Повседневная медицина в мире монстродевушек

Глава 4 Мрачное средневековье

— Стоять!

Предупреждающий возглас раздался с первой же вышки, с которой на нас довольно недружелюбным взглядом смотрел худощавый детинушка с печатью небольшого присутствия интеллекта. Лук с плеча он все еще не снимал, но наверняка легко и быстро смог бы выпустить пару стрел по нам, будь в том надобность. Он явно не был дураком и быстро оценил наш грозный вид. Покидая ховеркарфт, мы натянули полные комплекты своих доспехов. Если на мне был комплект тяжелой брони, похожей на рыцарские доспехи с небольшими отличиями, то на самураях легкие, но удивительно прочные кольчуги из мифрила. Разумеется, каждая их часть была легендарного зачарования и многократно повышала и без того завышенные качества бойцов. Про себя и говорить не хочу. Впрочем, даже голым меня было довольно нелегко ранить, не говоря уже о попытке убить. Тем более, я буду активно сопротивляться. Не хотелось бы мне до такого доводить, но думаю, при этом легко можно снести город. Пострадает много невинных людей, поэтому буду последнего стараться соблюдать инкогнито. Например, взять последний случай в подземелье. Когда качал самураев, мы столкнулись с превосходящими силами мобов Взрывались и горели даже стены, не говоря уже о врагах! И все же решено было отступить, чтобы не подвергать ребят лишнему риску. Эх, вот бы вернуться туда полными составом с Чаной, эльфийками, ангелоидами, самураями и парой ребят поддержки, да зачистить его полностью! Но теперь это останется на потом.

— Что желают высокие господа в нашей деревне? — спросил часовой.

— Отдохнуть, перекусить и двигаться дальше, в Империю, — развел руками, отпуская тачку. — Не волнуйтесь, мы не хотим никаких проблем. Заодно… Вот. Встретили и проводили к вам племянницу барона.

— Фельди? — с сомнением проговорил тот. — Внатуре? В последний раз она была тут еще малышкой! Ганс! Проверь!

Из-за ворот вышел толстяк в подранной кольчуге, вероятно подобранной с какого-то трупа. Она была кое-как залатана, но явно видала лучшие годы. Вид у парня был тот еще — ему бы лучше на поле пшеницу сеять, а не болтаться у ворот с топором дровосека. Подтянув спадающие штаны, тот, не поднимая глаз, с опаской приблизился к нам и всмотрелся в лицо монашки.

— Она, Грег! — кивнул через пару секунд. — Феля, зуб даю! Выросла девчонка! Сиськи до пояса! А ведь была шмакодявкой! Помнишь, как мы ее… Ай! Ай-ай-ай-ай!

— Я тебе все припомню, толстый Ганс! — запищала внезапно проснувшаяся Аберфельди, вцепившаяся в ухо неосторожно наклонившегося толстяка. — Ты у меня будешь неделю поститься! А ну, пошли!

Она выскочила из тачки, держа за ухо привратника и сделал пару шагов в сторону входа. Но тут же обернулась к нам.

— Простите за неподобающее поведение, господа, — чуть кивнула она, улыбнувшись. — Встретила я тут старых друзей, которым давно хотелось сказать пару ласковых! Проходите, я поручусь за вас старосте. Ганс!

— А-а-а-ай?

— Главный же Фрод до сих пор?

— Помер он от старости уж сколько лет тому! Сын его, Матр, главный!

— А, ну с ним проблем точно не будет. Магнус, Син, Вадя! Идите прямо к большому дому. Я вас сама позже найду!

На том наше знакомство с грудастой монашкой закончилось. Таща за собой ойкающего толстяка, она зашла за распахнутые ворота и свернула в сторону, окончательно исчезнув из виду. Тогда и мы соизволили пройти внутрь. Конечно, мы сразу бросились рассматривать местные достопримечательности, мысленно сравнивая их с моими владениями, оставшимися далеко позади. И, надо сказать, первое впечатление от открывшегося нам вида было… довольно отвратительным! Впрочем, второе и все последующие тоже.

Грязь. Вонь. Руины. Дерьмо.

Внутри деревни все оказалось куда хуже, чем я себе это представлял. Нет, конечно, мои подруги и зверолюды готовы были часами красочно описывать те ужасы, которые творились в Империи, и у меня не было причин им не верить. Но одно дело слушать, а совсем другое — видеть их своими глазами.

Низкие полуразвалившиеся халупы, выстроенные, наверное, в позапрошлом веке из говна и палок. Улицы, утопающие в помоях и отбросах. Кое-как одетые невзрачные селяне, с грязными волосами и руками. На их лицах застыла печать даже не скорби, а скорее смирения и равнодушия ко всему, что происходит вокруг. И вот это было страшнее всего. Похоже, все эти люди родились и выросли здесь, не видя ничего, ради чего стоило бы жить и растить детей. Все, что их окружало всю жизнь, была лишь эта грязная деревушка с ее такими равнодушными ко всему жителями. Может быть, в детстве они еще как-то пытались радоваться и веселиться жизни, но взрослея быстро осознали, что нечего даже думать о том, чтобы куда-либо выбраться из этой глуши. Конечно, не мне их судить — за пределами ограды их ждали монстры или другие опасности дикой природы Ориона, а попытка добраться до населенных мест в одиночку была бы равносильна самоубийству. Неудивительно, что селяне теряли надежду и влачили столь жалкий образ жизни.

Хотя некоторые из них все еще пытались хотя бы отдаленно походить на людей. По крайней мере, они кланялись нам в ноги, понимая, что не стоит вызывать на себя гнев господ, разительно отличающихся от них не только броней, но и суровым взглядом опытного воина. И все же это были обычные люди. Пусть они не вызывали у нас никаких чувств, будь то жалость, симпатия или презрение, но все же нам незачем и не из-за чего было ненавидеть их или презирать. Самые обычные деревенские увальни самой обычной удаленной провинциальной деревушки. Но когда на наши глаза попались другие жители, наши сердца застучали куда сильнее обычного!

Зверолюды. Их было совсем немного. А может, мы просто шли по самому центру деревни и не видели их всех. Но их было сложно даже назвать живыми! Это были существа с окончательно потухшим взглядом, в котором не осталось никакой надежды или желания измениться. Я не заметил цепей или рабских отметин на этих несчастных существах, влачивших свое тусклое и унылое существование в этой деревушке, но они им были и не нужны. Никто из них даже не помышлял сбежать или что-то изменить в своей жизни. Да, они были свободны, но и рядом не стояли с моими подданными. Жалкие, грязные существа с потухшим взглядом, одетые в лохмотья, жались к домам, стараясь держаться подальше как от нас, так и от обычных селян. Видимо, к ним здесь относились не лучше, чем в других городах Империи.

Я мог пройти мимо, но не выдержал. Не для того отправлялся в путешествие, чтобы игнорировать подобное! Остановился, кивнул товарищам, и направился в сторону ближайшего домика, возле которого скукожилось несколько ушастых: женская особь неопределенного вида и возраста и пара малышей. Чумазые, лохматые, как и все местные жители, глядящие на нас с любопытством и опаской. Судя по их реакции, им пришлось много натерпеться от обычных людей. Думаю, даже местные презирают их, несмотря на вольную местного барона.

Женщина невольно дрожит, когда понимает, что я иду прямо на нее. И все же пытается спрятать за собой малышей. Замедляю шаг, стараясь выглядеть как можно более дружелюбно.

— Спокойно, спокойно, — говорю ей мягким и добрым тоном. — Я не причиню вам никакого вреда. Хочу просто поговорить.

Кошкоженщина, стоящая передо мной (если это кошка — не могу разобрать из-за грязи и лохмотьев), сгибается в поклоне, едва не теряя сознание от страха. Лишь желание защитить детей придает ей сил. Мне в нос бьет сильная вонь немытого тела, но не обращаю внимания — в подземельях приходилось ощущать запахи и похуже. Присаживаюсь на корточки перед ней, чтобы рассмотреть зверолюдку поближе. Она не поднимает голову, трясясь от ужаса, а из-за ее спины выглядывают мордашки детей, светящихся от любопытства.

— Не велено… — бормочет она низким грудным голосом. — Высокий господин… В вашем довольствии… Распоряжайтесь и будьте в своем праве… Мы всего лишь безродные… слуги вашей чести…

Она странно изъясняется, будто вспоминает слова, но при этом говорит хоть и тихо, но четко и внятно. Тогда я протягиваю руку, дотрагиваясь до ее головы, она вздрагивает еще сильнее и пытается согнуться еще ниже, как испуганная кошка, разве что не шипит. Осторожно медленно и ласково глажу ее между ушек, чувствуя, как девушка (или женщина — возраст тоже остается неясен) постепенно успокаивается, а потом и сама тыкается затылком в мою ладонь. Похоже, существо соскучилось по самой обыкновенной ласке… Если вообще испытывало ее когда-либо.

Зверолюдка чуть приподнимает голову, прикрыв глаза из-за неожиданного удовольствия, что напрочь забывает о детях. А те только тому и рады, выскакивая из-за мамочки и подбегая ко мне. В отличие от матери, они ведут себя куда активнее — вероятно, еще не познали тот ужас и страх, которые познали все остальные.

— Мр-р-р, как здор-р-рово, мр-р, — мурлычет девушка, пока малыши доверчиво трогают мои латы и веселятся. — Я… Ох! Дети! Рина! Чад!

Она вдруг осознает, что за спиной никого нет, а ее малыши уже совсем в другом месте. Более того, обходятся с господином совсем не так, как следует! В ее глазах вновь возникает дикий страх, но не за себя, а за них. Я же улыбаюсь, сгребаю малышей и встаю вместе с ними, усаживая обоих на плечи. Те, визжа от испуга и восторга, немедленно хватаются за доспехи, ошалело глядя на мать и вокруг. Для них сейчас находиться на моих плечах все равно что нам на крыше двухэтажного дома. Кто бы ни была им зверодевушка, защищавшая их, но она пищит от ужаса и молит меня не причинять вреда малышам.

— Не бойся, — улыбаюсь я, щекоча малютку слева. Боже, да я чувствую ее косточки! Она настолько худенькая⁈ Ну, конечно! Наверняка местные недоедают, а то и вовсе голодают!

— Как тебя зовут? — спрашиваю ушастую женщину.

— Х-химари, высокий г-господин… Пож-жалуйста… Пожалуйста, не делайте больно б-братику и сестричке…. Умоляю… Возьмите лучше меня…

— О, да не волнуйся, Химари! — отвечаю обеспокоенной девушке. Выходит, она им не мать, а сестра? Ясно. — Я люблю ваш народ и никогда не причиню вам вреда. Поверь. А теперь, проводи меня к своим. Вы ведь живете отдельно от всех остальных?

— Д-да…

Она все еще колеблется, поглядывая на меня с тревогой. Но в конце концов решает довериться и ведет меня в сторону от центра и более-менее сносно выглядящих домов. Грязь под ногами становится гуще — похоже, в эту сторону люди почти не ходят. Странно, но она упрямо идет дальше в сторону частокола и не останавливается. Впрочем, вижу, что забор вдруг изгибается, уходя дальше, а через несколько метров возвращается на прежнюю полосу, продолжая линию обороны. Зверодевушка заходит прямо в этот проход. Нам остается только последовать за ней.

Внутри нас ожидает куда более достойный вид. Один-единственный дом, пусть и неказистый и покосившийся, зато во много раз чище и ухоженнее, нежели все остальные халупы в деревне. Да и грязь под ногами куда-то исчезает, стоит нам пересечь невидимую черту, протиснувшись в дырку в ограде. Частокол наместе — он огибает небольшой пятачок земли вместе с домом, защищая проживающих здесь от неприятностей. Видимо, местные примирились с тем, что здесь живут ушастые, но лишний раз видеть их не хотят. Неудивительно, учитывая дикие нравы этих людей.

Возле дома крутятся еще дети, а взрослых не видно. Должно быть, сидят внутри этого странного дома, больше напоминающий коровник, нежели жилое помещение. Малыши и подростки, завидев девушку, бросаются к ней, но при виде нас троих пугаются и улепетывают внутрь дома. Вздыхаю, понимая, что тут придется потратить немало времени на то, чтобы убедить ушастых в моей лояльности. Однако, все оказывается куда проще, чем я предполагал…

…Куча детей вместе с Химари, оказавшейся единственной взрослой в этом детском саду, уплетают припасы, которыми мы щедро поделились, вытащив их из хранилища. Глядя на них, жду, пока они насытятся, прохаживаясь по их дому. Потолок довольно низенький и мне приходится гнуть спину, чтобы не треснуться головой. Похоже, здесь действительно раньше был коровник, на что указывают переделанные стойла и расположение перегородок. Зато чисто, приятно пахнет травами, пучки которых развешаны на потолке и опрятно. Все же ясно видно, что помещение нуждается в сильной мужской руке, а взрослых тут кроме Химари я не наблюдаю. Мне интересно, куда все подевались, хотя кое-какие догадки уже есть. Вряд ли эти дети тут жили всегда одни.

Химари насыщается первой. Да и много ли надо этой отощавшей кошечке? Стесняясь своего вида и моего внимания, она едва не плачет от благодарности. Не столько за себя, сколько за накормленных детей. А потом начинает рассказ…

Как я и думал, зверолюдов во владениях местного барона раньше было много. Раньше. Дядя Аберфельди, Фридрих Кравгаузен, был довольно лояльным человеком по отношению к ушастым. Не добрым и великодушным, но умным и харизматичным. Он прекрасно понимал, что не стоит надеяться только на свою дружину и трусливых деревенских, проживая в глуши диких опасных земель. Поэтому спокойно плевал на Церковь и ее приказы, разрешая зверолюдам селиться в своих владениях. Разумеется, при соблюдении некоторых условий: подчинение и помощь в отражении атак. Иначе говоря, он не делал никакой разницы между селянами и ними, когда дело касалось службы и обязанностей. В остальное же время его не сильно интересовало, что происходит в деревне. Некоторым из зверолюдок повезло пробиться в его ближайшее окружение, устроившись слугами на кухню и разнорабочими, но большинству из них пришлось остаться в деревне. К слову их и так было не слишком много — пара десятков особей с детьми.

— А около полугода назад пришли люди барона и забрали всех, кто мог держать в руках оружие, — со слезами на глазах рассказывает Химари. — Они и сами были не рады это делать, но у солдат не было выбора. По их словам, с севера приближалась армия монстров, которая так или иначе наткнулась бы на нашу деревню…

Кошка замолчала, уткнувшись в пол.

— Никто не вернулся, — вымолвила она наконец. — Никто, кроме пары солдат. Да и те померли через несколько дней от тяжелых ран. Но вторжение было отбито. Я тогда болела и меня не взяли, а малышей и подавно. Вот я и осталась одна вместе с ними…

— Как же вы выжили⁈ — изумляюсь я, оглядывая ораву детей. — Не местные же вам помогали⁈

Та разводит лапками.

— Тут вы верно подметили. Они нас и так еле терпят, а после этого случая вообще перестали замечать. Спасибо тем из нас, кто служит барону в крепости — они изо всех сил пытаются нам помочь, передавая припасы. Ну и я тоже иногда выбираюсь в лес… Не смотрите на меня так, господин! — краснеет девушка. — Я хорошо стреляю из лука, а далеко ходить не приходится. Конечно, иногда бывает очень тяжело, но мы справляемся…

Налопавшись, дети засыпают буквально за столом и Химари приходится перетаскивать малышей на их ложа — это простые соломенные рогожки, накрытые грубой тканью. Впрочем, никто из них не жалуется, прекрасно понимая, как тяжело приходится их единственной няне. Тогда я залезаю в инвентарь, вытаскивая оттуда все, что только можно: матрасы, подушки, одеяла, припасы, одежду… Кошкодевушка плачет от восторга и благодарности, но даже не пытается возражать.

— Вас сами духи прислали к нам, господин волшебник! — восклицает она, второпях затыкая рот и оглядываясь на спящих детей. Но тех уже и пушкой не разбудишь. — Вы буквально спасли нас!

Оглядываюсь на самураев. Понятно, что с собой в путешествие мы несчастных не возьмем, но и оставлять их здесь бессмысленно. Стоит местным узнать, какими подарками мы одарили ушастых и у них все отберут. Тогда киваю ребятам и выхожу наружу.

— Друзья! — говорю им. — Здесь нам суждено расстаться! Вы возьмете вездеход и вернетесь вместе с ними обратно. Сами понимаете, что отправить кого-то одного из вас я не могу. Пока Син будет у руля, Вадя должна помогать Химари с детьми. Или наоборот. Я сам доберусь до Империи.

— Но как? — восклицает более эмоциональная Ваджра, в то время как Син послушно кивает. — У вас ведь нет больше ховеркрафта! А до цели путь не близкий!

— У меня еще есть пара вариантов, — улыбаюсь я. — Не беспокойтесь. Давайте сначала навестим барона, проверим обстановку, а потом сделаем так, как я вам сказал.

Самураи нехотя соглашаются, хотя изначально хотели добираться вместе со мной. Особенно огорчена Вадя, так как ей очень хотелось увидеть средневековье людской империи. Впрочем, обстановка в деревушке несколько поколебала ее представление о жизни местных. А Сину было хорошо везде, к тому же его грела мысль о возвращении к девчонкам, пробудивших в нем мужчину. Таким образом, мне особо никто не возражал.

Предупредив о предстоящем Химари и вызвав у нее состояние шока, мы оставляем ее с детьми в доме-коровнике. А сами направляемся к дому старосты. Там нас встречает один из местных, который быстро вводит нас в курс происходящего, подтверждая рассказ кошки. В самом деле в последнем походе погибло немало местных, как людей, так и ушастых. Из-за этого всем приходится тяжело, так как ухаживать за посевами, охотиться и собирать припасы стало практически некому. Хорошо, что барон не забывает о своих подданных, периодически присылая помощь, но и ему самому несладко живется у себя в крепости. В общем, мужик мне показался довольно неплохим, что в моих глазах подняло авторитет барона еще чуть повыше. Поболтав со старостой еще немного, мы поделились с ним припасами, которым тот очень обрадовался, поклявшись разделить между деревенскими, и выдвинулись в крепость.

По пути нас нагнала монахиня, вместе с которой мы и подошли к каменной стене бункера-крепости барона. Местные уже предупредили кого следует о нашем визите и ворота были гостеприимно распахнуты. Сам Фридрих вышел нас поприветствовать. Это оказался здоровый мужик предпенсионного возраста, напоминающий бородатого варвара с громадным топором на спине, мощными, узловатыми ручищами и довольно умным лицом с многочисленными боевыми шрамами. Сразу стало ясно, что он тертый воин и талантливый управляющий. Другой бы тут не задержался.

А стоило мне выйти вперед, как он вдруг опустился на одно колено, склоняя голову.

— Приветствую повелителя диких земель в своих скромных владениях! — прозвучал его бас. — Вот уж не думал, что когда-нибудь увижу великого архимага, о котором столько говорят зверолюди! Располагайтесь и будьте как дома! Прошу!

Я от шока сначала и слова вымолвить не смог.

— Откуда⁈ Откуда вы это узнали⁈ — потрясенно спросил я. На что старый воин лишь усмехнулся.

— Поверьте моему опыту, господин великий архимаг! У меня есть свои способы видеть скрытое. Да и сложить два и два не составляет особого труда. Это вы моей племяннице можете лапшу на уши вешать. Она — девушка простая и неопытная. А я давно живу на этом свете и видел немало чудес. Ваш вид, броня, оружие, осанка, взгляд говорят сами за себя.

Усмехнувшись, кивнул.

— Вы правы, Фридрих. Но я бы попросил…

— Само собой, господин, — перебивает он. — Ни одна живая душа не узнает о вас! А мои подданные умеют хранить чужие тайны! Да и рассказывать их некому — сюда все равно никто не приезжает. Пожалуйста, проходите внутрь моего жилища. Обед вот-вот будет готов!