Путь Благости (СИ)

Глава 9

Литэя Де Вайлет

Родник оказался с чистой и свежей водой, что придала сил и уверенности. Вдоволь напившись, постаралась немного привести себя в порядок. Зеркало и гребень всегда были в портальном кармане, но магию я побоялась применять, так что просто умылась, пригладила волосы и подчистила одежду. Благо, грязь уже засохла и коркой отваливалась от ткани. О том, как я выгляжу, старалась не думать. Надеюсь, не сильно испугаю бабушкиных знакомых.

Немного успокоившись, и рассмотрев карту что так услужливо предоставил родовой артефакт, поняла что все же попала на нужный мне берег, а значит, если зайти поглубже в лес, можно будет найти заросли белой росы или съедобного мха. В конце концов, у меня единственной в классе было «отлично» по травоведению и практической работе по этому курсу. Помереть голодной в это время года мне явно не грозило.

Решив, что уже достаточно отдохнула, направилась дальше. Если я пойду на север от реки, то надо подумать о защите. В наших лесах водилось достаточно живности, плохо было то, что среди неё были и хищники. Леон рассказывал, как они с братом заготавливали рогатины для защиты. Он так просто говорил об этом, словно нужные палки росли на каждом шагу. Мне же попадались или корявые и короткие, или сухие и длинные, а впереди еще ожидал ночлег.

На земле его точно лучше не проводить. Ночью выползают змеи и прочие гады, да и некоторые хищники тоже предпочитают ночное время для охоты. Значит, надо подыскать подходящее дерево, благо лазить по ним я умею. Опять же спасибо бабушке и травоведению. В детстве я часто помогала собирать ей паучий мох и пагубник, растущие исключительно на верхних ветках. Леон говорил, что при ночевке лучше размещаться не на первой ветке, а на второй или третьей. На первой с земли тебя могут заметить хищники и окружить, дожидаясь, когда ты свалишься или слезешь сама.

Это было странное ощущение, идя по лесу, вспоминать слова того, о ком я предпочитала забыть. И все же, он словно тенью встал за моей спиной и подсказывал, как лучше обойти куст чесоточника. Указывая на северный мох, замечал, что я отклоняюсь от курса. Леон умел незаметно входить в чужую жизнь и застревать там на мертво. Я слышала рассказы девушек, которые встречались с ним. Столько вздохов, восторгов и сожалений. Попыток вернуться, но «генерал» никогда не оглядывался. Шел вперед, видел цель — не видел препятствий, и, к сожалению, я стала одной из его целей.

Мы не говорили о любви, ни об отношениях. Мы говорили о силе. Та злополучная книга, что осталась у меня, все же привлекла мое внимание. Вечером, включив ночник, я достала ее из портального кармана и увлеклась чтением. Парная магия. Магические потоки в телах людей, что были настолько гармоничны между собой, которые при особом ритуале могли дополнить друг друга. Мне дать больше сил, а Леону больше способностей.

Проблема была в том, что это были старинные записи. Руны, что использовались при его проведении, во многом устарели. Я, которая по наказу бабушки изучала руны с пеленок, предложила пересмотреть их и создать более современный ритуал, Леон согласился. Мы стали засиживаться в библиотеке после уроков, разбирая основы ритуала и руны, активирующие его. Леон не скрывал своего общения со мной, и это привлекало внимание. Девушки смотрели на меня с завистью, парни с интересом. Со мной хотели дружить, и порой, это раздражало. Так как я понимала, что виной всему Леон, а не я сама.

Иногда, когда исследования очередной руны подходили к концу, Леон переносил нас к себе в замок, в личную библиотеку герцога Де Калиара. Там был старинный артефакт, что оценивал руну и выдавал ее способности, а также диагностировал ее использование в заданном ритуале. И пока шла проверка, я изучала книги и рукописи. Леон в это время смеялся надо мной, называл книжным червем и забирал пить чай. В его замке я чувствовала себя намного свободней, мы болтали, рассказывали о себе, своих надеждах, семьях… Леон как мальчишка строил планы, что за способности появятся у него, а я понимала, что от предвкушения стать сильнее у меня трясутся руки.

Когда подготовка к ритуалу переросла в нечто большее для меня, я не знаю. Может, это было в тот момент, когда Леон потребовал к себе больше внимания в Академии, когда я общалась со своим однокурсником. Это было похоже на ревность, и мое сердце дрогнуло. А может, когда поняла, что Леон перенес все наши встречи к себе домой, а в библиотеке Академии оставались наши магические клоны, чинно читающие несколько часов к ряду и время от времени переговариваясь о чем-то. А может, тогда как я поняла, что к чаю нам подают только те пирожные, которые я люблю. А может, в тот момент, когда истории из его детства и юношества стали мне интересней рунической письменности, и я отложив бумаги и стек слушала Лео раскрыв рот.

Сама не заметив, я стала оттягивать ритуал как могла. И все же, благоприятный день приближался, и мы с волнением ожидали его. Мне казалось, что Леон не хотел прерывать наше общение после него. Спрашивал, мог бы он посмотреть, насколько я стану сильнее? И, если у него вдруг появятся чисто девичьи способности, могу ли я ему помочь в их освоении. Я соглашалась на все! Только бы продлить наше общение, только бы иметь хоть еще одну причину для встречи... В день ритуала, не задумываясь, я воспользовалась артефактом перехода и была готова все довести до конца. Это связало бы нас навсегда, узами более сильными, чем любовь.

Волна магии портального перехода ударила мне в спину, и я резко обернулась.

— Далеко же вы забрались, госпожа Литэя. — Малентау стоял среди деревьев в том месте, где я только что проходила. — Кровь вашего отца не такая сильная, но все же она сработала.

Жертва, не способная сопротивляться, заведомо осознает свой проигрыш и смиряется со своей участью. Так было до Академии, так было до Леона, так было до моей беременности. Но сейчас пережив побег, заплыв по реке, и дикий страх в кустах, поняла, что при виде ниллардца и его ало черной мантии, подчеркивающей отношение к храму Тьмы, во мне закипает гнев и ярость. Чувства настолько сильно наполнили меня, что я закричала, направляя все это в ненавистного мужчину, желавшего смерти моего ребенка.

Я не рассчитывала, что это его остановит. Разницу в наших силах я поняла еще дома, в кабинете отца. Хотела дать понять, что не сдамся без боя. Но мой крик резко наполнился силой и поднявшийся ветер от моего голоса, сшиб жреца и покатил его по земле, заставляя меня замолчать от шока. Малентау остановил свое падение. В его руках сверкнул посох, и он вонзил его в землю. Ошарашенно глядя на меня, он молчал, а я, развернувшись, побежала от него прочь. Прочь от этого человека, от силы, которая неведомым образом потекла в моих жилах, ведь в ту ночь, мы с Леоном так и не закончили ритуал, и сила, что сейчас стала вновь скапливаться в моем теле, пугала меня своей необычностью и резкостью. Ведь там на берегу я даже портальный карман нащупать не могла, а сейчас, энергия бурлила в моем теле, даруя обманчивую надежду сбежать.

Малентау не стал меня преследовать, уже через несколько секунд в лесу появились магниты для силы. Они как пиявки стали втягивать в себя всю магию живой природы, что была вокруг. Такое же происходило на пароме, перед тем как появился демон. Только я об этом подумала, как справа и слева от меня полыхнуло, и в воздухе появился запах серы.

Эти младшие демоны не ревели, они принюхивались, словно псы, учуявшие добычу, а потом полыхнула третья вспышка, и появился охотник. Старший демон. Он отличался от остальных тем, что был больше похож на человека. Только рост его был значительно выше, на голове и теле выступали рога и костяные наросты.

Я закружила на месте, паника и сила наполняли тело, и я не знала, что делать. Бежать было бесполезно, меня уже окружили и перехватят раньше, чем я сделаю пару шагов.

Присутствие Леона стало таким ощутимым, что невольно я обернулась в его поисках. Увидеть, не увидела, но его голос прозвучал так близко, словно он стоял у меня за спиной, и вот-вот его дыхание пощекочет мне шею.

«Если не можешь сбежать и противостоять противникам, уходи в глухую оборону. Им или надоест тебя атаковать, или успеет подойти помощь».

Это был его совет по боёвке в Академии, когда раз за разом я возвращалась с практических занятий вся в синяках и шишках. Леон сам подобрал мне пару заклинаний, и я с успехом ими пользовалась. И сейчас, вбухав всю бушевавшую во мне силу в защиту, я присела, концентрируя защиту на максимум. Помощь ко мне вряд ли придет, но есть время успокоиться и принять решение. Живой в руки Малентау, в любом случае, попадать нельзя!

— Взять живой! — долетел до меня приказ жреца.

Н-да. У демонов нет понятия аккуратности, и живой означало, что сердце и голова должны еще функционировать, когда они преподнесут их хозяину. Ведь живая, не значит целая. Удар секиры по защите заставил меня вздрогнуть и вжаться в землю. Крик застрял где-то в гортани и мешал нормально вдохнуть и выдохнуть. Я видела перед собой звериные лапы, слышала тяжелое дыхание младших демонов и молилась святым мученикам, чтобы они поспешили встретить мою душу и душу моего малыша.

Удары на мою защиту продолжали сыпаться и сыпаться, но треска, что означал бы ее ослабление так и не появлялось. Я уже понадеялась, что все обойдется, но Малентау решил вмешаться. Сверкнула алая вспышка и ударила в мою защиту и…

Она выдержала! Это позволило поднять голову и судорожно вздохнуть. Они не могут меня тронуть? Ни старший демон, ни Малентау не может пробить мою защиту! Надежда продержалась не долго, старший демон, не останавливаясь, с новой силой стал бить по защите. Младшие демоны атаковали с боков, из-под земли. Они плевались скверной, пытались прогрызть мою магию.

Малентау, улыбаясь как кот, творил заклинание. Перед ним вспыхнул алый рунический круг, и в его сердцевине заклубилась сама тьма высшего порядка. В ее глубине сверкали алые молнии, а мир вокруг стал умирать от ее присутствия. Трава пожухла, ветки, что нависали над жрецом, обуглились, а потом тонкая нить вырвалась из тьмы и пронзила меня, пробивая защиту, как игла, тонкую бумагу.

Почувствовав толчок, я опустила взгляд на плечо. Темнота была не толще нитки, но одежда уже обуглилась от ее присутствия, а сила в теле иссякла. Защита крупными осколками осыпалась на землю. Было больно, но всё, о чем я могла думать в этот момент, как было глупо надеяться, что справлюсь, что смогу устоять. Я потеряла драгоценное время, а сейчас, тьма расползалась по моему телу и отравляла меня и мою магию.

Но не успела я впасть в отчаяние, как сверкающий клинок с небесным грохотом обрубил эту нить, а через секунду передо мной встала высокая женщина. Вернее она встала между мной и малентау, отчасти загораживая его от меня. С ее пальцев сорвались руны, сверкающие, словно белый снег, и голос, полный силы и ярости, стер улыбку с лица жреца.

— Порождение Тьмы! Прочь с этих земель!

Младшие демоны взревели и бросились в сторону. Застыв столбом, я только голову смогла повернуть, чтобы увидеть воина, который бросился им навстречу. Такое я видела впервые. Его тело словно покрыла черная дымка. Рассеивая и убирая тело воина из пастей демонов, словно он привидение, она, тем не менее, позволяла ему прочно держать в руках две сабли, и уже через пару секунд головы монстров покатились по земле, пачкая траву черной кровью.

Старший демон взревел и, перехватив свою секиру, бросился на воина. Мне хотелось кричать, молить святых уберечь этого человека, но, кажется, он точно знал, что делал. Вокруг него стали проявляться черные движущиеся печати, и, используя их как ступеньки, он поднялся в воздух, атакуя демона. Я помнила занятия по боевке старших учеников в Академии. Леон поражал всегда своей ловкостью и силой, тогда я поняла, что соперников у него там нет, и его сражения походили на избиение слабых.

Бой, что сейчас раскрывался передо мной, говорил о сильных и однозначно равных соперниках. Так как при ударах оружия ни демон, ни темный воин не отступали. Их сражение было громким, полыхающим, полным яростной магии, и потому я не сразу поняла, что прямо передо мной идет не менее серьезное противостояние.

Алый и белый, рунические круги мерцали друг напротив друга. С их поверхностей вырывалась магия и атаковала противника. Быстро, практически бесшумно и очень сильно. Я оглянулась только потому, что с их стороны потянуло такой силой, что боль в плече чуть приглушилась. Находясь за плечом женщины, я не могла понять, кто побеждает. Руны слетали с кругов, трансформировались в клинки и заклинания, били по противнику или перехватывали руны противника. Алые и черные лезвия малентау растворялись рядом с белым кругом источавшим неизвестную мне ранее магию. А вот лезвиям женщины все же удалось добраться до жреца Тьмы и пронзили его ногу в двух местах. Мужчина зарычал:

— Отпусти меня, и я заберу яд из ее тела! — начал он торговаться.

— Свет не торгуется с Тьмой! Когда Тьма умирает, то забирает свою отраву с собой! Умри! — резко оборвали его.

В груди заворочалось странное ощущение зависти и гордости за эту смелую особу. Я бы точно не смогла быть такой дерзкой и сильной. На руническом круге незнакомки пришли в движения руны атаки, и три лезвия устремились к жрецу. Он хотел отбить их, но лезвия полыхнули священным сиянием и врезались в алый рунический круг, разбивая его на мелкие осколки. Малентау взвыл, развернулся и бросился прочь, но путь ему пригладил воин с темной дымкой на теле. Я закрутила головой, опасаясь, что старший демон атакует теперь нас, но с удивлением обнаружила огромную рогатую тушу, рассеченную на несколько кусков.

— Моя сила не отступит после смерти! Я служитель первого круга! — в отчаянии закричал Малентау, мечась взглядом от женщины к воину и обратно.

— Да хоть сам Верховный, — женщина повела рукой, и шесть новых рун устремились к жрецу и стали окружать его. — Род Алирантов не заключает сделок! Никогда!

— Я не знал, что она вашего рода! Я отступаю! Я сдаюсь! Я безоружен.

Руны, обернувшись кинжалами, устремились к своей жертве, жрец попробовал выставить защиту, но клинки пробили её и повредили вторую ногу, руки и левое предплечье. Девять новых рун наливались силой рядом с кругом.

— Род Алирантов следует Пути Благости с первых дней своего зарождения, — заметила магичка. — Тот, кто пожирает души живых, должен умереть!

Девять стержней обхватили тело жреца и заключили его в круглую клетку. Вспыхнул огонь, моментально убивая его и рассеиваясь, не оставляя даже пепла. Стало очень тихо. Именно эта тишина разбудила дремавшую в теле боль. Женщина обернулась, и мне показалось я схожу с ума. Передо мной стояла бабушка, только выглядела она моложе обычного. Меньше морщин на лице, никакой косметики, одетая в добротные тёмно-зелёные вещи.

— ЛиХан! — окликнула она воина, и уже через секунду он был рядом.

Повел рукой у раны на моем плече, и мое тело дрогнуло, словно он попытался вытянуть из меня мою жизнь. Я инстинктивно отпрянула и завалилась на спину. Голова закружилась, все внутренние органы скрутило, причиняя невероятную боль, и тут же странный жар стал наливаться в теле. Огненным шаром скопившись внизу живота, он разливался по всему телу, сжигая все чувства, эмоции и сознание.

Зара

— Зара! — ЛиХан успел перехватить девушку прежде, чем она упала, но, потеряв сознание, она этого уже не почувствовала. Её тело в грязном платье стало сжиматься, принимая позу ребенка в утробе матери. Муж хотел оттянуть Тьму из раны, но та уже затянулась и это только подтвердило мои опасения.

— Перенеси ее в телегу. Мы уходим! — приказала я, выпуская поток Благости, что растворил тела демонов и принялся восстанавливать природу, обожжённую жрецом и его магией.

— А как же девушка? У нее сильный жар. Я так и не смог дотянуться до яда, — решил уточнить ЛиХан, поднимая Литэю на руки и направляясь прочь.

— Тут ты бессилен. Можно уповать только на ее защиту.

— Защиту? Какую? Ты вроде говорила она твоя внучка.

— Я чувствую две, но к сожалению не знаю, какая из них сработает. Вмешиваться нельзя. Теперь только ждать и надеяться что она справится.

Проверив очищение леса, я нагнала ЛиХана уже около телеги. Осторожно уложив мою внучку на солому, он хмурился. Я его понимала, ранение тьмой ни для кого не проходит бесследно, но девочка по-прежнему скрестив на груди руки и подтянув к ним колени, молчала.

— Я не понимаю, — ЛиХан обернулся ко мне. — Даже сильные из нас при ранении тьмой кричат от боли.

— Запрягай! — велела я и взобралась на телегу. Усевшись на скамейку, с минуту наблюдала за ЛиХаном и его призрачной лошадью, и пояснила.

— Жар не страшен. Повышение температуры тела, в первую очередь, говорит о слиянии с ней родового артефакта. Она все же активировала его самостоятельно, а значит, браслет признал ее достойной.

— А вторая защита? — ЛиХан уселся рядом и тронул вожжи. Я закрутила портальный переход. Заметив, что в борьбе со жрецом потратила слишком много сил, перенастроила выход портала в более отдаленное и тихое место. Нам двоих детей восстанавливать надо, не стоит отвлекаться на посторонних.

— Вторая защита — её ребенок. Ты его чувствуешь?

— Почувствовал, когда хотел очистить рану его матери. Он словно не хотел, чтобы я вмешивался.

— И не удивительно. Он уже сейчас владеет наследием рода. Тьма ему не страшна.

— Не страшна? Они заключили договор с Тьмой?! — муж напрягся, а я покачала головой.

— Нет. Если наши предположения верны и этот ребенок от Леона Де Калиара, то его предок Алан Де Калиар — основатель рода являлся первым спасенным Ханакийцем.

— Но в его имени нет приставки Хан!

— Я тебе больше скажу, в его родовой книге и упоминаний об этом нет. Но мы знаем историю всех старших родов, что зародились при противостоянии Тьмы и Света.

— Я так понимаю, этот Алан был не простым человеком.

— Непростым. В роду Де Калиаров нет простых сыновей… Как Литэя смогла связаться с ним, не понимаю… И еще ребенок…

— Что тебя тревожит?

— Ты же знаешь о проклятье, что коснулось всех, кто выжил в последнем бою с Тьмой?

— Да, проклятье рода Алиран заключалось в том, что как только дети этого рода сойдут с пути Благости, их ждут страдания, что будут множиться с каждым годом.

— Именно. Тьма хотела проверить, как долго мы сможем поддерживать Свет и идти своим путем. Но у рода Де Калиаров все было иначе. Тьму задела их огромная любовь к своим чадам, и она связала проклятьем их силы. Если у мужчины этого рода умирает ребенок до трех лет, то тот теряет все свои силы, а если по исполнении ребенком десяти лет отец не будет заниматься воспитанием своего чада, то и у ребенка больших сил не будет.

— Но ребенок-то жив. Значит, проклятье не коснется его отца.

— Меня тревожит другое. Если Литэя одна, а отец ребенка не с ней. То знает ли он о ребенке? Де Калиары — старшая аристократия, почувствовать рождения малыша смогут многие, и тогда наше Убежище будет под угрозой раскрытия. Но если даже это все пройдет спокойно и малыш выживет, какую судьбу он возьмет себе в десятилетнем возрасте? Отца или матери? Оба наших рода одни из сильнейших.

— Ты сказала, если выживет?

— Если выживут они оба, — я кивнула на Литэю. — Она ступила на тонкую грань между жизнью и смертью. Если она догадается объединить свои силы с родовым артефактом, то сможет противостоять отраве и выжить. Но если испугается наследия, если отступит… Её дитя не выживет, силы не проснуться, мы потеряем свое наследие окончательно и...

Итог проигрыша я озвучить не смогла, не хотела, но ЛиХан хмуро смотря на Литэю все же договорил.

— Ниллард придет на наши земли и Мир Белого Волка падет.