Путь Благости (СИ)

Глава 14

Литэя Алирант

Сила Благости всегда позволяла заглянуть в сердца. Понять помыслы человека, его мотивы и стремления. То, что герцог назвал меня дочерью, тронуло сердце. Это было искреннее принятие меня в его семью без церемоний и заседаний совета. Я почувствовала его переживания из-за внезапного вызова к Его Величеству. Но в то же время вера в сына, что он совсем справится, успокаивала.

Переступая границу портала, не думала, как произвести впечатление на короля. Для меня это были своеобразные смотрины. Белый Волк не просто хотел узнать о наследнике. Он хотел понять его интересы, стремления. Хотел получить надежду на возрождение. И именно мне нужно было решить, достоин ли король встречи с Предком.

Решительный настрой Леона мог обмануть кого угодно, но не меня. В его сердце оставалась память и вера в крепкую дружбу между ним и Арианом. Но уважения и почитания его, как своего сюзерена отсутствовали. Было разочарование. Болезненное, отрицаемое и укрываемое даже от самого себя. Такие эмоции настораживали и давали ощущения, что встреча с королем простой не будет. Ни для меня, ни для Леона.

У портала нас встретил Сэдрик Мирославский. Узнать его было несложно. Еще по академии он запомнился своим гордым видом и аристократической статью. Лео обменялся с ним приветствиями. Муж относился к нему скорей равнодушно, чем настороженно. Мирославский, в его понимании, вел себя слишком скрытно и недоверчиво для верного друга. Не старался сдерживать или образумить короля, а наоборот, провоцируя его на противостояние с аристократией.

Всматриваясь в этого мужчину, я согласилась с мнением Лео. Слишком много тот скрывал. Даже сейчас на его лице застыла ледяная маска спокойствия, сквозящая равнодушием, а внутри все кипело от эмоций. Он хотел поговорить, но на вопросы Лео отвечал односложно и не хотя. Всем видом демонстрируя, что наличие рядом стражей не располагает к беседе. Его одновременное желание поговорить и молчать заинтересовали меня. Подхватив Леона под локоть, прикрыла глаза. Доверившись своему поводырю, распустила силу и коснулась ею спины нашего проводника.

Мирославский владел светлой магией целительства. У храмовников и служителей такой дар проступал в ауре светом путеводной звезды. Белая, яркая, разгоняющая тьму и ведущая к спасению. Но у Седрика магия растворялась в тумане сомнений, тревог и переживаний. Проступая серым маревом с мимолетными искрами света. Это поразило и озадачило меня, заставив глубже заглянуть в его душу и стремления.

Тихое пожатие моих озябших пальцев вернуло меня в действительность. Открыв глаза, с удивлением поняла, что мы уже дошли до дверей зала, и Седрик довольно громко объявляет наше прибытие. Представив меня по фамилии отца, назвал невестой Леона. Отойдя тут же в сторону, встал рядом с высоким креслом, где сидел король. Тот был хмур и, наблюдая за нашим приближением, стирал это настроение свой игрой. Открытый из-за Седрика дар позволил понять настроение короля. Ариан хотел, чтобы Леон увидел его недовольство и подумал над своим поведением. Позволив Леону выступить вперед и занять внимание короля, я внимательней огляделась. Помимо королевской четы и пары Мирославских, нас больше никто не встречал. Тем непонятней была игра короля.

Ариан был прекрасным представителем высшей аристократии. Красив. Высок. Белые волосы подтверждали силу родовой крови. Одежда, украшенная вышивкой, по мне была слишком кричащей, а золотой обод, усыпанный яркими драгоценными камнями, только подчеркивал этот вызывающий образ.

Королева составляла с ним полную противоположность. Светлые одежды, минимум украшений и косметики. Волосы полу распущены и обрамляют довольно красивое лицо. Её обод из белого золота украшало несколько светло-зеленых камней, подчеркивая сияние её дара. Нежная улыбка украшала миловидное лицо, но печаль, затаившаяся в глубине ее глаз, портила этот достойный образ.

Я видела королевскую пару через воспоминания своей частички, что жила за спиной Леона. Но сейчас, распустив дар, видела в сотни раз больше. От меня не ускользнула игра короля. Где держались под контролем не только слова, движения и эмоции, но даже мысли и чувства. Это пугало. Королева же была похожа на разрушенную статую, где на застывшем лице сохранилась изначальная улыбка, а вот само тело, полное отравы и боли, разрушалось.

— Я рад, что слухи о вашей смерти были ошибочны, — улыбнулся король. Он скользил по мне изучающим взглядом, воспринимая меня своей соперницей. — Ваше присутствие заставило Леона вновь улыбаться.

Присев в поклоне, скользнула взглядом по мужу. Его спокойствие и расслабленность только отвлекали взгляд, скрывая напряжение, пронзившее позвоночник. Мой любимый словно ожидал нападения, и я его понимала. Срочный вызов, дорога без лишних свидетелей и на приеме только проверенные и доверенные люди. А еще неожиданная, настораживающая конфиденциальность. Стража, пропустив нас в зал, закрыла двери с той стороны и по магическим сполохам наложила купол тишины. Все это при строгом контроле чувств короля наводило на грустные мысли.

— Где вы пропадали все это время, госпожа Де Вайлет?

— В одном из монастырей Храма Света, Ваше Величество.

Верховный, зная о моих намерениях, сам предложил такую легенду. И во избежание подозрений, лично провел экскурсию по самому удаленному уголку владений храма.

— Надеюсь, вы не приняли постриг? Леон этого не перенесет, — засмеялся король, отслеживая нашу реакцию.

— Нет, Ваше Величество. Меня интересовала только учеба.

— Вот как. И вы достигли в этом не плохих результатов. Исцеление Рагнара Де Калиара — это только доказывает.

— Литэя не исцеляла..., - возразил было Лео, но лицо короля сорвалось маской гнева, и он оборвал своего генерала.

— Молчи! Не зли меня, Леон. Я знаю больше, чем ты думаешь! Так что не советую врать! — резкий всплеск раздражения прокатился по залу. Король вскочил и, подойдя ко мне ближе, чем следовало по протоколу королевской безопасности, спросил, сверля взглядом: — Вы исцелили Рагнара Де Калиара?

— Нет, — я спокойно отреагировала на вызов короля.

— Но он исцелился!

— Наследник Де Калиаров не был болен. Потому речь не идет об исцелении. Его тело истощало проклятье. Вот его я как раз и сняла.

— Как вы поняли, что это проклятье?!

— Ваше величество, — Леону не нравилось, что король говорит со мной на повышенных тонах. Но тот сделал резкое движение, заставляя мужа подавиться словами, и, сверля меня взглядом, раздраженно спросил:

— Как?!

Шагнув ближе к Леону, сделала вид, что напугана напором короля. Потому коснулась плеча мужа, словно ища в нем поддержки. Король поморщился от такой реакции, не подозревая, что моя магия при физическом контакте незаметно снимает спазмы с горла мужа. Только убедившись, что тот может спокойно дышать, посмотрела в глаза короля и спокойно пояснила:

— Последние годы я училась целительному искусству. Работа с проклятьями и их последствиями так же входило в обучение.

— Почему же храмовники не смогли определить это проклятье раньше?

— Возможно, они не работали с проклятьями. Ведь все искали болезнь.

— Так спокойно говорите об этом.

— Дети Ворона принесли на наши земли много скверны. Не каждый может распознать ее влияние.

— Но вы смогли. — Король вскинул голову, окинул меня оценивающим взглядом. От Леона пахнуло недовольством, но Его Величество проигнорировал его и резко приказал: — Осмотрите королеву! Я хочу узнать, что вы скажете о ее состоянии. Отказываться от такого было глупо. Мне и самой хотелось понять, чем травили Её Высочество.

— Могу я подойти ближе и коснуться руки Её Величества?

— Да, ступайте! Леон, ради всех мучеников, хватит ревновать!

— Его можно понять, — хмыкнул Седрик. — Госпожа Де Вайлет только вернулась, а вы уже отнимаете у него её внимание.

В дальнейшую словесную перепалку я не вслушивалась. Работая с потоками Благости, не стоит отвлекаться. Тем более я собиралась обследовать не только королеву, а всех четверых присутствующих в зале людей.

Мила Мирославская первая и, по-моему, единственная фаворитка королевы, словно коршун следила за мной. Красивая. Гордая. Уверенная в себе и своей королеве. Она искренне любила мужа, была опорой для королевы, считая ту своей подругой. Но, несмотря на внешний лоск и уверенность, внутри нее сидела боль и печаль, глубоко скрываемая ею от мужа и Олесии. Её отношение к королю оказалось смесью злости, разочарования и терпения. Последнее удивило.

Королева мерцала. Нежная зелень ее дара очаровывала, и невозможно было не откликнуться на боль, исходящую из сердца. Явное и сильное отравление её тела нанесло значительный урон здоровью. Оно было столь очевидным, что возникал вопрос: почему причину недомогания королевы до сих пор не озвучили. Даже начинающий целитель, не особо погружаясь в сканирование тела, мог почувствовать отравление, скопившееся во чреве королевы, лишающее ее возможности иметь детей. И скверна тут была не причем.

Седрик точно знал об этом и молчал. Мила? Нет. Её сочувствие королеве было искренним. Да и сама молодая женщина переживала свою бездетность так же остро, как и ее подруга. Король?

Только обещание, данное Белому Волку, заставило меня закрыть глаза и окунуться в поток его сознания и магии. Злость, раздражение, зависть, грусть, тоска и снова гнев, нетерпеливость… Среди этого мрачного фейерверка чувств слабо сияла любовь к Олесии. Единственным маленьким маячком поселившись в сердце, она оберегала королевское сердце от полного падения в сети Воронят. Но его света было недостаточно, чтобы обезопасить Белого Волка от уничтожения при встрече с наследием.

Решение проблем пришло через поток Благости, скользнувший в сердце, и захотелось расплакаться. Я могла исцелить Олесию, но исцелить Ариана была не в силах. Его состояние основывалось на бесцельной борьбе за то, что никогда не было ему нужно, но он отказывался это понимать. Поддаваясь на лесть и хитрые игры придворных, из короля и наследника Белого Волка, превратился в пешку, неосознанно танцующую под дудочки тайных кукловодов. У такого наследника Белого Волка не могло быть детей, и отравление Олесии было не столь важным.

Королева сжала мои пальцы.

— Все так плохо?

— Да — нет.

Мне хотелось перехватить ее пальцы. Улыбнуться той, что, несмотря на время и поведение любимого, сохранила свою магию и чувства в первозданной своей силе. Поддерживала тем самым Ариана от окончательного падения, давала тому надежду сохранить хоть малую искру света, что уберегала его от силы Воронят. Но смысл помощи уже был понятен мне, а потому, как бы мне не хотелось, я должна отыграть нужные правила.

— Вы отравлены соком пустоцвета.

— Так выведете его! — приказал Ариан, подходя ближе.

— Не поможет, — я высвободила руки из ослабших ладоней королевы. Поднявшись, подошла к Леону. — Королеву травили не один год соком Пустоцвета. Она не сможет подарить вам наследника. Можете спросить у господина Мирославского о ядовитых свойствах этого растения.

— Что? Почему я?! — резко вскинулся Седрик.

— Вы же тоже целитель. Должны понимать, что действие яда невозможно обратить. Тем более, что прием сока был не один год. — Уставилась я на Мирославского, распаляя его светлый дар и вызывая на откровенность. — Объясните королю. Мне он не поверит.

— Седрик! — Король перевел взгляд на своего помощника, и тому пришлось отвечать.

— Да, в книгах записано, что если принимать пустоцвет больше года, женщина станет бесплодной. Но вы же целитель, снявший проклятье за одну ночь! А тут простое выведение яда! — Седрик пытался отбить удар и перенаправить внимание короля на меня. И ему это прекрасно удалось.

— Помогите ей! — завизжал король.

— Это не в моей власти, — я выпрямилась, понимая, что должна выдержать нынешнее противостояние.

— Вы… Вы просто не хотите! — тонкий палец указал в мою сторону. — Вы… Вы… Мстите мне! За то, что в прошлом я приказал Леону использовать вас! Как вы узнали? Вам рассказал ваш отец? Регент? Вы еще тогда предали нас и заставили страдать над Огнем Безумия?

— Ариан! — Леон был поражен обвинениями, что бросил мне Его Высочество.

— Король! Не Ариан! Король! Я твой король! И я приказываю твоей невесте исцелить мою жену!

— Невозможно, — я говорила тихо, спокойно, но отчего-то мой отказ срабатывал как гром, заставляя всех замереть на местах. — И даже если бы могла, не захотела. Исцелить? Для чего? Для того, чтобы у короны появился Наследник? И чему вы научите его? Какое наследие оставите?

Король подскочил ко мне, его трясло от клокочущих в нем эмоций и переживаний. Маски и контроль слетели. Сила Благости уже оплетала его. Поила искру огня любви в его сердце и заставляло остановиться, сдержать свою ярость и гнев.

— Вон, — прошептал он мне в лицо. — Пошла вон с глаз моих!

Задерживаться не было смысла. Потому, развернувшись, отметила бледность королевы, недовольство ее фрейлины, растерянность Седрика и двинулась на выход.

— Вам стоит больше доверять своей жене, господин Мирославский. Она имеет право знать, почему не может зачать дитя, — напоследок заявила я, прикасаясь пальцами к дверям. Те распахнулись, открывая вид на растерянных стражей, не ожидавших, что их магию сломают без предупреждения. Леон двинулся следом, но Ариан отпускать его не собирался.

— Я не отпускал вас, генерал.

— Бывший генерал, — поправил его муж.

— Я не принимаю твою отставку.

— Её примет совет, — Леон кивнул в сторону распахнутых дверей, где в коридоре виднелись люди, явно ожидающие приема у короля.

— Я, — король набирал в грудь воздуха. Темная сила заклубилась за его спиной, угрожая обрушится смертельным приказом подчиниться или умереть.

— Леон, — резкий окрик Олесии развеял темноту за спиной Ариана и заставил того часто заморгать. Поднявшись со своего кресла, королева, подойдя к своему супругу, коснулась его руки. Обернувшись на нас, искренне улыбнулась Лео, столько лет служашившему стране и короне. — Ступай. Не следует оставлять невесту одну. Вы только встретились. И Леон… Будьте счастливы.

Сердце скрутило, захотелось вернуться, обнять эту сильную и в то же время слабую женщину. Исцелить тело, стереть печаль с сердца и мыслей. Леон глубоко поклонился королеве и, развернувшись, вышел вслед за мной. Какое-то время мы шли молча, одолеваемые своими мыслями и переживаниями. Леон не выдержал первым.

— Я думал, Благость помогает. Поддерживает. Исцеляет.

— Не только. Порой исцеление раны не всегда может сработать и тогда приходится действовать иначе.

— Иначе? Это как? Заставлять страдать людей еще больше?

— Ты это так видишь?

Нахмурившись, муж взглянул на меня.

— Можешь объяснить, что же ты сделала?

— Открыла двери, — Леон покачал головой, и я попробовала объяснить понятней. — Погружаясь в свои страдания и переживания, люди теряют в них себя, свои цели, стремления, идеалы. Запечатывают свое сознание болью, гневом, яростью и бессилием что-либо изменить. Теряют надежду, упираются в тупик и отказываются искать из него выход. Я открыла им двери. Каждому. Показала, что выход есть из этой ситуации. Но пока они не воспользуются подсказкой, не покинут территорию отчаяния, мое вмешательство будет бесполезным. Понимаешь?

— Понимаю, что ты видишь и чувствуешь гораздо больше, чем я. Исцеление Олесии не исправит Ариана и не изменит желание Седрика вести свои игры, что отражаются на его жене.

— Люблю тебя.

— Но как же Олесия?

— Если она покинет дворец... Мы обязательно встретимся.

Леон довольно хмыкнул и, перехватив мою руку, ускорил шаг, направляясь к портальному переходу. Покинуть стены дворца хотелось не только мне.

Седрик Мирославский

Она смотрела прямо в душу, выколупывала из нее все мои тайны и, рассмотрев, безразлично кидала на пол. Обесценивая мои переживания и чувства, смотрела как на глупого ребенка. И под конец, бросив слова, что прожгли меня насквозь каленым железом, просто ушла. Вот так, повернулась, разрушила королевский запрет на выход и ушла, уводя Леона.

«Вам стоит больше доверять своей жене», — обвинения раздражали, словно я, и правда, не доверял Миле.

«Она имеет право знать, почему не может зачать дитя», — пристальный взгляд любимой сулил тысячи вопросов, на которые я не мог дать ответы, и тем самым только распалял дыру, что оставила Литэя Де Вайлет.

— Да кто она такая?! Что возомнила о себе?!

Король бесновался. Швырял на пол вазы и всё, что попадалось под руки. Успокаивать его сейчас я был не в силах. Королева замерла ледяным столбом, погрузившись после ухода Леона в свои мысли и попусту игнорируя вспышку ярости короля. Мила явно собиралась устроить мне допрос, и я струсил. Сделал один шаг к двери, другой.

«Доверять?» — как бы мне действительно хотелось это сделать, но обстоятельства не позволяли мне сделать это.

— Ваше Величество, позвольте догнать их и поговорить, — решился я на побег, видя, как Мила решительно шагает ко мне.

— Не стоит, — голос Олесии был едва слышен.

— Стоит! — тут же возразил король и поторопил. — Иди! Уговори, прикажи! Сделай хоть что-нибудь! Я устал от этой борьбы! Я устал от этих шакалов! — король ткнул пальцем на знать, что с интересом заглядывала в зал.

Не задерживаясь, выскочил вон. Пробежал мимо зевак по коридору, не заботясь о статусе. Свернул на лестницу, успел заметить мелькнувшее внизу платье Литэи и рванул следом. Но догнать не успел. На последней ступеньке я столкнулся не с Леоном и его невестой, а Мирраном. За его плечом стоял Ной, поддерживая за локоть странного сгорбленного старика.

— Мирран? Ты же уехал? — я удивился внезапному появлению синего генерала.

— И вернулся, — хмуро ответил брат жены, настороженно осматривая мой взволнованный вид. — Нам срочно надо к королю.

— Поверь. Сейчас не лучшее время. Он в ярости. — Я хотел успокоиться, просчитать как успеть перехватить Леона и Литэю.

— Плевать. Мои новости счастливей его не сделают, — резко бросил Мирран, выдергивая меня из моих переживаний.

— У меня приказ…, - хотел было отбиться я от ненужных мне проводов.

— Не стоит, — Ной Де Вайлет неожиданно преградил мне дорогу, когда я попытался обойти синего генерала. — Моя сестра и господин Де Калиар уже покинули дворец, воспользовавшись портальной площадкой.

Мой взгляд заметался. Память услужливо напомнила, что Ной обладал даром предвидения, но поговорить с Литэей мне было необходимо. Она должна…

— Неужели вам мало доказательств, господин Мирославский? Думаете, моя сестра скажет вам что-то еще?

— Доказательств? — Мирран нахмурился, оборачиваясь к Ною. — О чем ты?

— Не столь важно. В данный момент важнее попасть к королю.

Я смотрел на мальчишку, посмевшему остановить меня. Сколько ему? Восемнадцать? Девятнадцать лет? Как он смеет перечить мне? Но серый знакомый взгляд, как у его сестры, неожиданно пронзил пониманием. Смеет. И остановит, и уничтожит, если ему понадобится.

— Я...

— Ведите нас, господин Мирославский, — оборвал этот мальчишка мое сопротивление, окончательно лишая меня сил и гордости. Он знал... Знал, как и его сестра, что я скрывал и презирал себя за это. Обесценивая всё, что я пытался сделать. Все, что пытался изменить.

Сгорбившись, я направился обратно. Отчаяние неожиданно похолодило спину. А слова, сказанные Мирраном, как только мы переступили порог зала с замершим там королем, заставили меня вздрогнуть.

— Пришла война. Благой барьер поврежден и скоро рухнет. Флот Воронят уже ждет прорыва.