Проданная

Глава 70

Подхватывает на руки, на плечо забрасывает. Совсем не нежно. Уцепиться рукам и за рубашку приходится, чтоб не свалиться вниз.

Запихивает на заднее сидение, усаживаясь рядом.

Рывком — к себе на колени. И снова — до хруста в ребрах к себе прижимает.

И пусть рычит. Пусть челюсти сжаты, ноздри раздуваются так, что чуть не вылетает огонь. Пусть полыхает этим взглядом, что от ярости до костей пробирает.

Я все равно расплавляюсь и млею.

От того, как нежно при этом гладит, проводит ладонями по спину. От того, что в глазах, там, глубоко, за яростью его плещется.

— Дурочка, — тихо, хрипло, прижимаясь лбом к моему. — От меня уже не сбежишь. Никогда не сбежишь, Софи-ия!

Эх, Санников. Мне, чтоб от тебя сбежать, собственное сердце с мясом вырывать приходится. Саму себя ведь рядом с тобой оставляю.

Резко вытаскивает из машины, когда добираемся. Буквально волочит за собой, ухватив за руку.

Не успеваю за его широким, размашистым шагом.

Замечает, подхватывает на руки, ногой почти выбивает входную дверь.

— А вот теперь поговорим, Софи-ия, — опускает на пол.

Дышит тяжело.

И уж точно не от тяжести моего тела.

— Поговорим! — дергает на себя за талию.

Вся нежность вдруг рассеивается в один миг.

— Что это ты себе надумала?

А мне спокойно вдруг становится. Так спокойно, будто все наладилось. Будто все хорошо. Будто я дома.

Только теперь замечаю, какой он взъерошенный.

Волосы густые во все стороны торчат.

Рубашка растрепана, пуговицы сверху отлетели.

А пол… Почему под ногами что-то белое? Откуда?

Боже!

Белые розы! Они везде!

Весь пол засыпан лепестками.

Огромные букеты в длинных широких вазах на полу!

Правда, половина из них сломана, словно огромный слон по ним потоптался.

И сломанные цветки, оторванные бутоны так и валяются под ногами, поверх ковра из лепестков.

— Что это?

Перевожу изумленный взгляд на Стаса.

— Вот это все? — обвожу рукой в ответ на его недоуменный взгляд. — Ну, розы эти! Стас?

— Это? — Стас моргает, будто впервые видит или забыл.

— Это я предложение любимой женщине хотел сделать, — отвечает мрачно, глядя исподлобья. — Но, видно, уже неактуально. Вот кольцо. Можешь выбросить, как собиралась выбросить все, что между нами было.

Даже рот приоткрываю. Не могу сдержаться.

Предложение? Мне? А кольцо… Это просто мечта!

Розовые бриллианты играют красками даже при тусклом свете! А ведь говорили, что под то самое колье, с которого все началось, гарнитура не найти!

Но Стас нашел. Естественно! Разве для него бывает невозможное!

— Я ничего не вышвыривала, — возвращаю в его раскрытую руку кольцо, глядя на то, как он морщится, будто от зубной боли.

— Это все ты, Стас! Ты! Зачем это все? Вся эта ложь? Любовь, предложение? Зачем?

— Какая ложь, София? — тяжело сглатывает, прочищая горло.

— Ты ведь женат, Стас. Думал, я никогда не узнаю? Тогда к чему этот фарс с предложением? Двоеженство у нас пока еще не действует! Или ты и тут все уже решил? Специально для тебя приняли новый закон?

— Женат? — Стас смотрит на меня с совершенно искренним недоумением. — Ты… Из-за этого? Поэтому сбежала?

— А по-твоему, это не повод! — вскидываю голову, прожигая его глазами.

Оба они такие. Жена, вот мелочь. Ерунда. Искреннее такое у него изумление! Одно слово — самцы! Что он, что Роман его этот!

— Я таки запру тебя в подвале, Софи-ия! — рычит, притягивая к себе снова. — Глупая. Я-то уже подумал…

Отталкиваю его обеими руками. Изо всех сил. Не даю накрыть свои губы поцелуем, когда он почти прикасается к ним.

Черт, ну что за человек. Взгляд уже пьяный. Счастливый. Он точно ненормальный!

— Стас. Это очень серьезно. Прекрати! — выбрасываю руки вперед, не давая ему приблизиться и снова сгрести меня в охапку.

— Если тебя смущает тот факт, что у меня есть жена, — бросает взгляд на часы. — То можешь расслабиться. Я уже минут пять, как вдовец.