Путь Благости (СИ)

Глава 12

ЛиХан

Зара застыла. На лице ледяная маска, жена скрыла все эмоции, но я чувствовал, как она боится оборачиваться. Видимо боялась увидеть, что надежда ее рода не справляется и умирает. Мальчишка из проклятых так же лежал мертвым телом, бледная практически синюшная кожа, дыхание еле-еле поднимало грудную клетку. Я подумывал окончить его мучения, но не смел идти против воли своей избранницы.

Тридцать лет назад моя семья отдала меня магам, что пообещали мне светлое будущее. Говорили, что отвезут в академию и будут развивать мои способности. Но на самом деле меня отвезли в ледяные пещеры, где влили в вены кровь демона. Только там я осознал, что никакая академия меня не ждет и попал я к магам Нилларда, в руках которых люди мечтают о смерти.

Меня использовали как объект эксперимента, вливая в меня кровь демона они хотели спровоцировать мутацию, что могла привести к новому виду человека, но яд порождений тьмы сковал тело и практически уничтожил мою душу. Меня спасла Зара. Нашла пещеру, уничтожила демонов и выходила меня. Связав своей силой и кровью сохранила единственное что, делало меня человеком — Душу. Это дало возможность выжить, стать сильнее и принести ей клятву верности. Стать ее Ханом, защитником, а впоследствии мужем.

Уже столько лет мы были вместе, а сердце все равно робело перед ее силой и в то же время слабостью. Оберегая ее, устраняя демонов с ее пути, я испытывал восторг, что способен на это. Поглощая разлитую тьму, понимал, что оказывал помощь... но сейчас — я был бесполезен. Девушка хрипло дышала, пытаясь противостоять отраве, и я не был уверен, что она выживет и сможет спасти мальчишку, что Зара приготовила ей в Ханы. Мы направлялись в убежище и уже три дня были в дороге. Всё, что мы могли сделать для ребят, это поить их отварами и молиться предкам.

— Сомневаешься? — нарушая молчание, поинтересовалась Зара.

— В тебе? Никогда.

— Я не про себя спрашивала.

— Знаю, но я вижу твою племянницу впервые и не могу ответить на твой вопрос.

— Не юли. — Жена нахмурилась и я высказал то что, думал:

— Девушка носит под сердцем ребенка, что может поглощать тьму, но сама Литэя слаба. Не думаю, что она справится. Но я больше размышляю, не окончить ли мучения парня, что ты выбрала ей в спутники. Стоит ли продлевать его агонию?

— Впервые я не знаю, что делать. — Призналась Зара, — Мне безумно хочется растормошить Литэю. Заставить ее активировать браслет и открыв книгу рода, прочитать уготованное ей испытание. Но нарушать слияние с родовым артефактом нельзя.

— Она уже не один день в трансе. Может, что-то идет не так?

— У каждого из глав было свое испытание, и нельзя сказать, правильно ли все идет или нет. Она жива — это главное, и пока она жива, мальчика не трогай.

— Хорошо. Могу я задать вопрос?

— Хочешь узнать о сестре?

— Как ты поняла?

— Только она всегда была темой под запретом. И раньше ты никогда не спрашивал разрешение на усмирение своего любопытства.

— Ты расскажешь? — Зара косо глянула на меня, но, чуть нахмурившись, кивнула. Я не торопил ее, правил лошадью и прислушивался к окружающему нас миру. Мы приближались к горам, среди хвойных деревьев уже были видны белые макушки, тянуло прохладой.

— Мне было десять, — начала свой рассказ Зара. — Я только пробудила свой дар, только начала постигать тайны нашего рода и силы, определяла свои цели и желания, а Сирения уже ходила по своему пути. Мама и отец часто ставили её в пример, но, когда она возвращалась, я видела, что сестра не сильно счастлива дома. Часто она приносила красивые вещи с морского побережья и спрашивала у родителей, есть ли смысл в нашем пути.

Она была сильной, но одинокой. Так получалось, что Ханы рядом с ней долго не выживали, и в нашем храме, на родовом древе таблички с их именами множились на ее ветви, пригибая ту к полу и позволяя прочесть и вспомнить каждого. Отец успокаивал сесту тем, что, несмотря на их кончину, они все же сохранили свою душу и смогут предстать перед Благим. Но Сиру это мало успокаивало, и, в конце концов, она отказалась от защитника. Я впервые вышла на свою тропу самостоятельно, когда она смогла запечатать старшего демона в одиночку.

— Запечатать? — переспросил я. — Но ведь это…

— Практически невозможно? Да, так думали все, но сестра справилась. Используя только печать отца она смогла сдержать демона и запечатала его. Это далось ей не легко, она была сильно ранена, но все же была счастлива, обезопасив целую деревню.

— В этой истории есть подвох? — поинтересовался я, видя, как Зара хмурится, вспоминая прошлое.

— Да. Есть. Жители деревни разбили печать, что сдерживала демона. Почему и как они это сделали, я не знаю, но демон, вновь обретя свободу, стал убивать жителей. Отец, почувствовал снятие печати, оставил сестру восстанавливаться, а сам с мамой отправился на его усмирение.

Избранная замолчала, а я не торопил. Знал, что ее родители погибли от рук старшего демона.

— В деревне демон убил практически всех жителей, когда подоспели родители. Набравшись сил от пожранных тел и душ, он открыл малый портал, в который хлынули младшие демоны. Родители, осознав масштабы бедствия, попросили помощи, но та пришла слишком поздно. Отец и мать умерли от ран прямо у нас на руках. Отец перед смертью отдал браслет Сирении, как старшей. При слиянии с родовым браслетом сестра получила приказ найти малентау, что призвал старшего демона и убить его. Она выполнила задание. Имя новой главы поднялось крепкой ветвью на нашем древе, но, когда Сира вернулась в убежище, то первым делом собрала старейшин и заявила, что уходит. Никому и никогда она не сказала, почему решилась на это. Что подвигло ее оставить свой путь и предать наследие.

— Как же старейшины отпустили ее? Она же была Главой!

— "Мы не вправе удерживать тех, кто хочет уйти". Так ответил мне дядя, но я не могла смириться с этим и отправилась за ней. Я нашла Сиру в городе. Сестра открыла травяную лавку и торговала сборами. На мои вопросы она просто сказала, что устала от сражений и…

— И?

— Неблагодарности людей. Если бы они не разрушили печать, наши родители были бы всё еще живы, но не это было главное. Оказалось, что именно люди из деревни открыли путь для малентау и помогли ему призвать демона.

— Нет! — охнул я.

— Нет? — Зара грустно улыбнулась. — Но это правда. Именно из-за тех, кого мы старались оберегать, мы потеряли родителей. Мы вставали на пути демонов, терпели лишения и боль от ран, а они… Тогда я была так этим потрясена, что смиренно ушла от нее. Пообещав, что, если ей когда-нибудь понадобится помощь, она позовет, и я обязательно приду. Вот только мне кажется, она позвала меня слишком поздно.

— А ты? Никогда не думала пойти ее путем?

— Думала, — усмехнулась Зара, и в ее глазах потеплело. — Как раз на обратной дороге я наткнулась на проклятого и притащила его в убежище. Мне говорили, он не выживет…

— Это был я?

— Да. Ты стал моей звездой, моей опорой. Я тяжело переживала утрату наших родителей. Мне казалось, что сестра права, и бесполезно следовать пути Благости, но, найдя тебя, я засомневалась. Ведь таких, как вы называли проклятыми…, и именно мы возвращали вам силы и души… Принеся твое тело в убежище, решила, что если смогу спасти тебя, то мой путь правильный, и я больше никогда не буду в нем сомневаться.

— Получается, я многое значу в твоей жизни, — заметил я с улыбкой.

— Ты в этом сомневаешься?

— Ни разу с тех пор, как открыл глаза и увидел тебя.

— И я, благодаря тебе, перестала сомневаться. Но Литэя так долго была оторвана от дома, от семьи и рода... Осознает ли она, что за путь мы избрали? Что за сила скрывается за нашими спинами?

— Даст небо, увидим и узнаем.

За спиной раздался судорожный вздох, и мы резко обернулись. Парня выгнуло дугой, его тело пошло черной дымкой активной демонической энергии. Его глаза распахнулись, в них стояла боль и отчаяние. Остановив лошадь, мы с Зарой спрыгнули и поспешили к нему, но неожиданно Литэя тоже пошевелилась, повернувшись к парню по-хозяйски закинула на него ногу, прижимая тело к соломе. Её ладонь легла ему на грудь, и с тихим вздохом парень успокоился, закрыл глаза и задышал более спокойно и равномерно. Черная дымка растворилась, а кожа впервые за долгое время стала приобретать здоровый цвет. Осторожно коснувшись руки девушки, Зара перевернула ее ладонь и обнаружила красный след, словно девушка поранилась.

— Что это значит? — поинтересовался я, видя, как Зара потрясенно вздохнула.

— Она проходит слияние в мире артефакта. Если она там погибнет, то погибнет и здесь.

— Это плохо?

— Я не знаю. Здесь мы могли бы ей помочь, что-то подсказать. А там… кто ей поможет?

— Может, быть он, — я кивнул на парня.

— Не уверенна, — поджала губы Зара. — Она ведь успокоила его, вдруг там демонская сущность более сильная, чем душа? Нам надо ускориться.

— Уверенна? Может, лучше…

— Нам надо добраться до снегов. Там разложим огонь для предков, да поможет нам Благой, чтобы они защитили ее.

Литэя

Было больно. Невероятно. Ладонь вздулась, покраснела, но пара капель крови все же проступила в месте царапины. Подхватив их на палец, я нахмурилась. Какую руну надо было начертать? Рун очищения было несколько. Крови? Магии? Места?

— Закрой глаза, — приказал седой, — представь, как твоя сила складывается в руну. Кровь сама подскажет знак, что окажет помощь.

Я не послушала, больше ориентируясь на свои знания, начертала в воздухе руну очищения места, та, вспыхнув белой дымкой, рассеялась, даже не сформировавшись. Мужчина нахмурился и, недовольно вздохнув, отвернулся, словно от нерадивого дитя, что творит глупости. Особого желания слушаться его не было, но то, что он больше не смотрел, подбило последовать его совету. Закрыв глаза, представила, как энергия, что только что рассеялась, вновь складывается в руну… Крови?

Руна предстала передо мной настолько ярко, что я открыла глаза. Знак никуда не исчез, а плавно опустился на глину, заставляя ее осыпаться и выпустить мальчика из своего плена. Но и после этого руна не исчезла и, опустившись дальше, коснулась тела мальчика. Тот очнулся, закричал, заплакал, забился, и, судорожно схватив его, я прижала к себе дрожащее тело. Именно в этот момент я поняла, что не смогу его оставить. Он так напоминал мне Ноя. Одинокого, испуганного, раненого. Отец запрещал его жалеть, когда наказывал розгами, и мне приходилось ночью, тайком пробираться к нему и, обработав раны, вот так же обнимать и успокаивать его.

— Нам надо идти, демоны близко, — заметил спокойно седой.

— Мы его тут не оставим, — заметила я.

— Тебе придется его нести.

— Я знаю.

Мальчику было плохо, он стонал, всхлипывал, и мне стоило не малых трудов водрузить его себе на спину и, наконец, сойти с глиняной площадки на песок. Ноги тут же увязли по щиколотку, и идея тащить на себе ребенка показалась не такой уж и хорошей. Вот только отступать я не собиралась.

— Вы знаете, как выйти отсюда?

— Да, путь будет долгим, но если не останавливаться, то демоны нас не достанут.

— Кто вы? Откуда знаете это?

— Я твой предок и прожил достаточно, чтобы все это знать.

— Что? — растерялась я.

— Что? Что?

— Предок? Получается, я умерла?

— Практически, да. Но твое дитя дает тебе силы на сопротивление смерти, и родовой артефакт призвал меня к тебе на помощь. — При его словах я глянула на запястье. Металлический браслет по-прежнему мерцал в красном свете пустоши, и я совсем не ощущала себя мертвой, царапина на руке нещадно болела, да и мальчик у меня на спине был вполне осязаем.

— Что? Больше никаких вопросов? — усмехнулся новоявленный предок.

— Я не знаю, что спрашивать. Вопросов слишком много.

— Ты первая, кто не выпаливает их мне все разом.

— Вы еще с кем-то общались?

— Разумеется, с каждым, кто получал этот браслет.

— И что они спрашивали?

— Кто я, откуда взял начало наш род, зачем мы встретились и так далее.

— И что у нас за род?

Седой удивленно посмотрел на меня, но потом, нахмурившись, устремил свой взгляд вперед и тихо сказал, больше для себя самого, чем сообщая мне информацию.

— Нет ничего страшней, утерять свои корни. Ты становишься подобно ветру, гонимый судьбой, нигде не находящий приюта.

— Зато есть свобода, — заметила я.

— Свобода, без силы управлять ею, не приводит ни к чему хорошему. Ты свободна, и где ты оказалась?

— Кажется, мы уходим от темы, вроде про ваш род говорить начинали.

— Почему в твоем голосе я не слышу уважения?

— Без понятия. Может, потому что его там нет? — седой открыл было рот, и закрыл обратно. Нахмурился еще больше, заложил руки за спину и, чинно ступая по песку, как по каменному полу молча пошел дальше. А я, стараясь не отставать, пыталась понять, как у него это получается.

Хотелось ли мне услышать его историю? Нет. На спине лежал ребенок, которому он не помог. Я еле тащилась за ним, но он не пытался сбавить шаг. Седой был образцом того, что я не принимала. Этакая важная персона, которой все должны, вылитый мой отец, только внешность другая. У меня было стойкое желание держаться от него подальше, и только возможность выбраться отсюда мешала пойти в другую сторону.

Мои попытки разобраться, как предок не проваливается в песок, увенчались успехом. Руна твердости создавала уплотнение на песчаной поверхности и мешала ноге провалиться глубже, пара попыток по ходу движения, и я с удовольствием вздохнула, вытащив ноги из песка.

— Между прочим, эта руна так же должна отнимать много сил, — заметил седой.

— Если мне хватило сил на первую руну, почему не должно хватить на остальные?

— Тоже, верно, — долго молчать мой предок не умел, потому пройдя ещё пару шагов, спросил: — Что ты знаешь об истории нашего мира?

— Многое, про что именно вы спрашиваете?

— Про изначальную историю.

— То, что и все. Наш мир создал Белый Волк, и Алый Ворон хотел его захватить. Так началась вражда между детьми Ворона и Волка, которая идет до сих пор.

— А ты знаешь изначальную историю Нилларда?

— Знаю. Нам учитель истории рассказывал, там идёт всё в точности наоборот. Они считают, что это Ворон создал землю и именно Белый Волк решил напасть.

— Как думаешь, кто прав?

— Не знаю. Я не увлекалась изначальной историей. По мне, Ворон, если что и создал, так это демонов. Лишь они могут выжить в его пустоши. И если продолжать логически, люди в Алой пустоши не выживают, значит, их создал Волк.

— А если я скажу, что ни первая, ни вторая версия не верны.

— Тогда, что же верно?

— Я расскажу, но позволь спросить, в нашем мире были ли у тебя причины сомневаться в достоверности изначальной истории.

— Я никогда не думала об этом, но мне всегда хотелось кое-что узнать.

— Что же?

— У нас есть материк Алого Ворона и материк Белого Волка. Но никто не предъявляет прав на Божественную Тропу, а ведь она словно граница окольцовывает наш мир и делит его ровно пополам.

— Да, это интересное место и не простое, ведь изначально именно оно стало первым существовать в нашем мире. В те времена оно не называлось Божественной тропой и выглядело не разбросанными цепочкой островами. Это была земля богатая зеленью, чистой водой, и среди всего этого изобилия жило Божество, которое наш род зовет Благим. Не злое, не доброе, просто божество, что своей энергией наполняло этот мир, позволяло растениям расти и расцветать, гнало ветры, что приносили дожди и радовали божество радугами. Он создал две луны, приказав им следить за приливами, светило, делящее его время на день и ночь, и верных спутников. Первым создали крылатого помощника, он носил Благого по разным мирам, вторым стал быстрый и отважный помощник, что выходил с божеством на охоту и защищал от угрозы, что носил в своих недрах Вечный Хаос.

Они жили в мире и согласии, Благой никого не обделял своим вниманием, и все были счастливы, но однажды, выйдя на охоту, отважный помощник принес своему хозяину младенца. Он захватил его из умирающего мира, который покинули боги и жизнь. Божеству понравился подарок, и он стал все дни и ночи проводить рядом с младенцем: кормил его, наблюдал, как тот растет, учил его ходить, говорить и первому дал Имя на своих землях…

— И как же он его назвал? — я чуть встряхнула ребенка у себя на спине, по удобней перехватывая его колени. Странным образом мне показалось, что мальчик стал больше, но, выбравшись из песка, идти стало значительно легче, и я постаралась не сильно зацикливаться на этом, помня, что Алые пустоши сводили с ума простых людей.

— Алирант. Благому так понравилось давать имена, что он назвал всё, что было в его мире. Так его спутники получили свои имена Алого Ворона и Белого Волка. Наш мир стал называться Линтарией, а солнце Элорис. Алирант рос, но, в отличие от божества, был слаб и нуждался в заботе, и тогда Благой поделился с ним своей силой. Дав искру своей энергии, позволил пробудиться магии в теле человека. Ребенок рос, постигал магию и, осознав, что он такой единственный в мире своего Отца Благого, что стал просить у Божества подарить ему спутников. Ему хотелось быть таким же повелителем над кем-то, как Его Отец над Вороном и Волком.

И тогда Божество повелело своим спутникам принести с других миров людей для его любимца. И началась гонка между Волком и Вороном, каждому захотелось выслужиться и добыть для повелителя как можно больше людей. Они так долго были не у дел, что старались изо всех сил. Молодые и старые, добрые и злые, красивые и уродливые. Люди стали прибывать постоянно, и в результате их стало так много, что они в попытке выжить стали губить земли Благого, а юный Алирант не мог им в этом помешать.

Осознав это, он расстроился и просив прощения у Божества, отказался от своей просьбы. Но Ворон и Волк отказались отправлять людей прочь, и тогда Благой создал из их тел материки и поручил им самим заботиться о людях, что они принесли в этот мир. Ворон и Волк подчинились воле повелителя, но попросили наделить и их людей божественной силой магии и стали учить людей жить на своих землях.

— А с кем отправился Алирант? — стало мне интересно.

— Он, — предок улыбнулся, заметив мой интерес, — он остался вместе с Божеством. Увидев спор между его спутниками, он расстроился. Осознал, что его желание стало тому причиной, и, желая искупить свою вину, остался жить вместе с Благим, разделяя его жизнь и вечность.

— Почему об этом никто не говорит? И куда делась земля Благого? Что стало с Алирантом?

— Смотрю, вопросы появились? — довольно протянул предок.

— Просто, слушая вашу болтовню, идти легче.

Седой, недовольно фыркнув, сложил руки на груди и молча зашагал дальше, а я, поправив явно растущего на моей спине парня, продолжала идти следом. Эта история, как фрагменты мозаики, неожиданно заполнила прорехи изначальной истории, заставляя ее играть новыми открытиями. В душе ворочалось странное чувство, что, когда все встанет на свои места, мой мир уже не будет прежним, но он и так менялся. Мне захотелось поскорей увидеть его обновление, и потому я всерьез задумалась о том, не проявить ли свою вежливость и попросить рассказать, что случилось дальше.