Позывные разведчика - «Коршун»

НА ФРОНТЕ ВСЯКОЕ БЫВАЕТ

— Эх и везучий ты, Василий, — часто говорили разведчику Фисатиди его фронтовые друзья. — Сто смертей над тобой стояло, а ты всегда вырывался живым…　

Василия Дмитриевича все же нельзя назвать везучим. Какое же везение воину, если он пять раз ранен и в, общей сложности пролежал больше года в госпитале. Вернувшись из госпиталя после второго тяжелого ранения, он уже не попал в свою часть, где служил еще до войны вычислителем артиллерийского полка и летом 1941 года окончил курсы разведчиков.　

Но, как иногда бывает, «первый блин» у него получился комом. В первые месяцы войны, получив задание произвести разведку переднего края противника, Фисатиди и несколько бойцов в темноте поползли к окопам противника. Ползли осторожно и так тихо, что было слышно дыхание соседа. Василий немного отстал от группы и теперь решил ее догнать. Взяв автомат в руку, низко пригнувшись к земле, он бегом бросился вперед. Но не успел сделать и десятка шагов, как в небе вспыхнула яркая ракета. Стало светло как днем. И тут же раздалось несколько выстрелов и длинная пулеметная очередь.　

Засвистели рядом пули, и вдруг что-то больно ударило Василия в ногу. Он как подкошенный повалился на бок, с трудом пополз обратно. Сделал несколько движений раненой ногой — тепло стало в сапоге, затем острая боль пронзила все тело. Пришлось ползти, упираясь здоровой ногой, Кое-как перевалившись через бруствер, Василий очутился в окопе.　

Дорого обошлась ему эта ошибка, долго он пролежал в полевом лазарете. После той неудачной вылазки он стал чуть прихрамывать.　

Однажды зимой, когда лютовали февральские метели, Фисатиди получил задание пробраться в тыл противника и захватить контрольного пленного.　

Василий внимательно ознакомился с районом действия по карте, на которой в верхнем углу была обозначена окраина города Казатина Винницкой области.　

Командованию стало известно, что в этом районе бесчинствуют подразделения карательной дивизии «СС-Викинг», штаб которой был в городе, а небольшие отряды размещались в селах. Кроме того, в прифронтовой полосе гитлеровцы сосредоточивали свои войска для длительной обороны. Они вырыли сеть окопов, опоясали их колючей проволокой и заминировали все проходы.

Подготавливая проход для разведчиков, хорошо и оперативно поработали саперные подразделения. Они проделали проходы в минных полях и проволочных заграждениях, установив на проложенной тропинке небольшие вешки. К этой операции, как всегда, были готовы и артиллеристы. Две красные ракеты означают, что разведчики подошли к поселку и не могут в него ворваться без предварительного обстрела. Артиллеристы после сигнала должны дать огневой налет. Если в небе появится серия зеленых ракет — необходимо дать отсечный огонь, чтобы при отходе разведчики могли оторваться от противника.　

Как только разведчики уйдут в ночной поиск, служители «бога войны» — артиллерии должны занять свои места.　

Ну а больше всего хлопот в подготовке к операции, безусловно, у разведчиков. Им приходится выполнять задание только ночью, в любую погоду, пробираясь по территории противника десятки километров. Они знают, что гитлеровцы не подготовлены для ведения боя ночью и стараются избегать столкновений в темноте, выставляя усиленный караул.　

Этот ночной рейд разведчики решили провести на лыжах. Одетые в белые маскировочные халаты, шестеро разведчиков поползли по узкому коридору, проделанному саперами в колючей проволоке, волоча рядом скрепленные лыжи и палки. Первым двигался Фисатиди с вещевым мешком на спине, в котором, кроме всего прочего, была упакована форма немецкого офицера.　

Несколько раз, пока ползли через минное поле, Василий давал команду остановиться. Вешки для ориентировки были расставлены далеко друг от друга, их ставили днем и не подумали, что в темноте их можно найти только на ощупь. Василий в этих случаях чуть приподнимался на левой руке, а правой изучал снег, который немного утрамбовали саперы. Не так легко было находить узкий коридор; он знал, что стоит только чуть отклониться в сторону, как взлетишь на воздух. Поэтому на сравнительно небольшой отрезок пути через минное поле разведчики потратили более часа.　

Не успели они пройти и трех километров, как нарвались на засаду. Крик часового «Хальт!» и выстрелы раздались так близко, что разведчикам пришлось моментально ложиться, расползаться в разные стороны и отстреливаться.　

Одновременно гитлеровцы стреляли из нескольких амбразур снежного вала, и разведчикам пришлось отходить. Действуя по выработанному правилу — сначала отходит группа захвата, затем группа поддержки, а группа прикрытия продолжает вести огонь, создавая условия для отдыха, Василий с другими бойцами уже успел выйти с поля боя, откуда слышались звуки стрельбы и взрывы гранат.　

Спрятавшись за стволы деревьев, разведчики ожидали Бориса Грибкова и Василия Назарова из группы прикрытия. Те продолжали перестрелку. Через несколько минут все затихло. В наступившей тишине слышалось только сердитое завывание ветра.　

…Когда командир разведчиков Василий Фисатиди скомандовал «отход» и бойцы быстро поползли назад, Грибков и Назаров пустили в ход гранаты. Взрывы только поднимали в воздух снежную пыль, не причиняя вреда огневым точкам противника.　

Еще яростнее застучали автоматы, в небе вспыхнуло несколько ракет.

Выпустив из автомата очередь, разведчики быстро отползали в сторону, меняя позиции.　

Первая пуля обожгла Борису Грибкову правое плечо, другая скользнула выше виска, сбив шапку. Он смог еще сменить диск и левой рукой бросить две гранаты в приближающихся гитлеровцев. Вдруг что-то тяжелое обрушилось на голову, в глазах сверкнули искры, и он потерял сознание.　

В нескольких десятках метров от него отстреливался Василий Назаров. Он видел взрывы гранат и, прицеливаясь в амбразуры, из которых вылетал огонь, не услышал, как два немца в белых маскировочных халатах подползли сзади. На мгновение он почувствовал острую боль в ноге и как будто провалился в бездну.　

…Борис очнулся, чуть приоткрыл глаза и увидел, что лежит на соломе, в углу комнаты, рядом с Василием. От холода дрожало все тело. Он осмотрелся. Над потолком висит большая десятилинейная лампа. У двери невысокий стол и две грубо сколоченные табуретки.　

Послышались громкие шаги, приоткрылась дверь, и в комнату вошел с ведром в руках толстый, в опущенной на уши пилотке солдат. Заметив на себе взгляд Бориса Грибкова, солдат выскочил за дверь.　

— Ганс, Ганс, — кричал он в коридоре, — иди сюда!　

Зашли они уже вдвоем. Взяв под руки Бориса, они приподняли и повели его в соседнюю комнату, усадили на стул. Борис успел заметить на стене длинного коридора звонок. «Наверно, школа», — подумал он.　

В дверях комнаты появился гитлеровец в фуражке высокой тульей. Василий обратил внимание, что у него рассечена верхняя губа. С трудом выговаривая русские слова, он начал допрос.　

— Кто есть ты? Зольдат? Офицерен?　

Борис, опустив голову, исподлобья поглядывал на фашиста.　

— Мольчать нихт, мольчать нихт, — громко крикнул немец, топая ногами. — Рус капут! Казатинь вешать будем!　

— Ганс! — крикнул он в раскрытую дверь. — Вассер! (Воды!)　

Солдат вбежал с ведром воды и окатил с головы до ног Бориса.　

— Мольчать нихт! — снова заорал гитлеровец. Затем он что-то на немецком языке сказал Гансу, который бросился выполнять команду.　

В эту же комнату через несколько минут втащили мокрого Василия Назарова и посадили рядом.　

— Кто есть вы? — кричал гитлеровец, подходя ближе, сжимая кулаки. — Ваш зольдат убежал, вы здесь плен. Где служит?　

Разведчики сидели молча, изредка поднимая глаза на бесновавшегося фашиста. Он что-то еще кричал на немецком языке, затем пригнулся и с разворота сильно ударил в челюсть Бориса, затем Василия.　

Разведчики, снова потеряв сознание, упали на деревянный пол.　

Фашист еще походил по комнате, потирая кулак, а затем дал команду своим солдатам запрягать лошадей, чтобы везти пленных в штаб.　

…Василий Фисатиди, отправив с донесением двух разведчиков, переоделся в немецкую форму и с оставшимися бойцами двинулся на лыжах в обратную сторону, к селу, чтобы освободить своих друзей.　

Вскоре они увидели, как от деревни отделилось темное пятно. Через несколько минут сквозь свист ветра послышались голоса людей, топот лошадей и поскрипывание саней.　

— Следите за мной! — скомандовал Василий, прижав к груди автомат, быстро снял лыжи и пошел навстречу повозке. Держа небольшой интервал, следом шли разведчики.　

В санях, запряженных парой коней, сидели трое гитлеровцев.　

— Стой, стой! — крикнул Василий на немецком языке, останавливая лошадей. — Куда едешь? Пропуск!　

Старший из гитлеровцев, увидев немецкого офицера, выскочил из саней, отдавая честь, и уже собрался доложить, как получил сильный удар прикладом по затылку. Разведчики бросились к саням. Двоих солдат пришлось убить, чтобы не создавать лишнего шума.　

Разведчики разрыли солому и увидели лежавших со связанными руками товарищей. Они оторопело смотрели на Василия — немецкого офицера, но когда он сказал: «Ну вот, приехали», — сразу все поняли и стали медленно подниматься.　

Быстро закутав в немецкие шинели освобожденных бойцов, разведчики положили их на скрепленные вместе лыжи.　

Василий подошел к лежавшему старшему из гитлеровцев. Тот был мертв.　

— Эх, Саша, слишком ты перестарался, убил наповал, надо было его прихватить с собой, — сказал он сержанту Ломану, ударившему прикладом фашиста.　

Разведчики положили трупы гитлеровцев в сани, привязали к саням вожжи и лыжными палками ударили лошадей, которые понеслись по снежной дороге к городу.