Правила волшебной кухни – 4

Глава 8

— Спасибо за смену, — я пожал домовому руку и тот полез на свою полку.

Подоткнул под голову пакетик с рисом, укрылся вафельным полотном и захлопнул дверцу. И тут же мне в нос ударил до боли знакомый запах… на кухне в одночасье стало резко пахнуть борщом. Вот только каким-то неправильным борщом. Зловещим.

Обернувшись, я увидел, как прямо посередь кухни на одной из конфорок стоит кастрюля, которой ещё секунду назад здесь не было. Точно не было, я бы запомнил! Кастрюля бурлила, кипела, но пар из неё поднимался, внезапно, фиолетовый. От него веяло злобой, унынием и отчаянием, а на боку кастрюли было накарябано чем-то острым: «БОРЩ ЗЛА».

А рядом на табурете сидела кукла.

— Слушай, — вздохнул я. — А я ведь не шутил, когда говорил, что могу наказать.

Тряпичный рот куклы дёрнулся, и в этот раз мне не показалось. Оборванец с тросточкой не улыбался, он именно что ухмылялся надо мной. Издевательски.

— Настроение хорошее, да? — спросил я. — Что ж. Сейчас мы его немножечко подкорректируем.

Я поднялся к себе в комнату, достал из-под кровати гантелю, а затем привязал её к кукле за ногу. Крепким узлом, которому научил меня дед — такой теперь только срезать. Вернулся в зал и поставил всю эту конструкцию на бар, уже на привычную кукле полку.

— Посиди тут и подумай о своём поведении, — наказал я. — И имей в виду, что я серьёзно. Это последний шанс.

Вернувшись на кухню, я занялся борщом зла. Вылить всегда успею, но борщ-то годный и сделан профессионально — это ведь сразу видно. Но эманации, которыми кукла зарядила его так же, как я заряжая блюда позитивом, делали суп несъедобным. Боюсь даже, что будет с человеком, который сдуру решит его попробовать.

А потому будем чистить. Здесь и сейчас мне пришлось применить все свои навыки работы с энергией. Однако в конце концов получилось. Пар перестал быть неестественных оттенков, а запах сулил вкусный обед.

Что ж… с борщом я справился, а вот с куклой пока что не могу. Каждый день я чистил её, будто бы снимая слои, но внутри всё равно сидело что-то очень злое и очень сильное. Однако вера в себя есть. Как минимум, я уже провёл некоторые манипуляции с энергией, и теперь тряпичный оборванчик не сможет покинуть «Марину», как бы ему того не хотелось. Заперт. Заточён. А если начнёт буянить по-настоящему, то мне действительно придётся его наказать.

Ладно. Закончив с завтраком, я отправился на закуп. Нужно было найти для пекарни синьоры Паолы хорошего поставщика. До сих пор мы пользовались заводской мукой, но была догадка, что фермерский продукт может оказаться на несколько порядков качественней.

Долго и упорно я ходил между рядами, смотрел, нюхал, щупал, узнавал и торговался. Наконец нашёл одного пожилого итальянца, который с порога заявил, что владеет собственной мельницей и не доверяет правительству. Идеальное комбо, как по мне. Правда ни о том, ни о другом я его не спрашивал, а потому… ладно, чёрт с ним, люди разные. Мы со стариком поторговались и довольно быстро сошлись в цене. Но когда настало время расплаты, он почему-то зарядил мне сумму раз в двадцать выше.

— Погодите, — удивился я. — Мы же только что договаривались на другое.

— А вы что, синьор, не местный?

Я совершенно не понял причём здесь это, но тут вмешался один из прохожих, который зачем-то подслушивал наш разговор:

— Синьор! — сказал он мне. — На фермерском рынке так принято. Цену они выставляют за десять килограмм, а продают гондолами…

Что ж. Тяжело, конечно, привыкать к местным обычаям, но надо. Надеюсь только, что я нигде не накосячил и синьора Паола сумеет прогнать эту муку по назначению. Товар всё-таки не скоропортящийся, так что пойдёт.

— Ладно, — кивнул я старичку. — Гондола, так гондола. Где забирать?

Торговец расплылся в улыбке и объяснил, что сам доставит муку до моего ресторана. Тут я чуть было на ошибся адресом, по привычке указывая «Марину», но в последний момент спохватился. Короче говоря, с этим решили.

Нагруженный пакетами и сумками с другими продуктами, я вернулся в ресторан и первое, что увидел — так это торчащую из стены гантелю.

— Джулия, душа моя, — я поставил сумки на пол. — Что тут произошло?

— Я сама не знаю! — всплеснула руками кареглазка. — Я отвернулась буквально на секунду, и вдруг слышу треск! Обернулась, а она уже торчит! Хорошо ещё, что в зале никого не было.

— Ага, — кивнул я. — И тебя ничего не смущает?

— Ну… Венеция же. Всякое бывает, ты ведь и сам об этом неоднократно говорил.

— Что ж…

Не без усилия, я выдернул гантелю из стены и прикинул, чем бы теперь завесить дырку? Думаю, картина с Венецианкой подойдёт в самый раз. Но всё это будет чуть позже, а пока что мне нужно решить судьбу мятежной куклы.

— Джулия, а помнишь ты говорила, что у тебя есть подруга из… э-э-э… бьюти-сферы? Не помню точно, то ли стилист, то ли визажист…

— Антонелла, — поняла кареглазка о ком идёт речь. — Она мне и ногти делает, и брови, и ресницы…

— Ты делаешь ресницы?

— А что⁈ — Джулия упёрла руки в боки, и я тут же понял, что тему мусолить не стоит.

— Нет-нет, ничего. А она работает на выезд? Может приехать к нам в «Марину»?

— Зачем? — хохотнула кареглазка. — Хочешь стать подопытным? Тебе бы определённо пошли бы томные стрелки.

— Нет, — улыбнулся я. — Это не для меня. Ты лучше скажи: можешь или нет?

— Да без проблем. Сейчас позвоню, она как раз искала подработку…

Синьорина Антонелла прибыла в ресторан уже через час. Эксцентричного вида молодая симпатичная барышня с розовыми короткими волосами, пирсингом в носу и ярким, как аргоновая сварка, макияжем. С собой девушка притащила огромную кожаную сумку, битком набитую косметикой и всяческими приборами для созидания женской красоты.

— Синьор Маринари, — не скрывая ехидства, Антонелла переводила взгляд с меня на Джулию и обратно. — Наслышана о вас. О-о-о-очень наслышана. Итак? Что за работу вы хотите мне предложить?

— Мне нужно сделать макияж и маникюр одному… м-м-м… клиенту. Только давайте сразу договоримся — никаких вопросов. Вы просто делаете свою работу и получаете честную оплату. Идёт?

— Идёт, конечно, — улыбнулась девушка. — Если вы дадите мне кусочек вашего знаменитого тортика, что был на свадьбе Габриэля Греко, никаких вопросов не будет. Вообще. Я буду нема, как рыба.

— Без проблем.

«Как на свадьбе у Греко» — понятие расплывчатое, учитывая что в торте было пять разных слоёв. А потому я просто-напросто отрезал для синьорины Антонеллу кусочек мильфея, на который в последнее время крепко подсел Ужас Глубин. Уложил кусок на тарелку, облил его малиновым конфи, щедро сыпанул сахарной пудры и воткнул листочек мяты. Синьорина Антонелла оценила. С блаженным видом, она втоптала его меньше, чем за минуту.

— Божественно! — сказала она.

А я сказал, что очень рад, и усадил на стол прямо перед ней чёртову куклу.

— Вот это ваш клиент. Маникюр, макияж как можно ярче и вызывающе, брови, ресницы… короче говоря, сделайте под ключ.

— Кхм, — Антонелла приподняла бровь, но всё же вспомнила, что уже пообещала не задавать вопросов. — Как скажете, синьор Маринари.

Антонелла уставилась на куклу. Кукла уставилась на Антонеллу. Девушка смотрела на своего нового клиента с профессиональным любопытством, а вот у одержимой тряпичной дряни лицо стало выражать испуг.

— Посмотрим, что тут можно делать, — сказала Антонелла и полезла в сумку.

А дальше понеслось.

— Прошу вас, не могли бы вы комментировать то, что делаете? Мне очень интересно.

— Конечно, синьор Маринари.

Сперва девушка наложила кукле на лицо тональный крем.

— На три тоне темнее, чем нужно, чтобы создать эффект загара.

— Или грязи, — ухмыльнулся я.

— Ну-у-у-у… или грязи.

Дальше оборванчику начали рисовать румяные щёчки, и тут я настоял положить погуще. Чтобы прям два закатных солнышка получилось. После Антонелла подвела кукле глаза чёрным карандашом, накрасила губа ярко-красной помадой, и взялась за ресницы.

Клянусь, я даже не подозревал насколько это кропотливая работа! Приклеивая волосок за волоском, Антонелла выращивала вокруг глаз куклы игривые опахала. Ну и наконец — маникюр.

— Давайте сделаем ему разноцветные ногти?

— А давайте!

И к тому моменту, когда Антонелла закончила, я кое-как сдерживал смех. Проклятая кукла явно такого не ожидала. Огромные печальные глаза, розовые щёки, пошлые губы. В сочетании с нищенской оборванной одежонкой, это смотрелось особенно эффектно.

— Ну вот! — я взял преображённую куклу и поставил её обратно в бар. — Кто у наш теперь крашавица? Ты у наш теперь крашавица! Что наша звёздочка? Ты-ы-ы-ы наша звёздочка, — а потом хохотнул и перестал сюсюкать. — Ну что? Говорил же, что накажу?

Кукла молчала. Но мне показалось, что чёрные глазки-бусинки блестят смертельной обидой. А значит, шалость удалась. Оставив отбывать оборванчика наказание в новом образе, я расплатился с синьориной Антонеллой и вернулся на кухню. Впереди меня ждал ещё один день полный забот, гостей и заготовок.

Обед прошёл, как по маслу. Да и вечерняя смена началось более чем спокойно. Надыбав на фермерском рынке замороженных, но всё-таки боровиков, я решил что сегодня специальным предложением у нас будет ризотто с пюре из белых грибов. И хрен с два я испорчу его трюфельным маслом! Забьют ведь! А белые надо любить. Белые надо чувствовать.

Итак, погнали.

В качестве заготовки на ризотто, сегодня для разнообразия я использовал не арборио, а карнаролли. Сколько споров я слышал относительно этих двух сортов в профессиональной среде? Да не счесть! Но сам для себя решил — и уверился на практике — что карнаролли менее капризный. Чуть дольше готовится, чуть медленнее напитывается бульоном, и чуть лучше хранится. То есть для экспериментального блюда — самое то.

Часть грибов я отварил в минимальном количестве воды, затем отцедил бульон и скинул их в блендер. Один «вжух» и готово пюре. Другую часть белых я нашинковал в мелких кубик для структуры.

А в само блюдо помимо всего вышеобозначенного добавил горы пармезана и сливочного масла. Собственно говоря всё. Простая и незамысловатая, но нереально вкусная классика.

— Мамма миа, Артуро, — простонала Джулия, подглядывая мне через плечо. — Я сейчас в обморок от запаха упаду. Это жестоко! Я хочу это съесть прямо сейчас! Целиком!

— Да кто же тебе мешает? — улыбнулся я. — Приятного аппетита. А я пока за залом послежу…

Джулия схватила вилку, прыгнула на мой рабочий табурет и принялась уплетать ризотто, а я направился её временно подменить. Тут же был пойман гостями с ближайшего столика и встрял в семейную разборку. Мужчина с солидными усами и мутным взглядом настаивал, что ему нужно ещё пятьдесят грамм граппы, а вот его жена была против. Не удивлю, если скажу, что жена победила. А я как радушный хозяин заведения предложил мужичку попуститься кофе и потом, ежели охота не пропадёт, то попробовать договориться с женой ещё раз.

— Синьор, — сказал я, наклонившись к мужчине. — Послушайте мудрого совета. Женщины всегда правы. Даже когда не правы. Точнее… особенно когда не правы. Согласитесь с ней сейчас, она это запомнит. Выпейте кофе, а завтра, когда супруга будет в хорошем настроении, она сама предложит вам пропустить лишний стаканчик. Стратегия, синьор, стратегия.

— Думаешь?

— Уверен, — хохотнул я.

Я сходил к Конану, вернулся с чашечкой дымящегося эспрессо и поставил его перед мужчиной. И… врать не буду! На мгновение у меня проскочила мысль попросить лепрекона сделать кофе по-ирландски, но я всё-таки удержался и решил следовать изначальному сценарию.

— Спасибо, синьор, — кивнул мне мужчина.

— Обращайтесь. Если что, у нас тут не только кормят, но ещё и семейные конфликты решают.

А после этого эпизода я был практически сразу же атакован детским садом. В ресторана ворвалась целая куча малых — от дошколят до почти-уже-подростков. Шумные, весёлые, с горящими глазами, они сразу же подбежали к витрине с десертами и прилипли к стеклу, разглядывая пирожные.

Я насчитал семерых. Семь маленьких личностей, каждая из которых уже точно знала, чего хочет от этой жизни. А именно — сладкого.

— Ого, — улыбнулся я. — Вы чьи будете, синьоры и синьорины?

— Мы свои собственные! — бойко ответил мне самый старший, паренёк лет двенадцати. — Нам сказали, что у вас самые вкусные пирожные в Дорсодуро!

— Кто сказал? — уточнил я статистики ради, но:

— Все! — хором ответила мелюзга. — Все так говорят! — и мои маркетинговые исследования пошли под откос.

— Ну если все говорят, значит это правда, — согласился я. — Итак! Что будем брать? Уже что-то выбрали?

А дети выбрали.

— Вот это! С клубникой!

— А мне шоколадное с орешками!

— А мне эклер! Можно эклер⁈

— Хочу корзиночку с кремом!

— Две!

— Три!

— А вон то безе разноцветное, это с чем⁈

Я улыбнулся и начал собирать юным синьорам и синьоринам их заказ. Аккуратно клал всё в специальные маленькие ланчбоксы, и обязательно порционно, чтобы не передрались между собой. В конце концов все маленькие боксы сложил в один большой, перевязал его атласной ленточкой, затем повозился с калькулятором и назвал цену.

— Ой, — сказал самый старший паренёк, стремительно краснея. — А у нас… не хватает.

Я же посмотрел на расстроенные лица и тут же понял, что не хочу на них смотреть. Не на лица то бишь. А именно что на расстроенные. Махнул рукой и сказал, что это за счёт заведения.

— Забирайте так.

— Правда⁈

— Правда-правда. Берите и бегите уже по домам, скоро колокол звонить начнёт.

Дети радостно завизжали, схватили коробку и всей толпой побежали на улице. На пороге старший вдруг резко остановился, вернулся ко мне и попытался всунуть мне мелочь, которую дети планировали потратить изначально.

— Не надо, — настоял я. — Считайте, что вам сегодня просто повезло. Счастливый день… а хотя знаешь, что?

— Что? — насторожился паренёк.

— Есть условие. Вы слушаетесь родителей. Договорились?

— Договорились!

— А ещё расскажете всем вокруг, какие в «Марине» вкусные пирожные.

— Ну это…

— … и так все говорят, — улыбнулся я. — Всё! Беги уже!

Я смотрел вслед ребятне думая, что не обеднею. И только пото-о-о-ом, уже второй мыслью, я подумал о том, что если Венеция действительно подглядывает за мной, то сейчас она, должно быть, довольна.

Что ж. Время к закрытию. Довольная и сытая до икоты Джулия вернулась в зал, а я по случаю того, что последние заказы по кухне уже приняты, решил выйти подышать свежим воздухом. Вышел и тут же стал свидетелем… интересной картины. Не аномальной, но очень-очень-очень странной.

Прямо на моих глазах в стену палаццо напротив врезалась небольшая баржа. Каким-то чудом она сумела добраться по узким каналам до Досодуро прямо сюда и теперь, с безнадёжно пробитым боком, медленно погружалась в воду. Причём что баржа перевозила было понятно сразу — мусор. Целая гора отходов, гнилья и прочей дряни.

Но это лишь полбеды. Как только мусор начал падать в воду и намокать, в воздух тотчас поднялись какие-то странные испарения. Желтоватые и едкие, будто кислотные. Прохожие, которым не повезло в этот момент прогуливаться мимо, и прочие зеваки, заворожённые катастрофой, тут же закашлялись. Кто-то побежал прочь, закрывая лицо руками, а кто-то натянул воротник на нос.

Вонища стояла просто ужасная — смесь тухлых яиц, плесени и кислого молока помноженный на двадцать. Я же стоял, смотрел на эту вонючую катастрофу и понимал, что обычный мусор так пахнуть не может. Тут что-то явно… нет, не химическое. Алхимическое. И на ум сразу же пришло, что это очередная подстава.

— Артуро! — тут же из ресторана выбежала Джулия, на бегу размахивая телефоном. — У нас завтра проверка! Только что звонили!

— Не удивлён, — пробормотал я себе под нос, а кареглазка вдруг резко изменилась в лице и спросила:

— А чем это так воняет?

— Это, дорогая моя, аромат подлости…

Всё понятно, и баржа здесь очутилась неспроста. Пока мусор будет вонять, а вонять он будет долго, это будет проблемой ресторана. Запах есть? Есть. А его источник комиссию не волнует. Изысканно-то как, а⁈

— Ужас какой, — выдохнула Джулия, глядя на тонущую баржу. — Артуро, это конец.

— Не переживай, — сказал я. — Сейчас позвоним в службу и…

— Какую службу, Артуро⁈ Коммунальщики до Дорсодуро месяц добираться будут! Пока заявку примут, пока оформят, пока доедут!

— Понял, — кивнул я. — Всё равно не переживай. Иди обратно в зал, а я всё решу.

Джулия посмотрела на меня с сомнением — признаться, давненько я не видел этот взгляд — но в конце концов мотнула головой и бегом рванула обратно в «Марину».

По понятным причинам, ресторан закрылся чуть пораньше, не дожидаясь колокола Сан-Марко. Последние гости бежали прочь, крепко зажимая нос, а улица обезлюдела, как в самую опасную и аномальную ночь. И что-то нужно делать. Что?

Как всегда договариваться. Спустившись к параллельному каналу, я воззвал к Ужасу Глубин, и Ужас откликнулся.

— Бр-ру-ууу!

— Дело есть, дружище. Выручай. Если не ты, то никто…

Дальше я объяснил, что именно мне требуется от водоворота, а водоворот меня понял. Внезапно, мы обошлись без длительных торгов и опустошения всех холодильников. Андрюха не выказал ни брезгливости, ни лени, и как будто бы только и ждал команды, чтобы начать убирать всю эту гадость.

А хотя… это ведь и его дом тоже. Он ведь рядом с «Мариной» живёт, и понимает, что к чему. И если на секундочку предположить, что у волшебных водоворотов есть обоняние, то ему ведь тоже воняет!

Ужас Глубин вырос в огромную воронку, которая засасывала в себя всю муть, мусор и обломки баржи. Вода в канале аж забурлила, а я решил пронаблюдать за этим около-апокалиптическим зрелищем с любимой скамейки.

Андрей работал мощно. Андрей работал быстро. Водоворот самоотверженно втягивал в себя тонны отходов, и уже через полчаса всё было кончено. Чистый канал, чистый воздух, и ни намёка на подлость, которую решили разыграть против меня Бардено сотоварищи.

— Бр-р-р-рууу!!! — услышал я где-то вдалеке, и прошептал:

— Спасибо.

А утром, как ни в чём не бывало открыл ресторан. И первыми же моими гостями стали ребята в костюмах химзащиты, которые с порога принялись тыкать в меня корочками «службы контроля за общепитом». Экипировка у них была, конечно, серьёзная. Не какие-нибудь хилые респираторы, а настоящие противогазы.

— Доброе утро, синьоры!

— Мф-мф-мфм…

— Проверка-проверка! Провер! Оч! Ка! — пропел я. — Прошу вас, проходите, нам совершенно нечего скрывать! Позвольте поинтересоваться… а это у вас мода такая?

— Мф-мф-фм-м-ффм…

Инспекторы злобно позыркали на меня из-под стёкол противогазов и разошлись кто куда. Один в туалет, другой на кухню, третий в подвал, а четвёртый домотался до бара и Конана. И каково же было моё удивление, когда лепрекон тыкнул инспектору прямо в лицо настоящей человеческой медкнижкой.

Тем временем в зал начали заходить первые гости. Джулия с улыбкой встречала и провожала к столикам, Конан принялся проливать кофе аж через четыре холдера одновременно, а я пошёл на кухню делать свою работу — варить пашоты, прогревать круассаны и собирать чудо-блюда на основе свежих бриошей.

Проверка прошла, что называется, «кругом-бегом». Синьоры инспектора даже не попытались изобразить видимость работы — особенно смешно было наблюдать за тем, как они спешно нюхают холодильники, в противогазах-то. Итого их проверка заняла десять минут, спустя которые меня подозвал к себе толстый коротышка.

— Синьор Маринари, — видимо этот инспектор был не самым главным, но самым понятном через противогаз. — На основании поступивших жалоб и в связи с выявленными нарушениями санитарных норм, ваше заведение подлежит закрытию. Причина — невыносимый запах, антисанитария, наличие грызунов и насекомых. Подпишите, — толстый сунул мне планшет.

— Антисанитария? — улыбнулся я. — Вы о чём сейчас вообще, синьор?

— Запах! — рявкнул коротышка.

— Ну не знаю, — я пожал плечами. — Нормально тут пахнет, я бы даже сказал «вкусно». Вон, гости сидят, завтракают. Синьор! — обратился я к ближайшему столику. — Синьор, прошу прощения, что отвлекаю от трапезы! Скажите, вам чем-то пахнет? Чем-то неприятным, я имею ввиду?

— Нет, — ответил мужчина, слегка нахмурившись. — Кофе пахнет. Выпечкой. Да и всё вроде.

— А вы, синьора? — обратился я к женщине за соседним столиком. — Вам не кажется, что здесь чем-то воняет?

— Что вы? — женщина улыбнулась. — Здесь так вкусно пахнет, что я решила заказать завтрак, хотя собиралась лишь чашечку кофе выпить.

Я театрально развёл руками.

— Вот видите? Все довольны и никаких жалоб. Может, вы адресом ошиблись?

Синьоры инспектора переглянулись. Коротышка недоверчиво снял противогаз и осторожно втянул ноздрями воздух. Удивился. Втянул ещё раз. Тут же его примеру последовали остальные. Целая бригада инспекторов стояла по центру зала, нюхала воздух и не понимала, что происходит.

— Этого не может быть, — пробормотал толстый. — Нам ведь докладывали, что…

— Что вам докладывали? — поинтересовался я.

И тут Венеция, по всей видимости, отплатила мне за доброту по отношению ко вчерашним сладкоежкам. Ни раньше и ни позже, без предварительного сговора, в «Марину» зашла чета Греко — Габриэль и юная прекрасная Валентина.

— Артуро, привет, — Греко с порога насторожился. — А что у тебя тут происходит?

— Да вот же, — я махнул рукой на инспекторов. — Не угомонятся никак. Очередная проверка. Говорят, закрывают.

— По причине? — Габриэль вырвал планшет у толстого из рук и внимательно вчитался. — Органолептическая экспертиза… бла-бла-бла… установила наличие неприятного запаха… бла-бла-бла… в каком смысле «неприятного запаха»⁈ — заорал Греко. — Какая антисанитария⁈ Какие ещё тараканы и где вы здесь увидели мышей⁈ Артуро! У тебя водятся мыши?

— Нет, — честно ответил я.

— Прекрасно! — Греко зафиксировал планшет подмышкой, явно не желая отдавать его обратно. — А теперь синьоры, продемонстрируйте, пожалуйста, фотографии, подтверждающие нарушения. Они ведь у вас должны быть, насколько я знаю.

— Э-э-э-эээ, — потерялся толстый. — Мы, наверное, ошиблись.

— Вы, наверное, нарушили закон!

— Э-э-эээ… а можно получить обратно бумаги?

— Нет! — крикнул Греко, отступая на пару шагов. — Ты у меня присядешь теперь! Фамилию свою назови!

— Что?

— Фамилию!

Толстый подумал-подумал, а потом вдруг крикнул:

— Мышь! — и указал куда-то в сторону бара.

Ну а когда мы обернулись, побежал. И как бы так сказать? Бег в костюме химзащиты не всегда просто даётся молодым и сильным, а в его исполнении так вообще получалась какая-то клоунада. Ну а тем более, что остальные инспектора последовали его примеру. Спотыкаясь, толкаясь и промахиваясь мимо двери, очередная проверка Бардено покидала мой ресторан.

Я же смотрел им вслед и думал: «Весело». А ещё интересно, что они придумают в следующий раз? Если уж даже баржа с мусором не сработала, то для следующей атаки им придётся напрячь все извилины. Но! Это явно не конец.

А ещё вот какая мысль — я с нападками этих гадов справлюсь в любом случае. Но что, если «служба» начнёт точить зуб на кого-то другого? Кого-то, кто слабее? Кого-то, за чьей спиной не стоят друзья? Об этом определённо стоит подумать. И, быть может, уже наконец-то нанести ответный удар…

Интерлюдия. Пелегрино

Этой ночью префект Пелегрино остался ночевать на работе. Для комфортной ночёвки у него было всё что нужно, ведь за потайной дверью, замаскированной под шкаф, скрывалось ещё две комнаты. Одна из которых и была спальней. Причём об этом небольшом секретике знали приблизительно все из окружения префекта, кроме его жены. Почему? Да потому что.

Короче говоря, спал префект с комфортом. С комфортом и ещё кое с кем. А когда проснулся и выгнал «кое-кого», предварительно поспорив насчёт оплаты за услуги, сразу же сел работать. Весь из себя важный, синьор Пелегрино сидел за столом и перебирал бумаги.

Не прошло и получаса, как дверь открылась без стука и на пороге появился синьор Бардено. Лицом глава «службы контроля за общепитом» подозрительно сильно напоминал провинившегося пса.

— Ну? — вместо приветствия сказал Пелегрино. — Докладывай. «Марина» закрыта?

— Не получилось, синьор префект.

— Что значит «не получилось»?

— Я всё сделал, как вы велели. Позвонил куда надо, но…

— Но! — Пелегрино ударил кулаком по столу. — Да как вообще возможно какое-то «но»⁈

— Мусор исчез…

— Да ты же кретин! Ты неудачник! — заорал Пелегрино, вскакивая с кресла. Лицо префекта налилось кровью, и тут же стало душно. — Я доверил тебе такое простое дело, а ты не смог! — с целью глотнуть воздуха, префект зашагал к окну. — Один жалкий ресторанчик! Один жалкий поваришка! Причём специально обученные люди должны были сделать всё за тебя, но ты не смог!

Со злостью дёрнув ручку, Пелегрино раззявил окно настежь. Поскалился, глядя на утреннюю улочку, немного успокоился, а затем обернулся и спросил:

— Чувствуешь?

— Что чувствую, синьор Пелегрино?

— Чувствуешь запах Венеции? Это запах свободы! Свободы от всякого недостойного отребья, от чужаков и выскочек! И мне очень не нравится, что такие как Маринари дышат с нами одним воздухом! Ты понял меня⁈ И пока я здесь главный, воздух Венеции будет чистым и прекрасным! С тобой или без тебя!

Чтобы закрепить свой театральный экспромт, префект с наслаждением втянул воздух полной грудью и тут… тут вдруг зашёлся в жутком кашле. Из глаз полились слёзы, а лицо покраснело ещё пуще прежнего.

— Какого чёрта⁈ — прохрипел он, явно задыхаясь.

А затем высунулся из окна, посмотрел вниз, на канал и увидел как из воды, прямо под окнами префектуры, начали подниматься пузыри. Сперва. Ну а потом — кучи мусора. Те самый отходы с баржи, пропитанные специальной алхимической смесью, которую Пелегрино лично заказывал у проверенных людей.

Мусор всплывал и расползался по воде, а люди в ужасе бежали прочь от канала.

— Как? — прошептал префект. — Как это вообще возможно?

— Течение, — робко предположил Бардено. — Наверное была отмель, а после мусор прибило сюда течением…

— ЗАКРЫТЬ ВСЕ ОКНА В ЗДАНИИ!!! — заорал префект. — БЕГОМ!!!

Бардено бросился выполнять приказ, но запах уже проник внутрь. Густая и буквально осязаемая вонь въедалась в стены, в ковры, в шторы и в дорогой костюм префекта.

Ничего не помогло. Через час всё здание префектуры провоняло так, что дышать без рвотных позывов было категорически невозможно. Пришлось срочно вызывать специальные службы, и уводить сотрудников. Тех, кто имел такую возможность.

Ведь впереди у префекта было важное совещание, которое никак нельзя было отменить или перенести. А потому прошло оно по расписанию, вот только сидели чиновники в противогазах, которые им любезно одолжил синьор Бардено из «службы по контролю за общепитом».

На этом же собрании было решено на недельку закрыть префектуру, вот только сам Пелегрино прекрасно знал об алхимическом составе и сомневался, что эта вонь выветрится через недельку. В техническом задании алхимикам он чётко прописал, чтобы здание «Марины» воняло всегда.

— Странно, — прошептал префект в пустоту после совещания. — Очень странно.

Пелегрино не понимал, как возможно было за одну ночь перенести несколько тонн затонувшего мусора с место на место. Но одно он знал точно — Артуро Маринари заплатит за это унижение. За эту вонь, за проваленное совещание, за то что посмел существовать в его городе, и дышать с ним одним и тем же воздухом.

— Ещё посмотрим кто кого, — пообещал префект пустому кабинету. — Это ещё не конец, Маринари. Это только начало…