Прокаженная. Брак из жалости

ГЛАВА 19

АЛЕКСАНДРА

После нашей прогулки я впервые заснула в этом доме спокойно, не чувствуя себя лишней или обузой. И снился мне тоже замечательный сон — мы вновь гуляли по берегу, только на этот раз я шла сама, своими ногами. Я с поразительной ясностью ощущала, как теплый, сухой песок проскальзывает между пальцами, как упругие волны омывают щиколотки. Вокруг было лето, воздух дрожал от зноя, и мне до боли, до щемящей тоски в груди хотелось броситься в прохладные объятия моря, поплыть, почувствовать свою силу и свободу.

И, конечно же, проснулась на рассвете с горьким осадком на душе и привычной тяжестью в неподвижных ногах. Но решительно прогнала эти мысли, после замечательного дня — это не повод огорчаться. Мои ноги не вернуть, так что глупо о них плакать. Надеялась, что пройдет еще немного времени, и я перестану даже думать в этом ключе, постоянно сравнивая свою нынешнюю жизнь с прошлой, сокрушаясь о том, что я что-то безвозвратно упускаю. Пока же это получалось плохо — воспоминания о том времени, когда я была активной, самостоятельной и с моим телом не нужно было возиться, как с беспомощным ребенком, были еще слишком свежи и болезненны.

Виктория тоже была воодушевленная походом. Не так много нужно ребенку для счастья — всего лишь внимание близких людей.

— Чем сегодня планируете заняться? — поинтересовался Фредерик за завтраком.

— Сошьем наряд для Лукерьи! — опередила меня с ответом Виктория, вся переполненная энтузиазмом, — Из тех ракушек, что мы собрали!

— Вы же мне поможете? — направила свой взгляд на меня.

— Конечно, — улыбнулась ей, — Но потом мы должны непременно приняться и за твой наряд.

— У нее много купленных платьев, можно не торопиться. Ваше платье готово?

— Да, — кивнула. По возвращении с прогулки мне уже доставили долгожданную посылку с жемчугом, и я провела полночи за работой, совершенно не чувствуя усталости, одухотворенная и умиротворенная. Я расшивала подол и лиф мельчайшим жемчугом, который переливался, как слезы русалки, обещанные названием папиной фермы. Получилось, должна признать, изумительно — элегантно и в то же время волшебно.

— Вы выглядите довольной результатом, — заметил Фредерик, и в его голосе прозвучала легкая, одобрительная усмешка.

— Так и есть. Когда работа выходит именно такой, как ты задумал, это приносит особенное удовлетворение.

После завтрака мы с Викторией сразу же переместились ко мне в комнату, превратившуюся в мастерскую, и с головой ушли в дело.

Создание наряда для куклы Лукерьи заняло у нас куда больше времени и сил, даже чем пошив моего настоящего свадебного платья. Мой жемчуг был уже готов к работе, а вот с ракушками дело обстояло куда сложнее.

— Может, просто приклеим их? — предложила Вики, устав от монотонного труда.

— Они не продержатся долго, — объяснила я, — Ракушки довольно тяжелые, и любой клей со временем отстанет. Нужно пришивать. Так надежнее и красивее.

И мы принялись за кропотливую работу. Вооружившись тончайшим шилом и огромным терпением, я аккуратно, миллиметр за миллиметром, проделывала крошечные отверстия в краях ракушек, чтобы не треснула хрупкая перламутровая поверхность. Виктория с серьезным видом, высунув кончик языка, нанизывала их на прочную шелковую нить, создавая подобие чешуи для русалочьего хвоста.

— Так красиво, — с неподдельным восхищением прошептала она, когда работа была закончена и она рассматривала готовое творение.

Я же была довольна ее прекрасным настроением.

— Ваше платье тоже. Вы будете красивой невестой.

— Спасибо, — ее искренняя, чистая похвала согрела мне душу. Это очень приятно.

Платье, которое я создала для себя, было намеренно простого кроя, без пышных юбок и сложных драпировок. Но в его лаконичных линиях, в изящном вырезе и, конечно, в мерцающей жемчужной россыпи было что-то необъяснимо притягательное, заставляющее взгляд задержаться.

Я знала, что в пышном, объемном свадебном наряде выглядела бы на инвалидном кресле нелепо и даже карикатурно.

Оно не пыталось ничего скрыть или изобразить — оно просто было красивым. И в этом была его сила. Уже завтра вечером мне предстоит его одеть и предстать перед гостями.

— Вы волнуетесь? — спрашивает, подходя к платью ближе.

— Да, — не стала скрывать от девочки свои переживания.

— Почему? — ее большие, ясные глаза смотрят на меня с неподдельным любопытством.

Столько причин, но стоит ли их перечислять ребенку? Страх оказаться недостаточно убедительной актрисой? Боязнь жалости или, что хуже, скрытых насмешек?

Ничего волнительного нет в почти обычном вечере — просто улыбаться и кивать, принимая поздравления с бракосочетанием.

И если совсем откровенно, у меня какое-то нехорошее предчувствие, словно что-то может пойти не так. Не знаю, что именно. Вдруг нас разоблачат или мачеха заявится без приглашения.

Внутри меня столько страхов, что лучше некоторые даже не озвучивать. Виктории непременно нужно учиться быть смелой, а не как я — трусихой.

— Потому что это ответственное мероприятие. Нужно выглядеть и вести себя соответствующим образом, — выбрала самый простой и безопасный вариант.

— Я тоже не люблю такие мероприятия, — проговорила она, смешно надувая губы, — Но на ваше я бы сходила, но папа сказал, что там будут одни взрослые.

Фредерик мне об этом ничего не сказал. Промолчал даже, когда мы говорили о платье для Виктории за завтраком. Может, именно поэтому советовал не торопиться. Или он не понял, что этот наряд именно для свадебного вечера?

— Думаю, просто он не нашел тебе гувернантку, чтобы присматривать за тобой там, — нашла вескую причину и для девочки, и для себя.

— Я умею себя вести, — тут же нахохлилась.

— Дело не в тебе.

— Тогда в чем?

— Твой отец просто не хочет, чтобы ты злилась и скучала в углу, пока мы будем выполнять свои взрослые обязанности.

Она помолчала, обдумывая мои слова, но ее нахмуренный лоб выдавал, что объяснение ее не до конца убедило.

— Действительно хочешь присутствовать?

— Да.

— Я поговорю с твоим отцом. Но ничего не обещаю, — неизвестно как он отреагирует на этот разговор.

Мы пообедали с Вики в комнате, а потом все же добрались и до платья малышки.

— И не устали вы? — вечером заглянула Марта, — Второй день иглу из рук не выпускаете?

— Мне нравиться этим заниматься. Не беспокойтесь, Марта. Мистер Демси вернулся?

— Да, только что. Хмурый пришел, я вам доложу. Вид озабоченный.

— Да? — во мне шевельнулась тревога, — Может, дела какие?

— Наверное, работы много, — предположила Марта, пожимая плечами, — Или предпраздничные хлопоты. Не люблю я, когда он такой, буря потом обязательно грянет.

Я засомневалась, что сейчас подходящий момент говорить с ним на его нелюбимую тему капризов дочери. Но, вспомнив свое обещание, коря себя за трусость, все же решилась. Подгоняемая чувством долга, отправилась к нему в комнату.

— Марта, я просил меня не беспокоить, — раздалось раздраженное после моего робкого стука в дверь. Фредерик появился на пороге в распахнутой рубашке, из-под которой на груди виднелись капли воды. А его темные волосы были мокрыми и взъерошенными после ванны.

— Простите, не хотела вас тревожить, — пробормотала, чувствуя, как горит лицо, готовая уже развернуться и уехать.

— Все в порядке, Александра, — его тон смягчился, — Я подумал это Марта. Вы что-то хотели?

— Да, — смущенно ответила, когда он отступил, приглашающим жестом пропуская меня к себе. Я заехала внутрь, старательно опуская глаза к ковру, пока он торопливо застегивал пуговицы на рубашке.

— Что-то по поводу завтрашнего вечера? — сделал верные выводы.

— Да. Виктория хотела попасть на него, — перешла сразу к делу, отчего-то чувствовала себя неловко в этой мужской комнате, наполненной ароматом и энергетикой Фредерика. Слова давались с еще большим трудом.

Он устало растер ладонью лоб, и я увидела, как напряглись его плечи.

— Александра, для нее же лучше будет остаться в своей комнате, — он говорил спокойно, но я отчетливо видела тень недовольства в его глазах. Ему явно не нравилось мое вмешательство.

— Марта может присмотреть за ней. Совсем не долго. Буквально полчаса.

Он молчал, пристально смотря на меня.

— Да, я помню, что мое прошлое предложение обернулось неудачей, но, мне кажется, она может украдкой пробраться на вечер. Это гораздо хуже. А так она утолит свое любопытство и спокойно отправиться спать.

— Тут вы правы, — наконец произнес он, и я почувствовала, как напряжение внутри ослабло, — Хорошо, я распоряжусь. Что-то еще?

— Нет, это все.

— Вы готовы? — вдруг спросил он, имея в виду нашу свадьбу.

— Нет, — замотала головой, — Но я непременно буду, — улыбнулась, — А вы? Выглядите усталым.

На секунду мне показалось, что он хочет что-то рассказать, но через миг он собрался и проговорил иное.

— Много дел. Завтра мы покончим с одним из них, и станет легче.