Пурпурная Лилия, или Проведи меня сквозь Тьму

ГЛАВА 5: Цена добродетели

Ночью, комната Рейвен

Симфония Роксаны плясала танго с отголосками грозы и разлеталась по дому гулким эхом. Казалось, что с каждым движением смычка ночь становилась гуще и темнее.

Музыка поглощала свет, выпивая его как голодный вампир, но темнота, приходящая вслед за ней, не пугала.

Слишком нежная и мягкая… Она убаюкивала и качала меня на своих волнах, позволяя услышать отголоски чужих откровений.

Тёмная Богиня вновь говорила со мной с помощью музыки, и мелодия, которую я прокручивала в голове сотню раз, заучив до тошноты, сейчас раскрывалась совершенно иначе. Казалось, в ней таятся ответы на все вопросы.

Всякий раз, стоило мне подумать о чём-то важном, как сквозь музыку доносился голос Роксаны. Она вспоминала события из своего прошлого, переплетая их с моим настоящим и будущим. А я играла и играла, вслушиваясь в надрывную песню струн и внемля мудрости ушедшей Богини…

— Свет не может существовать без Тьмы, но свет правящей династии должен быть абсолютным. На солнце не должно быть пятен, — произнесла она, стоило мне вспомнить недавний суд и подумать о том, как сильно я хочу заставить Совет магов принять новый закон о морфалах. — Моя наставница уничтожала работорговцев, спасая таких, как я, — продолжила Роксана, — но когда она взошла на трон, я и другие ученики взяли всё на себя. Мы стали не только её Клинками, но и Щитами. Тьмой, что оттеняет её свет и подчёркивает власть. Если хочешь, чтобы народ принял изменения, сделай так, чтобы император сыграл в этой партии последнюю скрипку. И запомнился не как каратель, наказавший нарушителей, а как спаситель бесправных и обречённых.

Рука дрогнула и смычок слишком грубо скользнул по струнам. Песня оборвалась с пронзительным стоном, но слова Роксаны продолжили звенеть в мыслях.

Они слишком тесно переплетались с наставлениями ректора.

— Жестокое милосердие… — прошептала, без сил рухнув в кресло и отложив скрипку.

Я должна стать карателем, а Райан — спасителем. Не он вступит в бой с аристократами и заставит их бояться последствий издевательств над морфалами. Но он будет тем, кто предложит выход, устраивающий всех.

— Верно, сейчас аристократы не примут поправки, — произнесла, устало потерев переносицу. — Ведь они не видели последствий.

Они считают, что никто не заставит их ответить за содеянное. Я докажу обратное.

Высший свет содрогнется от моей жестокости, а те, кто мучил Хель, сами станут изгоями и живым напоминанием о том, что возмездие настигнет каждого.

Все должны понимать, что их тоже найдут и покарают. И тогда закон, который даст морфалам права, одновременно защитит и их.

Появятся линии, которые нельзя пересекать. Благодаря им знать будет чувствовать себя защищенной. Не трогай оборотней и каратели не тронут тебя.

Прекрасный план. Осталось создать такую же безупречную ловушку.

За окном вдруг повеяло едва уловимой, но до боли знакомой магией.

— Хель! — громко позвала птицу.

После того, как я вернулась из суда, мы не говорили. Хотя морфала постоянно кружила неподалёку и я знала, что она подслушивала разговор с матерью и сестрой.

Лишь узнав, что всё прошло гладко, птица немного успокоилась и улетела.

— Хель, я чувствую твоё присутствие, — повторила, — знай, ты мне не помешаешь. Я как раз хотела поговорить.

Повеяло сомнениями, но, поборов их, оборотница всё же влетела в комнату.

— Хочешь, я разожгу камин или включу согревающий артефакт? Ты же любишь тепло?

— Люблю, — раздалось в мыслях.

Я подошла к столу, включая тепловой кристалл, а затем положила рядом две подушки.

— Можешь перебраться сюда, если замерзла. На улице и правда свежо…

— Вы слишком добры, — ответила она, — мне страшно, что однажды я могу этого лишиться, поэтому не хочу привыкать…

— Ты говорила, что хочешь остаться со мной и помогать, — напомнила, — неужели передумала?