Путь Благости (СИ)

Глава 3

Винз Де Вайлет

Мои ноги гудели от нагрузки. Это за душой своего сына я бежал, поглощенный своими переживаниями, а сейчас, таща на себе груз вины и отчаяния, еле передвигал ногами поднимаясь по ступеням. Спаивая Луне абортные зелья, я не воспринимал это как убийство, только радость что новое желание будет исполнено, а в доме не появится нового крикливого создания. Страшные пытки и то облегчение, что приносила Звездочка после них, многое перевернули в моей душе. Моя девочка питала меня своей силой, светом... Может, потому светлые чувства появились в моей душе?

Вот только сейчас было плевать как они пробудились в моем сердце. Грудь разрывалась от боли и мучила меня страшнее пыток алтаря. Если я не помогу моей девочке, если оставлю её здесь — она погибнет. Иссякнет. Исчезнет...

Ланто Алирант рассказал, как сохранить её душу, рассказал, что надо сделать… Но, ступая по лестнице вверх, я понимал, что меня одолевают сомнения. Справлюсь ли я? Я сам пленник в этих стенах. Любимая жертва для пыток, игрушка для темных… А надо раздобыть особый кристалл, отнести его обратно в подземелье и позволить душе влиться в него. А после вынести наверх, добраться до Земель Белого Волка и отдать его Алирантам. Может быть, жене или ее матери…, или Литэе. Бледное лицо дочери, что запомнилось с нашей последней встречи, почти стерлось в памяти, но именно она взяла всю силу рода, именно она сможет помочь моей девочке перейти в мир духов и, возможно, даже на перерождение…

Вот только смогу ли я выбраться отсюда? Смогу ли перебраться через океан, барьер, и смогу ли найти дочь спустя столько времени. Она, наверное, с радостью меня уже похоронила, и я не виню ее в этом. Боль… Я столько причинил ей боли… И ей, и Ною… они вздрагивали только от моего голоса. Бледнели и выпрямлялись, становясь живыми марионетками. Тогда я чувствовал свою силу и наслаждался этим зрелищем, пока сам не стал таким…

Раз, два, три, четыре, пять, мой сын без имени, Звездочка, Ной, Литэя… перечислял в памяти тех, кого я убил или покалечил. Чем я отличался от тех монстров, что поджидали меня наверху? Я помню проклятье Сирении, ее ярость, слезы… Тогда это меня не трогало. Книга Тьмы по-своему влияла на меня, обостряя мои амбиции и желания, стирая рамки и границы. Но так легко валить на темноту и магию обложки. Надо признаться что она бы не повлияла на меня, если бы изначально я не был монстром. Если бы много лет назад сбежал из дома, а не подсыпал отраву родителям. Так что не книга виновата в моей темноте, а я сам.

Усмехнувшись, прижался разгоряченным лбом к прохладной стене. Если бы Звездочка не пришла ко мне, смог бы я выжить здесь? Смог бы, не питаясь ее светом, осознать, что натворил? И тут же понял, что нет. Я бы умер, как и многие другие, или сошел с ума. Меня бы уже через пару лет отправили на трансформацию в демона. Доделали бы из меня того монстра, которым я и являлся. Но я хотел остаться человеком. Хотел сохранить свою душу и разум, и каждый раз после пыток, молил о помощи, и получал ее с приходом Звездочки.

Она выполнила то, что я хотел. Сохранила мне рассудок. Сохранила душу и тело. Подарила мне свою силу и свет. И ради этого света, я не умру здесь! Не позволю исчезнуть ей и её брату! Найду способ, как раздобыть кристалл, и приложу все силы, чтобы добраться до границы и Литэи. Я справлюсь. Ради Звездочки, ради сына, что отправил сюда. Если надо, готов умереть, только что б они выжили…

— Как интересно, — протянули над моей головой, и я, неожиданно для самого себя, не вздрогнув спокойно поднял голову и посмотрел на первого ученика малентау, Сайлора. — Я впервые вижу, чтобы ты добровольно покинул свою келью.

— Верховный малентау не запрещал мне выходить, — пожал плечами, поражаясь своему спокойствию.

— Верно, и раз ты вернулся, то пошли со мной.

Темный маг развернулся и пошел вперед, а я спокойно двинулся следом. Странно, внутри царила тишина. Не было страха, отчаяния, я попросту смирился с тем, что мне сейчас не отвязаться от Сайлора. Знал, что он ведет меня на алтарь, опять будет резать, сдирать кожу, вот только мне стало все равно. Меня больше всего тревожил вопрос, где взять кристалл?

— Куда ходил?

— Вниз, потом обратно наверх.

— Зачем? — вопросы мага, раздражали не тем, что он расспрашивал меня, а тем, что мешал сосредоточиться.

— Мне хотелось подумать, — соврал я. За десять лет присутствия Звездочки я тщательно скрывал её присутствие и сейчас тем более не собирался это менять.

— О чем? — темный на удивление был любопытен, и это неожиданно зацепило меня и дало идею.

— О барьере. Я закончил перевод.

— О! Проводить тебя к учителю?

— Зачем?

— Хм, раньше ты рвался к нему по поводу и без, а теперь задумался?

— Я многое узнал, как ставился барьер, кто его ставил, и почему там присутствовали старшие семьи аристократии.

— Вот как? И почему?

— Но думал я не об этом, — спокойно проигнорировав вопрос Сайлора, добавил. — Я размышлял, что могу получить за эту информацию.

Сайлор обернулся и восхищенно цокнул.

— Ты торгуешься?

— Еще нет. Я решил пока узнать, что мне могут предложить. Для начала решил узнать вашу цену.

— Твоя жизнь, — усмехнулся Сайлор, и было в его улыбке нечто такое, что раньше пробивало меня до дрожи. Вот только сейчас неожиданно я понял, что это уже не беспокоит меня.

— Не подходит. Моя жизнь в этих стенах мне не принадлежит, а свободу мне может дать только малентау.

— Если ты не скажешь мне, — неожиданно начал заводиться Сайлор, — я отдам тебя на переработку в демона.

— Тоже не вариант. Говорить, чтобы в итоге там и оказаться, глупо. Не вижу выгоды. Я лучше дождусь мастера Тисара. Может, его фантазия будет более разнообразна чем пустые угрозы.

— Чего ты хочешь?!

— Говорю же, не знаю. Но готов выслушать предложения. Вдруг что-то да и зацепит.

Выдавать свой интерес к кристаллам я не собирался, темные все умели использовать против тебя. Они так же не любили проигрывать, потому я не просто так заикнулся о втором маге, что вечно соперничал с Сайлором.

Темный был взбешён. Он приковал меня к алтарю и пытки с новой силой обрушились на мое тело, но неожиданно боль словно отключилась. Я понимал, что должен кричать и вопить, но неожиданно понял, что, размышляя, как мне спасти дочь и сына, я отстраняюсь от боли. Темного это привело в большую ярость, и он запустил в меня заклинание мясорубки, оно пробило мою внезапную защиту, и впервые за долгие годы, потерял сознание.

Очнувшись в своей келье, я резко отшатнулся, увидев рядом свет. Испугался, что Звездочка опять тратит на меня свои силы, но это оказался ее брат… Мой сын…

— Не надо, — с трудом поднявшись, заметил на груди камень исцеления. Видимо, хорошо меня Сайлор приложил. Раньше они мне просто вливали зелье восстановления, и три дня я пребывал в агонии регенерации, которую облегчала дочка.

— Сестра просила за тебя.

— Скажи ей, что всё сделал.

— Мы не врем друг другу.

— Тогда скажи, я не разрешил больше помогать мне.

— Почему? — мальчик сел на кровать и посмотрел на меня.

— Потому что я осознал, что натворил много бед и зла. И теперь должен сам найти в себе силы, чтобы все исправить.

— Но ты не можешь все исправить.

— Знаю. Но я хочу спасти хотя бы вас. Клянусь, я найду способ унести ваши души отсюда.

Сын посмотрел на меня, а потом, опустив голову, тихо спросил:

— Почему? — и от этого вопроса все внутри сжалось. Сердце, что было непробиваемое столько лет, чувствовало, что гнетет этого ребенка, и я не смог не ответить, как и не смог соврать.

— Я был глупцом… Тварью, что думала о себе и своих желаниях. Я — как те темные маги, что приходят за мной. Думал, что если я хочу, то могу это делать. Использовать, ранить… убивать…

— Один из нас тебе не верит. Говорит, люди не меняются.

— Вот как? — горько усмехнулся я. — Но знаешь, с меня так часто снимали кожу, вынимали органы, что я стал совершенно другим человеком. Возможно, люди не меняются, но за это время я стал другим человеком. Энергия твоей сестрёнки, здесь, — я коснулся своего сердца, — окончательно стерла того монстра, что был твоим отцом…

Замолчав, я уставился в пространство, понимая, что желание спасти души своих детей дает мне силы.

— Я хотел бы попросить у тебя прощения, но понимаю, что если сам не готов себя простить, то как же о таком просить тебя. Пытаясь все исправить, я должен спасти вас. Сохранить ваш свет. И хотя я не могу изменить свое прошлое, зато могу подарить вам будущее. Моя Литэя сможет дать силы Звездочке, поможет вам уйти в мир духов. Я обязательно доставлю вас к ней. Пожалуйста, поверь.

Мальчик вскочил, серьезно посмотрел на меня и хмуро заявил:

— Хватит того, что сестра тебе верит. У меня нет выбора.

Мальчик скрылся в стене, при своем уходе поднимая ветерок и скидывая к моим ногам несколько листов, исписанных каллиграфическим подчерком. Подняв их, я изумленно читал перечень минералов, драгоценностей, артефактов, и только приписка на последнем листе вызвала у меня подобие улыбки. Сайлор писал, чтобы я отметил то, что хочу, и не смел говорить о сделке малентау и тем более Тисару. Перечитав список, я взволнованно облизнулся, в перечне кристаллов был тот, что идеально подходил мне для спасения Алирантов.

Литэя Алирант

Зара недовольно взирала на Храм Света и, уперев руки в бока, поджидала торопящегося к ней старосту. Поселение Хвойное было большим, но за пару лет, что нас тут не было, они возвели небольшое здание храма, и на его пороге стоял и сверлил нас недовольным взглядом крупный мужчина, одетый в храмовую хламиду. Круглое, отекшее лицо, маленькие глазки нервно бегающие по нашим лицам. В этом человеке не было и малюсенькой искорки благости Храма.

Распечатав письма от Верховного, что мы получили от собирателей, я читала новости и посматривала на бабушку, которая собиралась открутить старосте и новоявленному жрецу головы. Останавливало её, видимо, только то, что она не решила с кого начать первым. Жертва нашлась сама.

— Госпожа Зара, госпожа Литэя, добро пожаловать. Я так счастлив, что вы посетили нашу ярмарку. Уж не прогневайтесь, я людям рассказал, что вы прибыли, так что хворые с ближайших сел, все придут.

— Всех примем, — пообещала я, улыбнувшись, а Зара, ткнув пальцем в жреца, недовольно спросила.

— Это кто?

Улыбка старосты медленно сползла. Он покосился на храмовника, на нас. Глянул на ЛиХана, ища поддержки, но тот сделал вид, что очень занят перекладыванием вещей в повозке.

— Служитель Храма, — осторожно ответил, понимая, что оплошал, но еще не зная как.

— Как пришел? Сам или пригласили?

— Сам.

— Храм кто ставил?

— Ну, так мы всей округой, — староста загордился. — Благое дело.

— Кто место выбирал?

— Я. Вспомнил, как вы госпожа говорили, что свой дом в определенном месте ставите, чтобы там много светлой энергии приходило. Вот и поставили, где вы обычно останавливаетесь.

— Это ты, значит, запомнил, что я говорила, а остальное явно нет.

— Остальное?

— Храмовники служат людям, их приглашают и здание храма или святилища устанавливают с благословения Верховного, а не потому, что храмовнику жить негде. Ты кого привел в свой двор?

— Он сказал, служить пришел…

— И как служит? Вы его кормите, поите, а к нам народ на исцеление созываете! Что он у вас вообще тут делает?

— Он священное писание читает и к нам демоны не приходят.

Зара всплеснула руками и обернулась ко мне. Свернув прочитанные письма, я спрыгнула с повозки и, подойдя к старосте, заметила:

— Демоны не приходят, потому что вы все новые вещи в поселении проверяете. Следите, чтобы ссоры не разгорались, делитесь всем и поддерживаете друг друга. Храм Света не думал, что вам помощь нужна и никого сюда не направлял. Этот человек лжец. И его книга священного писания пустышка.

— Но как же…, — староста растерялся.

— Пока не говорите никому и ничего, — заметила я. — Я написала Верховному о вашем храме. Через три дня сюда настоящий храмовник приедет и проверит вашего святого. До этого пусть здесь побудет.

— Может, его того, скрутить?

— Больше вреда принесет, чем пользы, — покачала я головой. — Просто пока денег не давайте.

— Он обещал ярмарку освятить.

— Пускай освещает, только обереги все же не помешают, и контроль над вещами не снимайте.

— Да, госпожа Литэя. Как же с вашим домом-то быть?

— Место я уже приметила, на той стороне ярмарки. Там как раз место есть ровное.

— Вы если нужно что…

— Обязательно попросим.

Староста поклонился и направился было прочь, но лже служитель поманил его к себе и, беспокойно оглянувшись на нас, тот направился к нему.

— Проболтается? — Зара отвернулась от храма и посмотрела в сторону, куда ранее ушли РамХан и Алан

— Возможно, но не служителю. Староста малость потрясен, пока не переварит случившееся, говорить не будет.

— Кто этот тип? У него, и правда, святое писание есть?

— Нет, конечно. У него и клейма-то храмовника нет. Но он странная личность. Вроде особого зла от него не чувствую. Жадность любит обман, но сильной алчности не ощущаю, да и ненависти тоже. Могу сказать, что он прям преисполнен гордости за свое место.

— Но он не храмовник.

— Точно нет.

— Тогда почему нам его просто не выгнать?

— Есть в нем что-то. Червоточина какая-то. Лучше его пусть в храме проверят.

— Метка?

— Смогла бы его коснуться, точно бы сказала, только мы его конкурентами стали. Он нас теперь избегать будет, чтобы не раскрыли, что его настои заварка травяная.

— Не нравится он мне, — ЛиХан развернул повозку, и мы направились к выбранному месту, где уже Алан и РамХан расчищали площадку.

— Мне тоже, но, к сожалению, Верховный просил такие дела перепоручать им. Если вскроется, что по земле лживые храмовники ходят, люди настоящим доверять перестанут.

— Думаешь, смогут замять это дело? — Зара покачала головой. — Святилище ведь построили…

— Я попросила Верховного прислать сюда служителя. Он отправит лжеца к своим, а сам займет его место.

— Получается, в Хвойном останется храм? — улыбнулся ЛиХан.

— Да, на чистой земле здание построили, да и место хорошее, все дороги с округи сюда ведут.

— Тебе виднее, но я все равно ворчать буду, и старосте от меня еще достанется, — заявила Зара.

Долго ворчать бабушка не смогла, подготовительные хлопоты отвлекли от храмовых разборок. Поставили свой дом, проверили лекарства, намыли приемную, приготовили продукты и дрова. ЛиХан пересмотрел торговую палатку, что нам выделили, установил котел для того, чтобы завтра утром сварить в нем уху и накормить всех, кто будет ждать помощи. Только поздним вечером, поужинав, я отправила всех спать, а сама чуть задержалась, перечитывая последние новости из Убежища.

Человека за дверью я почувствовала сразу, как он подошел к периметру защиты дома. Чувство отчаяния, злости и страха были очень сильны, и, погасив свет, я прислушалась к ночному гостью. Сила мира потекла к моему сердцу, позволяя лучше видеть и слышать. Чавкающие звуки и вонь, что понеслась от двери, заставили сокрушенно покачать головой. РамХан беззвучно спустился со второго этажа, но я подняла руку, призывая его к тишине.

— Гадит, — недовольно прошептал он.

— Не страшно, зато успокоится и больших дел не натворит, — заметила я.

— Больших?

— Отчаяние толкает человека на вещи, что при других обстоятельствах для него были бы неприемлемыми, — начертав руну очищения, я направила её к двери, блокируя вонь, что вползала с улицы. — Пусть уйдет, я, в любом случае, давно собиралась крыльцо помыть.

— Может, заставить его самого отмывать, что натворил? — РамХан хмурился, для него было трудно мириться с такими поступками полу обезумевших от переживаний людей.

— Не стоит. Ему пообещали заплатить, если он нам напакостит. Завтра, когда встретишь его на ярмарке, приведи к нам.

— Почему не сейчас?

— Помощь нужна не ему, да и крыльцо надо сейчас помыть что бы вонь не впилась и лекарство сделать.

— Для него?

— И да, и нет, — улыбнулась я и, почувствовав, как человек, выпустивший свою боль на наш дом, уходит опустошенный и тихий. Достала ведро и, поставив его в раковину, включила воду.

— Я помою, — решительно заявил Рам.

— Воду лучше носить будешь. Ты в бытовой магии так и не наловчился, а оттирать там тряпками слишком долго будет, вонь впитается.

— Кто его нанял?

— Лже храмовник. Староста сказал, что мы целители, и тот понял, что денег за свои настои он не получит, вот и решил от нас людей таким способом отвадить.

— Как-то по-детски, — хмыкнул РамХан, открывая двери и выглядывая наружу, зажигая огонь осмотрел измазанные ступеньки и дверь.

— Не совсем по-детски, — заметила я, выплескивая воду на лестницу и запуская в нее руны омовения. — Люди здесь чистоплотные, и в такие двери, умирать будут, не войдут. Даже запах мог половину отпугнуть.

— Может, он еще что испортил? — РамХан оглядел, как вода ползла по ступенькам, двери и косякам, вымывая всю грязь и нечистоты.

— Мог, если бы попытались его остановить, а так только крыльцу и досталось.

— Я домою, вам бы отдохнуть, госпожа. Завтра явно будет много народа.

— Как лекарство сделаю, сразу пойду отдыхать. Не переживай, успею выспаться.

РамХан забрал ведро и принялся подливать воду в ту, что уже чистила стены. Руна омовения хорошо все очистит, завтра ни запаха, ни грязи не будет. А вот измученная душа останется. Выложив на стол травы и порошки, я принялась собирать и заваривать сбор. Как бы не хотелось всем помочь, я осознавала свои возможности и была готова протянуть руку каждому, кого я встречала на своем пути, и кто нуждался в поддержке. Злиться на то, что доведенный до отчаяния человек напакостил, не смогла. Тот, кому действительно нужна помощь, переживает намного больше мучений, чем грязное крыльцо.