Приют для души

Глава 7

Он ждал ее у подъезда. Осунулся. «Надеюсь, он не все пять дней провел под окнами».

— Почему ты не заходишь? У тебя же есть ключи. — Она решила не вспоминать ему крашеную блондинку, тем более что неделя дайвинга убила в ней весь негатив.

— Хорошо отдохнула? — он взял ее чемодан.

Ей это понравилось — ни выяснений, ни вопросов, ни упреков, ни скандалов — прошло и прошло.

— Пойдешь со мной в ресторан? Я тебя с братом познакомлю.

Вообще-то у нее были другие планы. Каждый раз, возвращаясь из поездок, она неслась к подруге, ребенка которой она обожала, а вечером к друзьям. Но, наверное, для него это важно, раз он даже в ресторан ее зовет. А может, объясниться хочет. Да еще и с родственником собирается знакомить.

— Хорошо, пойдем.

Она любила ночной Питер. Днем она тоже его любила, но с наступлением темноты он становился совсем другим — более роскошным, каким-то душевным и стопроцентно своим. Не было ни одного приличного ресторана или клуба, где бы ее машина не засвечивалась в течение ночи. Плавно перетекая из одного заведения в другое, выслушивая новости, из которых больше половины были сплетнями, ловя на себе взгляды знакомых и не очень и отдавая взамен свои, она чувствовала себя как рыба в воде.

Это определенно был ее мир, который те, кому был этот мир недоступен, называли пустой фальшивкой. Как бы это ни называлось, она любила дорогие авто на паркинге, любила тусовщиков, она любила фейсконтроль, зная, что внутрь пропустят только самых-самых, даже не смущаясь, она любила эту атмосферу. Ночная жизнь была ее привычкой, она не задумывалась, пойдет или нет. Она не выбирала наряды, для нее это не было каким-то особым событием. Она не раздавала всем знакомым журналы, где освещалась ночная жизнь и мелькали ее фотографии. Это было само собой разумеющееся, что она там, и это определенно ей нравилось. Не было никаких громких скандалов или разборок — ничего общего с ночной жизнью девяностых.

Тусовка в нулевых — это респектабельный закрытый клуб. Ночная жизнь в начале двухтысячных была самая интересная. Потом уже в хороших ресторанах замелькали поддельные бренды, на парковках китайские авто с претензией на «люкс» и красные лаковые сапоги, а посетители литрами пили пиво и выясняли отношения. Нет, это уже был не Питер, это были не рестораны, а столовки, как она их называла, это уже наступала какая-то серая усредненность.

Обо всем этом она думала, сидя с ним в недавно жутко модном месте и разглядывая чью-то сумку с огромными буквами DG, выложенными пластмассовыми камнями, небрежно кинутую на столик.

«Интересно, какой ты на самом деле…», — она посмотрела на Хасана, пытаясь понять, что же дальше. Это понятно, что у него присутствует какая-то другая жизнь, но спрашивать не хотелось, а он ничего не рассказывал. Блондинку она ему не напоминала, но сама из головы картинку выбросить не могла. Это была не обида, не ревность, просто голый прагматизм — все и так понятно, зачем ей распыляться, если он и без нее хорошо проводит время.

— Это мой брат. — Ее выдернули из раздумий.

Возле их столика стоял… Хасан… Нет, конечно, Хасан сидел напротив нее, а рядом стоял еще один Хасан. В голове замелькали картинки: …вот она оглядывается, когда они впервые встретились — другие глаза… вот мелькнуло его лицо в ночном клубе… вот он наматывает на палец крашеные лохмы хихикающей дурочки… «Черт, да их двое».

— Это Хусейн, мы двойняшки, — как-то сразу, по смеющимся глазам Хасана, она поняла, что он знает о ее сомнениях. — Ты знаешь, что иногда рождаются двойняшки и иногда даже тройняшки.

Она знала. Но изо всех сил хотела бы это когда-нибудь забыть.