Приют для души

Глава 6

— Ну что, договорились? — Голос Хасана в трубке вернул ее в действительность.

— Договорились… — «О чем, интересно?»

— Тогда я тебя жду.

— В смысле?

— Эй, алле! Я сказал: не завтракать — плохая привычка, будем исправлять. Спускайся, я тебя внизу жду.

— Сейчас? Но у меня еще волосы мокрые, и я не одета, и вообще…

Так и случилось, и во вторую встречу она предстала перед ним опять растрепанная, без макияжа, в джинсах, футболке и шлепках.

Он оказался ниже, чем она его помнила, и как-то мощнее. Обросший, тоже в джинсах и шлепках на босую ногу. И теперь, при утреннем свете, она поняла, что он определенно моложе двадцати пяти. И очень хорош собой.

— Ну что, пойдешь за меня замуж? — между омлетом и кофе…

— Справишься со мной?

— Зачем с тобой справляться, ты ж не лошадь….

Прямой, простой, без изысков, с ямочками на щеках и добрыми глазами.

— Я тебе только жизнь испорчу, я капризная и вздорная.

— Как-нибудь решим эту проблему.

«Ах, вот как, значит, я уже и проблемой стала».

Их завтраки стали почти ежедневными, он приезжал и ждал ее внизу. Она, не особо заботясь о нарядах и макияже, спускалась, и они ехали куда-нибудь в центр.

Ей было просто и спокойно, она по-прежнему рассказывала ему о своих планах, о работе, о всяких смешных и не очень казусах своих будней. Когда у них было свободное время, после завтрака они бродили по городу, где, буквально на каждом шагу, он рассказывал ей исторические факты: он оказался просто ходячей энциклопедией и помнил что, где и когда построили и где кому памятник установили. Несколько раз он ждал ее возле дома или звонил, и просил спуститься, и отдавал ей разные фрукты и шоколадки.

Как-то мягко, постепенно, без громких потрясений, без бурного романа и признаний он стал частью ее жизни, и они теперь завтракали вместе уже на кухне. Это скорее было похоже на жизнь двух друзей, проживающих под одной крышей: у каждого из них были свои интересы, каждый проводил время со своими друзьями. Он порой, уходя утром, коротко кидал, что пару дней его не будет, и она желала счастливого пути, не спрашивая, куда он едет. Она, правда, уезжая из города, предупреждала его, куда она едет и когда вернется.

— Я иду в ресторан с друзьями, не хочешь со мной?

Он отказывался, и она уходила, недоумевая.

Иногда она не видела его несколько дней или недель, но его телефонные звонки никогда не прекращались. Она не интересовалась, где он, а он ничего не рассказывал. Она не скрывала, что ходит в рестораны или ночные клубы, когда он уезжает, и он не выражал никакого недовольства, как-будто ему было все равно. Это были совершенно непонятные, но в то же время не душившие ее отношения. Она была абсолютно свободна в выборе своих поступков, и в то же время они жили вместе.

Однажды, во время его очередного отъезда, когда она была на какой-то вечеринке, ей показалось, что она видит его лицо. А потом она потеряла его из вида. «Быть того не может, зачем бы ему врать?»

Она ничего не сказала ему позже. И даже увидев его в кафе однажды днем, где он увлеченно болтал с блондинкой, наматывая ее «естественно крашеные» пряди себе на палец, не спросила, что происходит. За два дня до этого он сказал, что уедет ненадолго.

Она решила не портить себе нервы и не выяснять отношения. Просто взяла билет на первый чартер, кота отправила в ссылку и улетела отдыхать. Телефон она, естественно, отключила.

Больше, чем обувь и дорогие машины, она любила только путешествия. Ее сердце останавливалось, когда лайнер разгонялся для взлета, и каждый раз она клялась, что никогда больше не сядет в самолет. Но буквально через три месяца ее ноги помимо ее воли двигались в сторону авиакасс. Путешествия не только забирали ее деньги, они давали ей силы, она забывала в них обо всем на свете и всегда возвращалась как будто обновленная. Как будто она не улетала, а умирала на несколько дней и потом с новыми силами возвращалась в земную жизнь.