Проданная

Глава 22

— Отец! — не жду, пока окончательно приду в себя.

Заставляю себя подняться и влетаю в кабинет.

И тут же замираю.

Никогда не видела его таким раздавленным! Того, кто всегда казался мне непробиваемым! Самым уверенным, самым сильным, да практически всемогущим!

У отца было много врагов, — да и у кого их нет там, где вращаются такие огромные деньги, решаются самые главные вопросы? Но все они разбивались о него, иначе и быть не могло!

Теперь же он постарел будто лет на десять.

Измученно сгорбился над столом, закрыв лицо руками.

Впервые мне становится жаль отца! В первый раз вижу в нем просто человека, у которого тоже есть слабости. Которому может быть тяжело. И это поражает.

Забыв про Санникова, обхожу стол и обнимаю его.

— Сядь, Софья, — устало машет рукой на стул. — Нам надо поговорить.

Медленно поднимается к бару, наливает себе виски. Полный стакан до краев. Как же это все непохоже на него!

Садиться обратно в кресло, не поднимает на меня глаз. Залпом выпивает все налитое, и я вдруг понимаю, — он просто не может начать этот разговор!

— Я все слышала, — деваться некуда, приходится признаться. — Это правда?

— Что именно? — отец вымученно усмехается.

— Про Санникова. Про контракт…

— Да, Софья. Про контракт — правда. Его отец действительно был моим другом детства. Чего-то начав достигать в жизни, мы решили объединить наши капиталы. В контракте действительно прописано условие о твоем браке с его сыном, Стасом. Это была гарантия того, что никто не выйдет из бизнеса, никто никого не кинет.

— Но… Это же бред! Средневековье какое-то! Такие условия в контрактах незаконны! И почему ты его не отменил?! Я не понимаю! Как ты вообще мог вот так распорядиться моей жизнью?!

— Это не Средневековье, Софья. Обычное дело. В наших кругах договорные браки заключаются еще даже до рождения детей. И подписывать ничего не нужно. Все знают, что своего слова никто назад не заберет. Это чревато кровопролитием.

Трясу головой, чтобы напомнить себе — все это мне не снится. Это реальность! Самая настоящая! Изнанка той роскоши, в которой я жила!

— Ничего личного, просто бизнес, да, отец! — взрываюсь. — Плевать даже на счастье собственных детей! Лишь бы зарабатывались деньги и увеличивалась власть!

— Софья… — устало трет переносицу. — Мы не всегда знаем, что для нас счастье. Влюбленность? А что дальше? Под ней нет никакой почвы. Да и она гарантий на счастье не дает. Испокон веков так поступали. Объединение семей, капиталов, общего влияния. В этом сила. Ты просто не понимаешь. Уважение и общие интересы серьезный фундамент для семьи. Самый главный.

Выдыхаю, чтоб не взорваться. Терпеть не могу, когда за меня решают! Нет, ну как он мог?! В голове не укладывается!

Хотя…

Не это сейчас самое главное!

— И… Что теперь с этим договором?

— По сути ничего, — вздыхает. — Михаила давно нет в живых, да и дела общего у нас давно нет. Договоренность существует только формально. На бумаге.

— Ее же можно аннулировать? Да она незаконна в любом случае!

— Это всего лишь мое слово, Софи, — снова потирает переносицу. — Бумага и формальности не имею значения.

— А остальное? Про отца Санникова? Про его мать? Это тоже правда?

Холодею, подбираясь к главному вопросу.

Ответ, который я могу получить, пугает до чертиков.

— Кроме общего дела каждый из нас имел и свой, отдельный бизнес, — вздыхает отец. — Михаил всегда был рисковым, полез туда, куда не стоило. Оказался не просто в дерьме, в мясорубке. Вышло так, что то, что было общим, перешло ко мне.

Значит, правда.

Можно дальше и не вникать в подробности.

Каждый подаст это со своей стороны, так, как сам представляет.

Но у Санникова есть повод нас ненавидеть! Желать мести! Страшной мести…

Ведь он уверен, что отец убил его родителей!

Теперь понимаю его взгляд, его ярость.

Вот почему он так на меня смотрел, так обращался. Бросал те жесткие слова, называл шлюхой.

Господи, да он же ненавидит меня всей душой!

Даже представить страшно, что он способен со мной сделать.

Убить?

Внутри все покрывается коркой льда.

Способен ли Стас на такое?

Как я поняла, он хочет причинить моему отцу такую же боль, как тот причинил самому Стасу.

Но может ли он так просто расправиться с ни в чем не повинным человеком?

Одно дело ненависть, убийство же — это уже совсем другое…

Или…

Он будет убивать меня не физически, нет!

Заберет меня к себе и будет просто издеваться, уничтожать морально!

Вот чего он хочет!

Чтобы я сломалась, как и его отец!

И что же? Как далеко Санников готов зайти? Доведет меня до самоубийства или психиатрической лечебницы?

Что же тогда означают его слова насчет шанса? По-человечески, так он сказал? Что он имел в виду?

Нет, с ним уж точно ничего не может быть по-человечески! Зачем тогда ему эти свидания?

Или он хочет влюбить меня в себя? Добиться, чтобы я бросила ему под ноги свое сердце, чтобы потеряла голову, стала жить только им одним? А после попросту растопчет?

Черт!

Зачем я только приехала!

Зачем показалась ему на глаза!

По всему выходило, что Санников обо мне забыл!

И, наверное, я могла бы вполне спокойно продолжать жить дальше, если бы не вчерашняя случайная встреча!

— Я не понимаю. Если он твой враг, то почему бывал у нас в доме? На твоих приемах?

Да при всем, что я узнала, он и близко к нашему дому не должен был подходить!

— Он меня не спрашивал, — отец тяжело разводит руками. А мое сердце в который раз за сегодня замирает.

Что значит — не спрашивал?

У него столько слияния, что отец вынужден считаться с его желаниями? Против собственной воли? Не представляла, что такое возможно! Что существует человек, способный на него надавить!

— Послушай меня, Софи, — отец хватает мои руку, крепко сжимая. — Санников — страшный человек. Даже не понимаю, как ему удалось выстроить целую империю с нуля. Как сумел обрасти такими связями и возможностями, которых даже мне не перебить. Я ничего не могу с ним сделать. Все его дела действительно так идеальны, что поймать на чем-то его невозможно. И за его спиной стоят очень влиятельные люди.

— То есть… — воздуха катастрофически не хватает. — Ты хочешь сказать, что не сможешь от него защитить? Что будет так, как он решил? Нет никакого шанса?

Я будто в какой-то страшной сказке. Реальность рассыпается на куски, ползет перед глазами черными пятнами.

— Держись от него так далеко, как только можно. Я сделаю все, чтобы тебя уберечь, но… Если все же не сумею, вот номер телефона. Лучше его запомни, а саму запись уничтожь. Позвони, если Санников все же настигнет тебя…

Ошарашенно беру листок с цифрами.

Не верю, что все это происходит именно со мной.

Не представляю, что мне может пригодиться этот номер без имени.

Что все зайдет дальше, чем просто угрозы…

Бред. Это страшный, ужасающий бред, скорее похожий на выдумку безумца, а не моя жизнь!

— Отец? — выдыхаю напоследок. — Ты правда любил его мать?

— Элю? Да. Она была первой любовью. Мы с Михаилом оба пропали, когда встретили ее.

Черт! Как же отвратительно скребет под сердцем! Неужели отец действительно разорил друга из-за той женщины?

— А мама? Как же она?

— Маму я встретил намного позже, малыш. Не скажу, что любил ее без памяти, но… Мы были счастливы вместе. По-своему.

Грудь раздирает окончательно.

Хочется вцепиться во все, что попадает на глаза и рвать. Раздирать, крушить!

Все вокруг — ложь, все — неправда!

Отец оказался вовсе не таким, каким я его знала!

И никогда по-настоящему не любил мать! Все это время он был одержим совсем другой женщиной! Ведь их контракт на меня и Санникова был заключен уже после моего рождения… А значит, он и тогда любил его мать…

И разорил друга ради того, чтобы она пришла к нему? Больше не знаю, чему верить. Все рушится, как карточный домик. Все. Перед глазами красная пелена.

И только одно я вижу несокрушимым и настоящим во всей своей жизни.

Ненависть Стаса Санникова. Его желание отомстить.

В этом уж точно нет никаких сомнений!

— Софи… — рука отца снова накрывает мою. — Все это не совсем так, как ты сейчас видишь… Не так. Тебе просто нужно отдохнуть. Мы после поговорим. Обо всем, очень подробно. Сейчас ты воспринимаешь все неверно… Я после все объясню…И ты меня поймешь.