Пурпурная Лилия, или Проведи меня сквозь Тьму

ГЛАВА 17.3

Незадолго до этого, Проклятый лес. Чезаре Альсавейг

План провалился. Но… как же это было красиво!

Совершенная душа, ослепительно чистая и яркая. Подобная солнечному лучу в янтаре. Райан удивил.

Его Сила напомнила мне о родном мире. Ненавистном, беспощадном к слабым, но именно он породил все Драгоценные души, впоследствии разбившиеся на осколки и разлетевшиеся по всем мирам Творца.

В молодом императоре было много знакомых черт. Даже затесался крохотный Осколок моего Таланта. Вернее того, что от него осталось после разделения мною Силы Мастера Пепла и Скорби на две части.

Я был тем, кто создал магию Темного Бога и Хранителя Света, но так и не смог овладеть ими в полной мере.

Роксана была моей магической наследницей. Не родной дочерью, а той, кто получил эту Силу в Дар. Забавно, что спустя столько тысяч лет я вновь встретился с ней и её потомками при таких обстоятельствах…

— Судьба Мастера скорби — Вечное отчаяние и одиночество. Его любовь — пепелище всех миров, — в мыслях раздался голос Демона. — Сколько бы ты не разделял эту Искру, сколько бы ни бежал от этой судьбы, ничего не изменится. До тех пор, пока ты будешь тянуться к свету Драгоценных душ и желать их признания — ты обречён.

— Однажды ты сказал мне, что звезды сияют лишь во тьме, — усмехнулся я. — Если это мой единственный шанс приблизиться к свету, я буду той тьмой, что оттеняет свет Драгоценных душ. Но и попыток обрести свой свет не оставлю.

— Тьме не стать солнцем, и чтобы встать на тропу Искупления, ты должен убить меня.

— Никогда. Ты часть моей души, и если нам гореть в Бездне вечность, то только вместе.

— Тогда прими свою судьбу и перестань тянуться к свету.

— Это несправедливо… — устало отозвался, наблюдая за удаляющимся императором. — Предопределённая судьба… Почему кому-то суждено родиться светом, а кто-то должен всю жизнь провести во тьме? Я хочу изменить это, в моём мире не будет Бога и Судьбы.

— Если ты так сильно жаждешь этого, почему позволил Райану уйти? Ты мог использовать Зов, мог сломать его. Стоило немного надавить, и он бы напал на последнюю Стражницу. Ветер сейчас слаба, момент был идеальным…

— Нет.

— Но почему?!

— Это красиво — свет его души. Я хотел завладеть ею, но не погасить это сияние.

— Сумасшедший… Ты же хотел ту девчонку? Рейвен, она похожа…

— На Тамарис, — я мечтательно улыбнулся.

Не лицом, не фигурой, а характером и душой. Свет, который исходил от души Вэйс, завораживал, напоминая об утраченном… Однажды свет Тамарис так же ослепил меня и заставил древнее чудовище выползти из Тьмы.

Демон предупреждал, что этот огонь станет моей погибелью. Но я не смог остановиться ни тогда, ни сейчас…

— Жадность — твой главный порок, Чезаре. Ты всегда хочешь тех, к кому не имеешь права даже приближаться. Но я всё равно не понимаю, если тебе нужна Рейвен, почему ты не подчинил Райана?

— Он прошёл испытание. Я умею ценить красивые победы.

— Тогда что будешь делать со своей пленницей, когда Лейк выкрадет её? Райан — Тёмный клинок, он мог бы выдержать твою душу. Если ты отказался от него, придётся вселиться в эту…. погань.

Демон не смог скрыть отвращения. Таких, как Лейк, он даже не ел. Брезговал.

— Вальтер не выдержит, он сдохнет за пару дней. Если и вселяться в него, то в крайнем случае, чтобы разрушить печати и тут же прыгнуть в другого Тёмного Клинка.

— Тогда я повторю вопрос. Рейвен…

— Попробую договориться. Мне есть что предложить ей.

Демон тяжело вздохнул.

— Она не станет даже слушать. Как тогда не стала слушать Тамарис. Ты — Бог Мертвецов, стирающий границы между жизнью и смертью. Маг, способный убить всех людей мира, а после поднять их в виде нечисти, став для них единственным Творцом и Богом. Это не то, что могут понять смертные, и уж тем более, Драгоценные души. Они принадлежат истинному Творцу, вера в него даёт им Силу и этот свет не позволит таким, как Рейвен или Райан, принять другого Бога. Чтобы ты не обещал им, они выберут смерть, но не отвернутся от своей Чести и Веры.

— Именно это и завораживает больше всего… Жаль только, что Творец не заслуживает этой веры. Я заставлю их верить в меня и забыть его!