Повседневная медицина в мире монстродевушек

Глава 15 Жизнь между стен

Малышка вылупилась на меня квадратными глазищами.

— Е-есть, но… Дядя, ты не можешь быть лекарем!

— Это еще почему? — тупо переспросил я, понимая, что чего-то не учел, разузнавая новости о столице и населяющих ее разумных.

Впрочем, а у кого мне было их узнавать⁈ У рабынь и темных эльфиек? Единственная, кто более-менее могла нормально описать столицу, была Ольга, ангелоид, прожившая среди них не один год. Но опять-таки, крылатую почти не интересовали людские дрязги и социальные отношения. Она занималась совсем другим, не менее полезным делом, поэтому я мало что смог почерпнуть от нее про внутреннюю жизнь людей в Империи. Таким образом, я практически вслепую лез в Империю, надеясь, что не буду сильно отличаться только потому, что сам являюсь человеком. А тут выясняется, что не знаю простейших основ. Например, это: — «Ты не можешь быть лекарем!»

— Я… я не могу так просто объяснить, — смешалась вдруг та. — Но моя сестра сможет! Или мама. Вам ведь все равно сейчас некуда пойти? Давайте вы переночуете у нас? В гостинице дорого! А у нас…

Пока она уговаривала меня, я прикидывал все варианты. Действительно, я легко сейчас мог проникнуть за стену, даже не воспользовавшись воровскими секретами. Просто перемахнуть через трехметровую каменную кладку для меня не такая уж проблема. Или заползти, цепляясь за выступы. Может, не с первого, но с пятого раза точно одолею, а падение мне ничем не грозит. И затеряться под иллюзией тоже не так уж сложно…

Но мне ник чему такие сложности. Времени хватает. Я могу провести здесь, в руинах трущоб недели две-три, все основательно выяснить, «врасти» в жизнь местных, заручиться поддержкой и уже потом попробовать стать полноценным «гражданином».

— Хорошо, — соглашаюсь на заманчивые предложения малявки. — Веди меня к своим. Кстати, я ведь тебе так и не заплатил за информацию. Держи.

Передаю Носси маленький мешочек, который приготовил заранее. Когда та развязывает его и засовывает внутрь любопытный носик, гляделки девочки превращаются в блюдца.

— Дядя⁈ — изумленно пищит она. — Ты пошутил, да? Или перепутал мешочки? Тут слишком много!

— Вам они нужнее, — вздыхаю я, думая о том, чтобы не прослыть щедрым меценатом среди местных. — А я еще заработаю. Иди, показывай дорогу. Я пойду с тобой.

Девочка-кошка едва не запрыгала от радости, принявшись тараторить благодарности. Потом она попыталась по-своему объяснить, почему мне нельзя быть лекарем, но я мало что понял, кроме странного общегородского запрета и возраста. Девочка была свято уверена, что лечением могут заниматься только какие-то особенные люди, причем за большие деньги.

— Как же вы справляетесь, если живот заболит, например? — спросил я. — Просто терпите? Так же нельзя!

— Нет, мы идем к знахарю! — пропищала Носси. — Или принимает особенные травки! Только мама и сестра знают, какие от чего помогают, а мне еще рано учиться. Я однажды перепутала пару травок и потом весь день бегала в туалет. Хе-хе…

Я понял, что ничего не понял. Зверолюдам помогают какие-то знахари, лечат их травками… Че за бред⁈ Как они помогут от больных зубов или аппендицита⁈ Неужели магия лечения или хотя бы зелья исцеления тут совсем не в ходу⁈ Не может такого быть! Надо будет как следует расспросить ее семью. Если не мать, то сестра просто обязана знать ответы, недаром же она пробирается за стены!..

Девочка вела меня довольно долго по трущобам, больше напоминавших гетто для бедняков или руины, чем жилой район. Уже начинало смеркаться, но ни о каком освещении, кроме пары факелов тут и там нечего было и мечтать. Порой жутко воняло, когда мы шли мимо выгребных ям, порой мы наступали во что-то жидкое и мне бы очень хотелось думать, что не в дерьмо. На миникарте постоянно вспыхивали и потухали красные точки, но малышка или хорошо ориентировалась в сумерках, или знала безопасную дорогу. Естественно, я бы не дал ее в обиду, но и не пришлось.

Наконец, мы вышли на небольшой пустырь, на котором торчали не только небольшие и относительно целые домики, но и большие шатры из крепкой на вид ткани. Кое-где ходили зверолюды, уже заметившие нас и смотревшие довольно настороженно. Однако, узнав малышку, расслаблялись и шли дальше заниматься своими делами.

Носси, едва таща корзинку с едой (я честно пытался ей помочь, но та отвергала все мои попытки), подбежала к одной покосившихся хаток, радостно вопя, что вернулась не с пустыми лапками. Но из полутемного проема выскочила девушка с такими же ушками, как у нее и вообще походившая на малышку как две капли воды, разве что более отощавшая. Она покосилась на меня, приложила палец к губам и прошипела:

— Тише, Носси! Маме плохо!

Девочка мгновенно присмирела и поманила меня за собой. Девушка пропустила ее, но перекрыла проход мне, предупреждающе оскалившись и положив руку на кинжал, висящий на поясе. Носси незамедлительно вмешалась:

— Этот дядя меня накормил, сестренка! Вот, смотри, я принесла еды! Много еды! И еще деньги!

Жесткий взгляд смягчается, а потом превращается в изумленный, когда девушка смотрит на деньги в мешочке Носси. И снова становится подозревающим, а глаза превращаются из блюдец в две щелочки.

— Понимаю как это выглядит, — вздыхаю, не двигаясь с места. — Незнакомец до отвала накормил маленькую девочку, дал ей денег просто так, а потом проводил ее до дома. Но могу поклясться Элуной, что не хотел…

— Проходи.

— … Ничего дурного… Что⁈

— Проходи, «дядя». Люди не клянутся Элуной, той, кто дала жизнь эльфам и духам. Они обращаются к Единому. Если моя сестра поверила тебе, может, и я смогу. В конце концов не все люди одинаково плохи.

Молча киваю ей и прохожу внутрь. Зверодевушка отодвигается ровно настолько, чтобы я протиснулся едва ли не впритирку. Но вряд ли она заигрывала. Я даже ощутил, как она втянула воздух, когда проходил мимо. Так и есть.

— От тебя странно пахнет, незнакомец, — слышу ее голос. — Никогда раньше не чувствовала таких запахов. Странно, незнакомо, резко, пугающе… Но и одновременно приятно, успокаивает и расслабляет… Не знаю, кто ты такой, но, мне кажется, Носси на зря решила с тобой заговорить…

— Меня зовут Магнус, — представляюсь ей, мысленно чертыхаясь. Надо было смыть с себя запах бензина и машинного масла, но кто бы мог подумать⁈ Впрочем, потом поменяю шмотки, приму душ где-нибудь и все. — Я простой наемник, который ищет где бы осесть и вести спокойную жизнь. Вот, решил пока остановиться здесь, но меня…

— Не пустили за стену, — понимающе кивнула та. — Обычное дело. Внутрь пускают только тех, у кого есть пропуск или же богачей… Слушай, Магнус… Я понимаю, ты помог нам, угостил обедом мою сестру… Но если ты хочешь где-то переночевать, то наш дом — не лучшее для этого место… Не в обиду, но у нас мать болеет и…

— Я как раз об этом хотел поговорить, — перебил ее. — А лучше, отведи меня к ней. Я кой-чего умею, может, и помогу.

— Ты лекарь? — удивилась девушка. — Не врешь? Больно молод для… Впрочем, не мое дело. Травы ей не сильно помогают, а денег на целителей все равно нет. Пойдем, если не врешь.

Она пошла вперед, ступая удивительно бесшумно по старым скрипучим половицам избушки. Обстановка здесь была довольно простой, даже бедной: пара стульев, большая кровать, стол, на котором Носси уже выставляла яства. Ее сестра потянула носом и сглотнула голодную слюну, но решила держать себя в руках и не подавать виду. Она провела меня в другую маленькую комнатку, из которой ощутимо пахло травами. Света с улицы через маленькое окошко почти не поступало, поэтому она зажгла пару лучин. Здесь не было даже свечей, не говоря уже обо всем остальном. И все же было видно, что жильцы максимально старались украсить свой домик всем, что только смогли отыскать. Занавески на окнах были хоть и старенькие, но с красивыми заплатками, как и скатерка на столе. Но сейчас меня больше интересовала женщина-зверолюд, лежащая на кровати у самого окна. Она выглядела хреново. Очень хреново. Я даже вспомнил тех пациентов из клиники, где лечили раковые заболевания. Такая же полувысохшая мумия с желтоватой кожей. Подойдя к ней уловил ароматы гниения и желчи, которые не могли перебить даже развешанные повсюду вязанки трав. Притворяться и валять дурака тут уже было никак нельзя! Но и активировать свои навыки означало бы выдать себя с головой. Все равно что выйти на площадь и заорать во все горло. Не то, чтобы я не доверял зверолюдям, но слухи распространятся с бешеной скоростью… Поэтому придется прибегнуть к небольшому обману.

— Как давно она в таком состоянии⁈ Что последнее она ела перед тем, как заболеть? На что жаловалась все это время⁈

Я засыпаю молодую кошкодевушку вопросами, не сильно слушая ее ответы. Женщина на кровати лежит с открытыми глазами, но не видит нас. Дыхание прерывистое и судя по всему жить ей осталось недолго. Я не знаю, что послужило причиной такой скоротечной болезни — отравление или нечто другое, но если не принять экстренных мер, то ей ничто не поможет. Тогда я чуть ли не силой выгоняю ее дочь вместе с Носси наружу, строго-настрого запрещая подходить к окнам, а те занавешиваю наглухо. Затем принимаюсь за лечение.

Сначала вывожу неизвестную заразу очищением. Слабый серебристый свет почти не виден. Женщину трясет, она выгибается, ее тошнит кровавыми сгустками в заранее подставленную бадейку. В красно-коричневой жиже отчетливо видны инородные черные тела и странные сгустки. Значит, это было не просто отравление, а что-то связанное с Тьмой. Не проклятие, как у жены летчика, а что-то другое. Но мне сейчас не до воспоминаний и экспериментов. Применяю самое слабое исцеление, которое только могу. Ровно настолько, чтобы облегчить страдания и боль, поглощающие хилое тельце этой ушастой женщины. Судороги стихают, а она впервые за все время осознает себя в этом мире и понимает, что у ее кровати стоит не дочь, а незнакомец. Чужой. Человек.

Но у нее нет сил не то, чтобы крикнуть, а даже просто открыть рот. Она лишь растерянно вращает глазами. Я же прикладываю палец к губам, веля ей молчать.

— Я — лекарь. С вашими дочерями все в порядке. Я купил им еды. Вам тоже нужно поесть.

Отхожу за изголовье кровати, чтобы она не смогла увидеть, как я достаю из инвентаря термос с горячим куриным бульоном и хлеб. Большего ей сейчас нельзя, да она и не сможет проглотить. В чаше размягчаю кусочки мякиша и кормлю ее с ложечки. Мне это навевает воспоминания, как я давным-давно в детстве заботился о больном котенке. Увы, но мне не разрешили его тогда оставить. Мать Носси жадно проглатывает немного и пытается что-то произнести. Качаю головой.

— В вашем теле больше нет яда, который медленно убивал вас, — говорю, глядя ей в глаза. Они вспыхивают надеждой. — Но вам нужно хорошо питаться. Также я запрещаю вам вставать еще минимум три дня. Ваше лечение только началось и я буду присматривать за вами…

— Мои… дочери…

Она все же умудряется произнести пару слов. Киваю.

— Сейчас позову.

Выхожу, едва не стукаясь лбом со старшей снаружи. Уже совсем стемнело. Я же ободряюще улыбаюсь обеим, зная, что те меня видят.

— Ваша мама будет в порядке. Она зовет вас. Идите.

— Мама! Мама! — вскрикивают обе, бросаясь внутрь и едва не застревая в узком проходе. Носси удается проскочить первой. Иду следом, чувствуя то тепло в душе, которое всегда появляется в такие моменты. Не важно, кого бы я ни исцелял: товарищей по команде, случайных пострадавших в моем Оазисе, больных на земле или вот эту бедную зверолюдку. Эффект всегда один и тот же — тепло и радость, возникающие в сердце и греющие мне душу. Какое-то время наблюдаю за тем, как дочери плачут от радости, глядя, как их мать возвращается к жизни. Потом вывожу обеих, приказывая пациентке отдохнуть. Ее не надо долго просить, так как сил у нее практически нет. Стоит только кошкоженщине закрыть глаза, как она проваливается в спокойный выздоравливающий сон. Выхожу, прикрывая за собой занавеску. Межкомнатных дверей в этом домике нет кроме входной. Сестры бросаются ко мне. Носси открыто хватается за меня, плача от радости и облегчения. Старшая ведет себя более прилично, но в ее глазах тоже стоят слезинки.

— Ты. Вы… Господин…

— Не надо так, прошу! — перебиваю ее. — Мне это ничего не стоило, а ваша мать была на грани жизни и смерти. Я успел вовремя и сейчас ей ничто не угрожает.

— Ох вы… Понимаете…

Молчу, давая девушке собраться с мыслями. Та вздыхает и разводит лапками, а потом пытается оттащить от меня младшую. Бесполезно.

— Понимаете, — говорит она, не прекращая попыток оторвать ту от меня. — Мы ведь уже попрощались с мамой… Мы приняли то, что ее скоро не станет. Все это приняли… У нас просто не было никакой другой возможности вылечить ее. Разве что… продать себя в рабство… Но мама строго-настрого запретила так поступать. Если бы даже она смогла, благодаря лекарствам, купленным на эти деньги, это бы только еще больше навредило ей. Поэтому… мы смирились… И тут появляетесь вы и за несколько минут возвращаете… возвращаете нам нашу маму! Это чудо какое-то!

— Лечение не закончено, — говорю, когда девушка дает мне возможность вставить слово. — И если все оставить как есть и запустить лечение, она снова может заболеть. Чтобы этого не случилось, ей нужно…

Подробно рассказываю ей, как ухаживать за матерью, даю бутылочку с легким целебным зельем, разведенным с яблочным соком. Целительных свойств это не меняет, а вот цвет окрашивает в зеленый.

— Принимать по паре глотков после еды два раза в день. Кормить пока только легким, типа бульон, но постепенно можно переходить на каши, салаты и… в чем дело, я то-то не так сказал?

— Нет-нет… господин лекарь… Понимаете, у нас просто нет средств на то, чтобы выполнять ваши условия, — просто произнесла девушка. — Все, что мы скопили, пришлось продать, чтобы окупить лечение у знахаря… Да, я вижу ваш скептический взгляд. «Всегда есть выход! Если совсем прижмет, можно пойти торговать собственным телом или продать себя в рабство!» Вам легко это сказать, так как вы не отсюда… Не из столицы Империи, понимаете? Зверолюды здесь… Мягко говоря, мы на уровне животных. Животных, которые по неизвестному капризу природы наделены разумом и ходят на задних лапах. Церковь убеждает людей в том, что у нас нет никаких прав, а…

— Император поддерживает это? — перебиваю я. Мне кажется это очень важном, хотя я знаю, что ответит девушка.

— Скорее нет, чем да, — подумав, отвечает она. — Только благодаря этому мы и существуем между этих стен. Новых императорских законов касаемо полного лишения прав зверолюдов не выходило, но на деле все обстоит так, как вы видите. Даже еще хуже. Сколько бы мы ни жили здесь, шанс получить гражданство ничтожен. Попасть за третью стену не в качестве рабов удается редким счастливчикам, которые хорошо зарекомендовали себя, проживая тут больше года, а то и двух. Все прочие выживают как могут…

— В том числе воровать? — спрашиваю напрямик. Девушка дергается, но вовремя соображает, что я не тот, кто ее выдаст и чуть расслабляется.

— В том числе и это, — глухо отвечает она. — Каждый из нас рискует жизнью. Тех, кого ловят могут удавить или прирезать на месте без суда и следствия. Но каждая удачная вылазка дает многим из нас шанс не умереть с голоду. Вы ведь видели поля, когда шли в столицу? Все они принадлежат местным фермерам. Нам даже негде возводить собственные участки, если только вне защитной стены, рискуя быть сожранными монстрами или ограбленными мародерами.

— Почему же вы все не соберетесь и не уйдете⁈ — восклицаю я. — Разве нельзя найти более спокойное место⁈

— Нам некуда идти, — просто отвечает кошкодевушка. — Для того, чтобы начать новую жизнь на новом месте, нам нужны ресурсы, инструменты, оружие, припасы. У нас ничего нет. Да, были слухи про Оазис, который находится далеко на юге, но чтобы туда добраться, нужно пожертвовать всем, что у тебя есть. А нам… У нас остались только собственные жизни… Да, как я и говорила, заработать своим телом не получится. Нас попросту не станут покупать даже за самую низкую плату. И дело не только в церковных запретах, но и рабынях. Куда проще за гроши купить себе женщину и удовлетворять свои нужды с ней бесплатно, чем платить за удовольствие зверолюдке… Так и живем.

— Н-но как вы выживаете⁈ Ведь одним воровством и подачками всех не прокормить⁈

Та пожимает плечами.

— Мы привыкли. Живем тут больше десяти лет. Мама шьет красивые платья, которые покупают даже за стеной. Я иногда приношу с охоты дичь, а с рыбалки рыбу. Да, подворовываю, но без этого никак. Носси… Ну ее вы видели. Все остальные живут также.

— Ладно, — говорю, решив, что на сегодня со всех хватит впечатлений. — Завтра разберемся со всеми новостями. Скажи… Кстати, как твое имя?

— Ох, я не представилась?

Глаза девушки превращаются в блюдца от изумления.

— Мы так легко общаемся, что я и забыла вам представиться, господин лекарь… то есть господин… Ох, то есть Магнус. Меня зовут…