Правила волшебной кухни – 4

Глава 3

Утро началось с неожиданного сюрприза. Точнее… ожидать-то я его ожидал, и скорее больше удивился формату. Спустившись в зал, я обнаружил что на центральном столике зала что-то сверкает.

Подошёл. Посмотрел. Порадовался. Отдельными горками, на столе лежали несколько горок золотых и серебряных монет самого разного номинала, а также самых разных стран и годов производства. А под каждой горкой лежал кусочек чековой ленты, на которой ногтём было выведено пояснение.

— «Доля со споров», — прочитал я записку под самой большой горкой и невольно улыбнулся.

На рейк с покера я не рассчитывал, ведь это дело именно лепреконов, и вообще таков был уговор. А вот идею со «спорами» подкинул именно я, поэтому имею долю. В чём суть? Приходят в джентльменский клуб два разумных аномальных существа, у которых по каким-то причинам возник неразрешимый спор, платят небольшую денежку, излагают другим джентльменам суть и с их помощью тихо-мирно-и-без-мордобоя всё это дело решают.

Так вот, судя по объёму золотой кучки, спорили аномальные жители Венеции часто. Вторая записка: «меню». Тут монет было поменьше, но всё равно прилично. И третья кучка самая маленькая: «сигары».

И… маленькая-то она маленькая, но ещё три таких дня и я, считай, отбил эту авантюру со свадьбой и табаком. Красота же? Красота.

Золотишко я унёс в свою комнату, а после начались подготовки к завтраку и непосредственно сам завтрак. Гости подтягивались постепенно, кто-то пил кофе, кто-то хрумкал круассан и прочую выпечку, но тут вдруг в зале появился он.

Мужчина был одет так, будто только что сошёл с полотна венецианского живописца чёрт-его-знает-какого века. Бархатный камзол, кружевной воротник, широкополая шляпа с пером, а на поясе расшитый бисером кошель. При этом мужик не был аномалией — в этом я могу поклясться. Эмоциональный фон стабильный, устойчивый, без каких-либо перегибов. И на мой взгляд, пока он был просто эксцентричным и незнакомым мне типом.

Мужчина подошёл к барной стойке, снял шляпу и изящно поклонился.

— Доброе утро, синьор Маринари, — произнёс он голосом столь сладким, будто бы собирался мне что-то продать. — Меня зовут мессер Коррадо…

«Мессер» — я аж нахмурился. Начал судорожно вспоминать, что это значит в уже привычной мне схеме координат синьор, синьоров и синьорин, и так вспомнил. Это анахронизм. Так в средневековой Италии обращались к докторам, судьям, рыцарям и прочим сильно-больно уважаемым людям.

— … и у меня к вам предложение, — продолжил товарищ мессер. — От которого… ха-ха! Как говорят мои друзья, просто невозможно отказаться. Не угроза! — Коррадо выставил руки перед собой. — Ни в коем случае не угроза! Просто если вы откажетесь от него, есть тысяча других, кто с радостью согласится и тогда вы будете кусать локти, синьор Маринари!

— Рад знакомству, — я в свою очередь тоже чуть поклонился. — Говорю прямо — я заинтригован. И в чём же суть вашего предложения, мессер Коррадо?

Мужчина вздохнул и театрально положил руку на сердце.

— Со мною, синьор, случилась прескверная история. Видите ли, я купец…

— Купец?

— Купец!

— Дайте-ка угадаю! Вы шли через лес с мешком золота, а вам навстречу вдруг бандиты…

— Что? — нахмурился мессер.

— Ничего-ничего, продолжайте.

— Н-да, спасибо. Так вот. Я вожу итальянские вина в Грецию, а обратно возвращаюсь с оливковым маслом, сырами и прочими товарами. Но так случилось, что неделю назад мой корабль попал в шторм неподалёку от Венецианской лагуны. Корабль, как вы, наверное, уже поняли, затонул. И весь груз, — горестно вздохнул Коррадо, — пошёл ко дну.

— Соболезную, — сказал я. — Честно. Вот только не понимаю причём тут я. Я же не водолаз, а повар.

— Вы причём, синьор, — купец пристально уставился мне в глаза. — Дело в том, что ПОСОВЕТОВАЛИ обратиться именно к вам.

Слово «посоветовали» было нарочно выделено интонацией, так что не заметить было невозможно.

— Кто посоветовал? — спросил я.

— Синьор, — улыбнулся Коррадо. — Это же Венеция. Кому какая разница кто и от кого тут получает советы? Главное, что этот совет дельный и я к нему прислушался.

— Поразительно, — прокомментировал я.

— А суть моего предложения, на самом деле, проста. Я не предлагаю вам никуда нырять. Я предлагаю вам купить этот товар. Всё то, что лежит на дне, а лежит там триста бочек отличного тосканского вина. Настоящее сокровище! Рыночная стоимость этого груза вот здесь в накладной, — он протянул мне бумагу. — а я вам его предлагаю… м-м-м…

Тут мессер выдержал театральную паузу.

— За десять процентов от стоимости. Да! Пожалуй, так.

Я в свою очередь тоже выдержал паузу, вот только не театральную. В голове не укладывалось, какими наглыми, однако, могут быть люди.

— Я вам страховая что ли?

— Простите?

— Я говорю: здорово вы придумали, уважаемый мессер Коррадо.

— Да, — радостно закивал головой тот. — Я знаю.

И тут я задумался. Андрюха. Ужас, блин, Глубин. Хм-м-м… даже если половина бочек разбилась или испортилась, я всё равно останусь в плюсе. Но есть момент:

— А как я пойму, что это действительно ваш товар? То есть… что этот товар действительно ваш?

— Обижаете, синьор Маринари! Во-первых, я назову вам точные координаты, где затонул корабль. А во-вторых, у меня с собой все сопроводительные документы на груз, лицензии, сертификаты и прочее-прочее…

Тут мессер купец начал выкладывать на стойку передо мной целую кучу бумаг. Я же тут же их пролистывал. Печати, подписи, штампы, всё выглядело официально и очень убедительно. С одной стороны — авантюра чистой воды. С другой, сделка совершенно белая, а вино просто не может не продаться учитывая мой рынок сбыта.

— Хорошо, мессер Коррадо, — сказал я и мы ударили по рукам.

Купец просиял. А ещё, к моей величайшей радости, взял плату теми монетами, которые этим утром сгрузили мне лепреконы. Одним геморроем меньше — не надо будет играться с обменниками.

А когда купец ушёл и оставил мне карту с координатами, задумался. Допустим. Найти и достать не проблема, проблема всё это дело хранить. И ещё Андрюху, конечно, нужно подогреть. Существо он своенравное, и к нему нужен подход и… да-да, уважение.

Короче говоря, я принялся месить тесто на спецзаказ. Помнится, водоворот остался в восторге после обрезков свадебного мильфея. А что же будет, если вручить ему полноценный торт? Вот и проверим.

— Джулия, душа моя! — подозвал я Джулию, когда та пробегала мимо. — У нас сегодня две задачи…

— С утра пораньше? — кареглазка с подозрением оглядела мои приготовления. — И что за задачи?

— Задача первая. Нужно найти мастеров, которые смогут расширить наш подвал.

— Артуро, ты в своём уме? — спросила она с долей усталости в голосе. — Расширять подвал в Венеции, это же целая эпопея. Нужны специальные артефакты, чтобы обеспечить гидроизоляцию, иначе затопит всё к чертям. И мастера нужны особые, которые с этими артефактами на «ты». За деньги можно всё что угодно, конечно. Просто я не понимаю… зачем?

— Понимаю, — вздохнул я. — Тема для тебя больная, но мне позарез нужен винный погреб.

Джулию аж передёрнуло.

— Я только что купил целую кучу вина подешёвке, а хранить его негде.

— Ну допустим, — кивнула кареглазка. — А второе?

— Второе задание попроще. Мне срочно нужен острый перец. Много острого перца, вот только не постылой кайенской трухи, что продаётся в супермаркетах, а что-то по-настоящему острое. Что-то такое, что люди на чемпионатах едят. Есть в Венеции кто-то, кто таким промышляет?

Джулия задумалась и ответила:

— Есть. Его знают все, но мало кто с ним работает. Зовут Факундо Серрано, но больше в городе он известен как Безумный Мексиканец. Он возит самые острые перцы в городе — скорпионы, нагу, каролину и прочий ад…

— Во! — защёлкал я пальцами. — Во-во-во! Именно то, что нужно.

— Но есть один нюанс, — сказала Джулия. — Знаешь, почему его называют Безумным?

— Ну… сумасшедший, может? С тунцами разговаривает или в окружении кошек ходит?

— Нет. Он не сумасшедший, а эксцентричный и… м-м-м… очень сильно зацикленный на своём товаре. Может просто посмотреть на тебя, сказать что-то типа: «тебе мои перцы не нужны», — и выгнать из магазина. То есть вообще без объяснения причин.

— Во как.

— Поэтому тебе придётся разбираться с ним самому, уж извини. Тут я тебе не помощник.

Дальше Джулия продиктовала мне адрес где-то в районе Сан-Поло и ушла обзванивать мастеров насчёт подвала. Я же продолжил колдовать над Андрюхиным мильфеем. К вечеру закончил, но прежде чем идти к водовороту решил всё-таки решить самую простенькую из стоящих передо мной задач и отправился к синьору Факундо.

Лавка называлась «Двойной Ожог» и находилась в небольшом переулке, чуть поодаль от туристических троп. И стоило мне толкнуть дверь, как меня накрыло волной ароматов — острых, сладких, копчёных и просто-напросто ядерных.

Внутри было тесно от мешков, коробок и связок перцев с потолка. На полках стояли банки с соусами, маринадами и пачками сушёных перцев наподобие чипсов. А за прилавком, на высоком табурете, сидел Факундо Серано.

Широченное сомбреро на голове, не по погоде вязаное пончо, длинные и лихо закрученные усы, а в руках гитара. До сих пор он наяривал на ней зажигательную мелодию, причём не только на струнах, но и шлёпая ладошкой по корпусу, но увидев меня резко остановился.

— Покупатель! — крикнул он. — Новенький! — отложил гитару, в два прыжка оказался рядом со мной и начал приговаривать: — Кто ты же ты, а? Кто ты? Кто? Кто-о-о-о?

— Артуро Маринари, — представился я в надежде, что прошли те времена, когда я работал на имя и теперь именно оно работает на меня. — Владелец ресторана «Марина».

— И чего же тебе нужно, Артуро Маринари? Ну? Скажи же, скажи? Чего ты хочешь?

— Я хочу купить острый перец.

— Ага!

— В идеале самый острый из тех, что у вас есть.

— Ах-ха-ха-ха-ха! Он хочет купить перец! — крикнул Факундо и покружился вокруг собственной оси. Тут я заметил, что я в лавке не один, и среди рядом лазают ещё как минимум трое покупателей. — Все хотят купить перец, — вдруг Факундо стал очень серьёзен. — Все хотят жрать острое, корчиться от боли и пускать слюни. Но хоть кто-нибудь хочет поговорить со мной о перцах, а? Как ты думаешь? Вот ты, синьор Маринари? Ты знал, что у перцев есть душа?

— Душа? — переспросил я, нахмурившись.

— Да-да, душа! — мексиканец ткнул меня пальцем в грудь. — Перец не просто овощ! Перец это характер! Перец это философия! Вот, смотри!

Факундо за рукав подвёл меня к стеллажам с готовой продукцией. И только тут я разглядел названия, написанные на ценниках. Соус «Расплавленный Металл» и чипсы «Феникс». Связка перчиков под названием «Прощальный Ужин», «Магма», «Дыхание Дракона», «Критическая Масса» и прочее-прочее-прочее… устрашающее.

— Так, — кивнул я. — Душа — это хорошо. Но я вижу другое. Например, «Прощальный Ужин» сушили слишком быстро, и часть капсаицина уже разрушена. Он будет злой, но плоский по вкусу. Глубина ушла.

Глаза мексиканца загорелись. Он довольно кивнул, бросил меня, нырнул за прилавок и с гордым видом водрузил передо мной большой деревянное блюдо, на котором лежали перчики самых разных форм и оттенков. Красные, зелёные, жёлтые, чёрные и даже синие, сморщенные, гладкие, мелкие и крупные. Пробнички.

— Будешь? — спросил он с азартом.

— Конечно буду, — я взял синий, потому что раньше пробовать не доводилось. — С удовольствием.

Я откусил половину. Прожевал, проглотил, прислушался к ощущениям. Недооценивать перец и раньше времени заявлять с пресной рожей: «а чота меня аще не пробрало», — это ошибка.

— Хух, — выдохнул я. — Бодрый. Сладкий старт, жгучесть нарастает постепенно. Чувствую нотки дыма, цитруса и… никакой химии. Чистая органика, синьор Факундо, моё уважение. А по остроте на мой взгляд где-то тысяч триста сковиллей. Середнячок по нижней планки.

— Ах-ха-ха-ха! — рассмеялся мексиканец. — Узнаю знатока! Отлично! Мы с тобой точно сработаемся, Артуро Маринари! Сколько тонн перца тебе нужно!

Тут я поперхнулся. Не от перчика, само собой, а от такого заявления.

— Тонн? — переспросил я.

— В каком смысле «тонн»⁈ — обиженно заорал мужик, который до сих пор разглядывал витрину с соусами. — Факундо! Ты этого парня первый раз в жизни видишь! А мне, постоянному клиенту, максимум десять килограмм в месяц отгружаешь! Продай тонну мне, а⁈ Мне ведь нужнее!

— Съешь «Сепаратор Мужика».

— Ну Факундо⁈

— Не съешь — не получишь.

— Ну почему⁈

— Да ты же перцы толком не понимаешь, вот почему. Когда научишься понимать, тогда и поговорим…

Я тем временем, к явному удовольствию синьора Безумного, продолжил дегустацию. Навернул зелёненький и сморщенный, как старый чернослив. На вид штука была опасная, и потому я надкусил лишь самую малость. И вот тут, что называется, перец оказался «не доездным». Во рту сразу же взорвалась термоядерная бомба.

Я аж зажмурился. Продышался через нос и улыбнулся.

— Хорошо…

К острому я привык. Всё-таки поварской стаж волей-неволей вырабатывает толерантность к капсаицину, и со временем ты учишься не просто охреневать от остроты, а чувствовать именно что вкус.

К тому же. Люди разные, и гости тоже разные. К старости у многих начинают хуже работать вкусовые рецепторы, и тут врубается принцип: «вот раньше всё было вкуснее». А оно ведь так и есть. Вот и начинают бедолаги любить всё самое-самое. Самое острое, самое солёное, самое сладкое — просто чтобы прочувствовать продукт сполна.

Так что и я во всём этом поднаторел. Помнится, мучился по началу, привыкая ко всяким экстремальным сортам, но в какой-то момент наступил переломный момент — никакой боли и неудобств, а одно лишь наслаждение.

Но! Другим я этого делать настоятельно не советую. Всё-таки у меня был родовой целитель, который после моих дегустаций восстанавливал мне обожжённый желудок, и без него я мог бы и язву схватить. Короче говоря, познание перцев — это удовольствие, но удовольствие, которое может в итоге обернуться очень дорого. И я сейчас не столько про деньги, сколько про здоровье.

— Беру, — сказал я, проглотив остатки зелёного монстра. — Вот этот, этот и вон тот. Только не тоннами, уж простите меня, синьор Факундо. Мне нужно по пять килограммов каждой позиции. Сделаете?

О цене и сроках поставки мы договорились довольно быстро. Факундо пообещал привезти мне заказ лично и добавить к нему какие-то особенные, собственноручно выращенные на балконе тестовые образцы.

— Назвал «Разбуди Меня, Когда Всё Закончится».

Звучало, если честно, многообещающе.

Вернувшись в ресторан, я первым же делом достал из холодильник схватившийся должным образом мильфей и отправился к каналу. Пускай у нас и была договорённость встречаться по утрам, но на зов Андрюха откликнулся сразу. Воды забурлила, завертелась и уже через пару минут водоворот гонял целый торт по своей воронке, будто бы смакуя и никак не решаюсь проглотить.

— Доволен?

— Бр-р-р-ру!

— Тогда к делу, — сказал я. — Нужна твоя помощь. Тут в лагуне неподалёку затонул корабль. На нём бочки с вином, они мои, и мне нужно, чтобы ты их потихонечку перетащил к ресторану. Справишься?

Андрюха подумал-подумал, и утвердительно булькнул.

— Вот и отлично, — я развернул карту и показал Ужасу Глубин координаты. — Как притащишь первую партию — свистни.

Андрюха нырнул на дно, а я чуть постоял, глядя на канал и пошёл обратно работать. Вечер уже практически подходил к концу. Последние гости допивали своё вино, а Джулия уже перестала принимать заказы на кухню, как вдруг дверь «Марины» распахнулась и в зал вошла женщина. Молодая, симпатичная, лет так-эдак двадцати-пяти, вот только… усталая, как сама усталость. Бледная, с тёмными кругами под глазами, она бешено озиралась по сторонам и дрожала всем телом.

— Добрый вечер, — мягко сказал я. — Присаживайтесь, прошу вас.

— Нет, — голос тоже дрожал. — Я не хочу сидеть. Я не хочу есть. Я не хочу пить. Я ничего не хочу! Я хочу поговорить с Артуро Маринари! Это же вы? — девушка вцепилась мне в китель. — Это вы тот чужак, что прибыл на эту землю совсем недавно, но уже стал для города своим?

— Э-э-э, — протянул я, но потом без ложной скромности ответил: — Он самый. А вы кто?

— Не важно, кто я! — девушка начала меня немного «раскачивать» за воротник. — Важно, что я добралась до вас! Вы должны мне помочь! Вы просто обязаны! Спасите меня, прошу!

Джулия, которая как раз протирала соседний столик, насторожилась и подошла ближе.

— С чего вдруг он должен вас спасать? — вздёрнув подбородок повыше, поинтересовалась кареглазка.

А одна женщина другую женщину по полутонам и интонациям прекрасно понимает. Поэтому моя внезапная гостья выставила перед Джулией правую руку и постучала по обручальному кольцу.

— Не переживайте, синьорина, — сказала она. — Я не…

— Я поняла, — удовлетворённо кивнула Джулия и отправилась дальше по своим делам. А наш разговор тем временем продолжился:

— Меня зовут Вивиана, — сказала она. — И вы, синьор Маринари, просто обязаны мне помочь.

— Хорошо, Вивиана, — я старался говорить спокойно, как с ребёнком, хотя ситуация явно выходила из-под контроля и начинала утомлять. — Если смогу, то обязательно вам помогу. В чём дело?

— Дайте мне свою руку, — потребовала она. — Просто дайте руку!

Ну допустим. Я протянул свою руку ладонью вверх, Вивиана схватилась за неё, крепко-крепко зажмурилась и… ох ты ж ё! Я почувствовал неприятный, холодный, липкий и неимоверно сильный энергетический поток. Словно в меня через руку начали закачивать всё плохое, что только есть в этом мире. Это не просто плохие эмоции, это вот прям концентрированная мерзость. Проклятия, некротика, злоба и усталость — всё это хлынуло в меня прямиком из несчастной женщины.

На мгновение мне стало физически плохо, но я сдержался. Руку не отдёрнул и продолжил качать. Точнее… продолжил разрешать ей сливать в меня всё то, что она копила, как мне показалось, на протяжении сотен лет.

«Ну здорово», — промелькнула мысль: «Опять не спать».

Наконец Вивиана отпустила мою руку и резко распахнула глаза. Они больше не были такими мутными, появилась осмысленность, какой-то свет и даже слабый румянец на щеках тут же выступил.

— О, — выдохнула она. — Спасибо. Мне уже легче. Гораздо-гораздо легче.

Тут Вивиана наконец присела на стул, который я ей услужливо пододвинул и шлёпнула на стол здоровенную кожаную сумку.

— Вы мне всё равно не поверите, — слабо улыбнулась она и начала копаться в сумке.

— Но вы всё равно расскажете?

— Именно! На днях мне приснился сон. И кто-то во сне сказал мне, что я должна ехать в Венецию, в район Дорсодуро и разыскать вас, синьор Маринари. «Иди-и-и к Маринари», — мрачно пропела она. — «Иди-и-и-и к Маринари». Я сперва не придала этому никакого значения. Ну бред и бред, мало ли что присниться может? Но когда это повторилась на третью ночь кряду, я больше не могла игнорировать этот знак…

Тут Вивиана вытащила из сумки свёрток. Какую-то штуку, замотанную в чёрную ткань.

— Я живу в Милане, — продолжила она. — А не так давно ездила в Венецию как турист. Ходила, гуляла, и на местной барахолке, где-то в районе Риальто, нашла одну очень интересную лавку. Решила прикупить интересные экземпляры для своей коллекции…

— Коллекции чего? — уточнил я, но остался без ответа.

— … и с того самого момента моя жизнь превратилась в ад. И мне пришлось, понимаете? Я была вынуждена ехать обратно, чтобы встретиться с вами. Два дня в пути, не спала, не ела. Мне… мне очень плохо, синьор Маринари.

И тут Женщина наконец-то развернула тряпку. Кукла. Примерно с моего штатного чебурашку размером, вот только изображала она какого-то… босяка? Пацана-беспризорника — потрёпанный и местами заштопанный пиджачок, короткие штанишки, на голове кепка. А заплатка на коленке явно что стилизована под синяк. В левой руке кукольный беспризорник зажимал тросточку. Кукла, казалось бы, как кукла.

Но стоило мне взглянуть на неё при помощи дар, как я ощутил исходящую от неё волну холода и злобы. В ней было столько проклятой энергии, что мне аж дурно стало, хотя я… ну… умею, как говорится, и могу. Это был не просто артефакт, это была вещь, цинично созданная именно что со злым умыслом.

— Интересно, кто ж вам такое счастье продал, — пробормотал я, разглядывая беспризорничка. — А главное: зачем?

— Она очень опасна, — сказала Вивиана, как будто бы я сам до этого не додумался. — Я не знаю, как вам это объяснить, но она очень-очень-очень опасна.

— Не переживайте, — улыбнулся я и взял куклу на руки. — Всё будет хорошо.

Я сконцентрировался с тем, чтобы начать счищать с куклы хотя бы верхние слои всей этой гадости, и понял, что моя магия наткнулась на глухую стену. Пока что кукла сопротивлялась. Пока что это она впитывала мою энергию и отвечала злобным шипением где-то на кромке восприятия и метафизики.

— Ага, — сказал я. — Понятно. Сразу не получится.

Куклу я отнёс за барную стойку и поставил на самую-самую верхнюю полку, подальше от посетителей.

— Сиди здесь, — сказал я. — Сиди и не отсвечивай. Если будешь себя хорошо, будет не больно. А если нет…

Уточнять я не стал, но понадеялся, что уродец меня понял. Кукла в ответ промолчала. Ну… она же кукла, верно? Хотя мне на секунду показалось, что деревянный рот скривился в некоем подобии улыбки.

Я вернулся к Вивиане, которая сидела за столиком и потихонечку возвращалась к жизни.

— А теперь, — сказал я, улыбаясь. — Теперь вы вкусно поедите, и на этом все ваши проблемы закончатся. Договорились?

— Но… Кукла…

— С куклой я разберусь.

Девушка посмотрела на меня с такой благодарностью, что мне аж немного не по себе стало. Про себя я подумал, что будет тяжко. Кукла — мерзость серьёзная, даже близко не ровня бледному пацану из подвала Бачокки. Но я справлюсь. Потому что у меня есть сила справиться, а у Вивианы нет. И эта сила нужна именно для того, чтобы иногда подставить своё плечо другим. Не для того, чтобы бездумно нагибать всех и вся, а чтобы защищать тех, кто слабее и кому нужна помощь.

— Ждите.

Я ушёл на кухню и на скорую руку соорудил для Вивианы лёгкий ужин. Если она говорит правду, и не ела несколько дней, то начинать нужно постепенно. Например, с крем-супы из тыквы и кусочка отварной телятиной с самым простейшим картофельным пюре. Сытно, но не тяжело.

— Завари чай, пожалуйста, — в процессе готовки попросил я Джулию. — С ромашкой. И относи синьоре.

Ела Вивиана медленно, с видимым усилием. Однако с каждым кусочком жизнь как будто бы возвращалась к ней — лицо розовело, морщины разглаживались, а голубая радужка глаз набирала цвет. А потом…

— Вот блин, — прокомментировала Джулия.

…потом, когда Вивиан доела, она отрубилась прямо за столом. Положила лицо на руки и уснула мёртвым сном. Судя по умиротворённому лицу, безо всяких пророческих сновидений, которые заставляли куда-то ехать и кого-то искать.

— Пусть спит, — сказал я кареглазке. — К утру поправится.

Я принёс сверху плед и накинул его синьоре на плечи. Джулия к тому времени уже окончательно закрыла зал и ушла наверх принимать душ. Петрович в свою очередь тоже свинтил с первыми пакетами, предназначенными для «Клуба Джентльменов», а я остался один в пустом и тихом зале ресторана.

И думал, конечно же, о Вивиане и её кукле. Проблема девушки решена.

— А у нас? — глядя на куклу и попутно отворачивая горлышко бутылке граппы, спросил я. — У нас с тобой всё только начинается, верно?

На секунду опустил взгляд, чтобы налить себе рюмочку, а когда поднял его обратно чуть не поперхнулся. Кукла стояла на том же месте, вот только лицо её изменилось до неузнаваемости. Деревянные губы растянулись в жуткой неестественной улыбке, обнажая сотню маленьких зубов, как будто бы сделанных из обломков зубочисток. Но это не самое интересное. Рука с тросточкой. Она вытянулась вперёд и маленький кукольный пальчик, отделившись от маленького кукольного кулачка, сложился в классический недвусмысленный жест.

Кукла показывала мне средний палец.

— Ну допустим, — кивнул я и махнул граппы. — Твоё здоровье, уродец…