать имя рода, — правильно понял меня шаман, заставив смутиться. А ведь это общеизвестный факт, о котором я была в курсе.

— Рейн Даханавар, — тихо назвалась я и посмотрела на шанара, но тот проигнорировал наш обмен любезностями. Кажется, я не к тому врагу обратилась за разъяснениями.

— Райвен очень неосторожно обошелся с твоей душой, — орк откровенно забавлялся сложившейся ситуацией. Похоже, он справился с собственными инстинктами, и я решила последовать его примеру. Что бы там ни произошло между нашими предками, это было еще до нашего рождения. Дети Гатара обладают вспыльчивым характером, но при этом они горды и прямолинейны, и у них существует неписаное правило «Солдат ребенка не обидит». Сейчас, пока моя одежда в крови, а голова кружится от слабости, я в безопасности. Я, в свою очередь, не враг своему здоровью, чтобы только только вернувшись от врат Элизиума, снова туда стремиться.

— Но еще неосторожнее он поступил с твоей кровью, — продолжил орк, и во взгляде, направленном на карателя, читалась смесь осуждения и жестокой насмешки.

Мне показалось, или шанар действительно смутился? Такое ощущение, что он как будто сжался под пронизывающим взглядом дитя Гатара.

— Что ты сделал с моей душой? — хрипло выдавила я, пытаясь понять, чувствую ли я утрату. Но то, что однокрылые могут вырвать душу своего противника, чтобы преобразовать ее в магическую энергию, ни для кого не секрет. За это, наверное, их больше всего и ненавидят. И самая распространенная профессия для шанар — палач, потому что они могут лишить не только жизни, но и посмертия.

И как мне теперь жить без души? Кто я теперь?

Слабость прошла окончательно, злость придала мне сил. Руки непроизвольно сжались в кулаки, ногти больно впились в кожу, оцарапав ее, но что такое одна капля крови по сравнению с тем, что я уже потеряла?

— Глупость. Я сделал глупость, и признаю это. — Шанар, наконец, поднял голову, и я невольно отшатнулась. Бриллиантовая серьга тускло блеснула в свете неполной луны, на миг оторвав меня от его глаз. Самых страшных глаз в мире. С бледного лица карателя на меня глядели две бездонные пропасти, черные, как сам Хаос. Каратель окутался бледным сиянием, и я поняла, что он начал трансформацию в свою боевую форму. Я никогда не видела детей воздуха в их изначальном облике, с двумя крыльями, и затаила дыхание, отступив еще на пару шагов.

Но Райвен разочаровал меня, второе крыло, готовое взметнуться в воздух, стремительно свернулось и исчезло. Лицо духа неба озарила горькая усмешка, глаза вновь стали нормального серо-зеленого цвета.

— Раз уж ничего нельзя исправить, остается только смириться, — тихо сказал каратель, так, по сути, и не ответив на мой вопрос.

И я не выдержала. Глухо рыча, я шагнула к пернатому с твердым намерением удавить его, наплевав, что шансов у меня нет. Благоразумие — это штука, которая в моем случае иногда просто выключается, оставляя меня во власти рефлексов.

— Что ты сделал со мной? — я, не задумываясь, потянулась за скимитарами, походу окутывая себя защитной аурой, и мгновенно взметнувшийся к моему горлу меч карателя остановил меня лишь на мгновение. Я бы позволила лезвию оставить порез на моей шее, я бы сделала все, чтобы получить ответы, но орк крепко схватил меня за локти, не давая вырваться.

Немного помедлив, Райвен спрятал оружие.

— Твоя душа на месте, — тихо, но отчетливо ответил он, и я затихла в руках орка, позволив ему держать меня. — Но наши жизни теперь каким-то образом связаны. Если ты умрешь, я тоже умру.

Загрузка...