Прокаженная. Брак из жалости

ГЛАВА 3

АЛЕКСАНДРА

Вечерний чай в гостиной превратился в пытку. Отец, откинувшись в кресле, методично стучал пальцами по подлокотнику, пока прислуга разливала ароматный бергамотовый настой.

— На осеннем балу я представлю тебе лорда Хартвилла и лорда де Врети, — неожиданно произнес он, — Оба достойные кандидатуры.

Фарфоровая чашка дрогнула в моих руках. Чай оставил горький привкус на языке.

Пришло время признаться, тянуть больше нельзя.

— Батюшка, мне нужно сказать вам...

— Если это очередной каприз насчет ателье — после замужества решай это с мужем.

— Я встретила одного молодого человека…

Тишина повисла тяжелым пологом. Даже часы в углу замерли.

Отец медленно поставил свою чашку.

— Кто он?

— Генри Вельспар. Его семья держит лавку тканей на набережной. Я...

— Торговец? — спросил, не дав договорить.

— Да, но… Он хороший человек.

— Александра, — когда отец называл меня полный именем, ничего хорошего ждать не стоит, — Дело ведь не в этом.

Отец медленно поднялся из кресла, его тень легла на меня тяжелым покрывалом. В глазах не было гнева — только усталая печаль, словно я в сотый раз повторяла детскую глупость.

— Дорогая моя, — начал он мягко, поправляя перстень с фамильным гербом, — Ты думаешь, я против твоего счастья?

Я молчала, сжимая в руках платок.

— Этот... молодой человек, — отец сделал паузу, подбирая слова, — Ты уверена, что знаешь его истинные намерения?

— Он ни разу не...

— Не просил денег? Не интересовался твоим наследством? — папа подошел к камину, где вяло тлели поленья, — Как ты можешь быть уверена, что он не охотник за приданым? Такие, знаешь ли, умеют надевать маски обходительности.

Я вскочила, чувствуя, как жар разливается по щекам:

— Он даже не знает, кто я! Первый месяц вообще думал, что я дочь купца!

— Тем хуже, — отец повернулся, и в его взгляде мелькнуло что-то острое, — Значит, водил тебя по темным углам, не удостоверившись в твоей безопасности?

Это было нечестно. Я стиснула зубы:

— Познакомьтесь с ним. Хоть раз увидьте его — и вы поймете...

— Александра, ты — последняя из рода Рудсов. Наши предки заключали браки с королевскими домами. Твоя прабабка отказала герцогу Орлеанскому!

Он провел рукой по лицу, смывая маску строгости. На мгновение передо мной был просто усталый мужчина.

— Даже если он ангел во плоти... общество не простит тебе этого выбора. Ты станешь изгоем. Дети твои будут плебеями. Ты хочешь этого?

— Батюшка, я прошу лишь об одном — взгляните на него. Всего один раз.

Тишина растянулась. В камине треснуло полено, рассыпав искры.

— Хорошо, — наконец сказал он, — Пригласи его в воскресенье к вечернему чаю.

Генри ждал у старого дуба, где мы обычно встречались. Услышав новость, он побледнел.

— Твой отец... согласился? — не поверил он.

— Да! — схватила его руки, радуясь маленькой победе, — Только, пожалуйста, надень темно-синий фрак. И помни — он ненавидит, когда перебивают.

Генри вдруг крепко обнял меня, так что кости затрещали.

— Я докажу ему, что достоин тебя.

Но когда он отстранился, в его глазах было что-то странное...

С нетерпением ждала дня их встречи, ведь от этого так много зависело.

В парадной гостиной пахло пчелиным воском и тревогой. Я поправляла складки платья в десятый раз, когда доложили о прибытии Генри.

Он вошел с безупречным поклоном, не хуже любого аристократа. Его темно-синий фрак (точно по моему совету) подчеркивал плечи, а в глазах читалась решимость.

— Граф Рудс, честь для меня...

— Вельспар, — отец поднялся с кресла, позвал Генри в свой кабинет пообщаться наедине.

Но я не стала себя лишать возможности узнать как проходит беседа, отправилась вслед за ними спустя пять минут.

—...и вы уверены, что сможете обеспечить мою дочь? — тон отца был далеко от доброжелательного.

— У меня есть планы расширить дело. Через год...

— Через год, — перебил отец, — Она будет носить поношенные платья и считать медяки на рынке. И вы придете ко мне.

Я хотела вмешаться, но была замечена мачехой.

— Дорогая, подслушивать нехорошо, — Миневра строго на меня смотрела, — Отец прекрасно разбирается в людях, — в отличие от тебя читалось между слов.

— Миневра…

— Сандра, иди вниз. Отец желает тебе лучшего и если он посчитает, что этот молодой человек тебе не пара, то тебе придется принять его решение.

Я была категорически не согласна, но спорить не стала. Если отец обнаружит меня здесь, то будет только хуже.

Вернулась в зал, но ждать пришлось недолго. Генри отцу не понравился. Он ушел весь красный, скупо кивнув мне. Сердце ныло, хотелось броситься за ним.

— Да что вы за снобы такие! — не выдержала, взорвалась, когда отец спустился с мачехой, — Скажи им, Элиза! — но подруга молчала.

— Сандра, этот мезальянс и на ней отразится. С нашей семьей никто не захочет родниться. Ты подумала об Элизе?! Кто женится на ней после такого союза?

— А вы обо мне подумали?! — не желала никого слушать, мне было горько от обиды и несправедливости.

— Иди к себе, — грозно проговорил отец, — Иначе я забуду, что аристократ, и достану ремень…

Лучше бы он забыл об этом, когда разговаривал с Генри.

Я была уверена, что они найдут общий язык.

— Этот парень не так прост, как ты себе представляешь, — сказал отец напоследок, чем только сильнее разозлил меня. Злило, что он прикрывает свой снобизм заботой обо мне.

Следующие два дня мне было запрещено покидать дом, но на третий я под прикрытием посещения храма отправилась в лавку.

— Думал, больше не придешь, — Генри запустил меня в небольшую кладовую.

— Что ты такое говоришь…

— Твой отец решил, что я охотник за приданным… Мне ничего не нужно.

— Я знаю, Генри, знаю… Я что-нибудь придумаю…

— Нет, он никогда не согласится. Мы сбегаем. Завтра, — Генри схватил мои руки, покрывая их быстрыми поцелуями. Его глаза горели, я не узнавала его… — Я договорился со священником в соседнем графстве.

— Но...

— Или ты готова отказаться от нас?

— Нет, конечно, нет… Просто… Я уговорю отца… Ему нужно немного время…

— Я буду ждать тебя через три дня у часовой башни в квартале от твоего дома…