Путь наверх

Глава 17

Куда я мог отправиться порталом?

Конечно же, в самое защищённое место — в Сердце Хаоса. Сиюминутное желание «портануться» в Мирт я подавил, когда взгляд случайно зацепился за ошейник на шее Лиэль. Будет достаточно попасться на глаза любому из местных жителей, и поползут ненужные слухи, могущие существенно пошатнуть мою безупречную репутацию.

А если в этом украшении дочь увидит Рамон, меня грохнут сразу, даже не выслушав.

Я не успел ступить и двух шагов по главному залу храма Тиамат, когда перед глазами высыпался целый ворох системных сообщений. Пришлось их безжалостно смахнуть. Сейчас явно было не очень подходящее время. Потом сяду и разберусь в спокойной обстановке, что умудрился натворить.

Протянув руку, решительно снял с девушки ошейник. Первым желанием было отбросить эту мерзость, с помощью которой с «неписями» можно творить всё, что душе угодно, но рациональность победила.

В следующий момент щёку обожгла пощёчина, причём довольно ощутимая. В ухе зазвенело, а я ошарашенно кставился на взбешённую Лиэль, которая, судя по глазам, на этом останавливаться не собиралась и вознамерилась повторить рукоприкладство.

— Ты нормальная? — прозвучал мой растерянный вопрос, после которого глаза Лиэль опасно блеснули.

— Доминировать, говоришь, любишь, да? — прошипела она, сокращая дистанцию.

Пока мозг скрипел, пытаясь найти ответ на вопрос: «почему Лиэль всё помнит?», я снова получил по морде, только уже по второй щеке.

— Так, а ну хорош! — вспыхнул я, перехватив её руку. — Успокойся пожалуйста. Всё же хорошо уже.

— Уже? — всхлипнула девушка, а её кулачки довольно ощутимо начали бить по моей груди.

Пришлось прижать захлёбывающуюся в рыданиях девушку к себе. Бессвязно пытаясь что-то сказать то ли обличительным, то ли жалобным тоном, она продолжала орошать мою куртку слезами. И если это не реакция на перенесённые события, то я дерьмово разбираюсь в девушках.

— Милые бранятся — только тешутся, — прозвучал сзади ехидный голос Кастета. — С возвращением, малой. Признавайся, что ты в этот раз сломал?

Продолжая обнимать Лиэль, я скосил глаза, чтобы увидеть дядю Женю, облокотившегося на стену и подозрительно скалящегося.

Глазами показав на Лиэль, с помощью пантомимы дал понять, что для разговоров сейчас не самое лучшее время.

— Закончишь, поднимись наверх, — дядя понял всё без лишних слов. Кивнув, оставил меня наедине с Лиэль.

— Всё уже хорошо, — попытался я её отстранить, но безуспешно. Вцепившись, как в палочку-выручалочку, Лиэль не желала отпускать меня.

— Ты знаешь, как это страшно? — от её вопроса меня немного пробрало. Столько тоски и обречённости было в нём. — Когда ты всё чувствуешь… А сделать ничего не можешь… Как… кукла. Марионетка, которую хозяин дёргает за ниточки.

— Знаю, — только и ответил я.

Тот единственный раз, когда мне пришлось испытать на себе действие рабского ошейника, я никогда не забуду. Слишком ярким было чувство собственного бессилия. Так что, каково сейчас девушке, я знал точно. Немудрено, что после того, что мы устроили в Ордене, у неё вот такое проявление запоздавших эмоций. Могло быть значительно хуже.

— Спасибо, — шмыгнув носом, она виновато посмотрела на меня. — Правда, спасибо.

— Пожалуйста, — ответил я, чтобы заполнить повисшую паузу. — Ты — молодец, на самом деле. И это тебе спасибо за то, что доверилась.

— Я бы не выбралась, — она внезапно отвернулась, торопливо вытирая слёзы. Через несколько секунд о разыгравшихся эмоциях напоминали только слегка припухшие глаза девушки и впитавшая слёзы моя куртка.

— У нас всё получилось, — усмехнулся я, внезапно даже для себя поправив выбившуюся из её хвоста прядь. — Прости за то, что мне пришлось тебя использовать в качестве боевой единицы.

— Ни капли не жалею этих уродов, — мрачно ответила она. — Если бы можно было вернуться, я бы сама попросила надеть на себя ошейник и дать команду разнести к демонам этот гадюшник.

— Ну к этому вопросу мы ещё вернёмся, — ответ прозвучал с угрожающей интонацией. — Вот только ошейник больше не понадобится.

То, что Орден Отражений рано или поздно нужно будет «зачищать», я для себя решил ещё даже не выбравшись оттуда. Не должно существовать подобное формирование, считающее нормой каннибализм. Хотелось бы увидеть их удивлённые рожи, когда они узреют покрошенный в капусту Совет и поймут, что их богиня внезапно прекратила свой бренный путь.

Да и демоны с ним, мне не привыкать иметь отрицательную репутацию. Признаться, сейчас бы меня устроил вариант, если они будут опасаться лезть ко мне или даже предпринимать какие-то попытки к нашим поискам.

Чужак-нарушитель, который пробрался на их территорию — это одно. А вот «пришлый», сумевший в одиночку расправиться с Советом, а потом «заваливший» их божество — это совершенно меняет дело. Даже самые медленно соображающие поймут, что я — не самая беззащитная добыча.

Да и мне необходима передышка, а то в последнее время я только и делаю, что влезаю в какие-то сомнительные истории с хреновым сюжетом и не самым приятным финалом.

Другое дело — ведьмы.

Дамочек ни в коем случае не стоит списывать со счетов. Эти точно начнут землю носом рыть, разыскивая меня и Лиэль. Сделав пометку, обязательно поговорить с травницей, я вздохнул.

— Тебе сейчас чего хочется? — поинтересовался я у девушки.

— Содрать с себя всю одежду, отмыть запах этих паршивых катакомб и как следует выспаться, — вздохнула она. — Потом мне нужно будет найти Поляну. Кажется, настало время получить ответы на некоторые вопросы, — твёрдо произнесла девушка. — Скажи, тебе тоже показалось, что Утания смотрела на меня довольно необычно.

— Есть такое, — задумался я.

— …будто она меня знает. Самое странное, что я её откуда-то помню, хотя понимаю, что этого не может быть. И знаешь, от неё не исходило негативных эмоций. Она не желала мне зла.

— Возможно, но ведьмы — явно не те, с кем стоит сходиться накоротке, — покачал головой я. — От них нужно держаться как можно дальше.

— Со мной тоже не стоит? — невесело усмехнулась Лиэль. — Я же тоже ведьма.

— Ну, — замялся я, понимая, что сморозил глупость. — Ты другая. Не такая как они.

— Вот чего ты не умеешь — это делать девушкам комплименты, — внезапно со смешком произнесла она. — Чурбан неотёсанный.

Вот и как их понимать, этих самых девушек? За несколько минут, она наградила меня парой пощёчин, выплакалась, два раза меняла тему, пытаясь сбивчиво поблагодарить, а теперь смеётся из-за моей неосторожно брошенной фразы.

— Спасибо, ещё раз. Ты меня прости, но сейчас мне нужно побыть одной, — загадочно блеснув глазищами, она упорхнула из главного зала, оставив меня наедине. Не иначе, как выполнять всё озвученное.

Я же не спешил, потому что в какой-то миг в душе поселилась твёрдая уверенность: не все разговоры в этом зале закончены. Я оказался прав.

Невесомый порыв пробирающего до костей холода погасил несколько лучин, стоящих перед статуей богини. Мне внезапно стало интересно: кто и когда их вообще здесь зажигает? Ни разу не замечал наших за этим занятием.

— Ты очень быстро меняешься, — устало произнесла возникшая рядом Тиамат. — И нет, это не я тебя известила о намерении поговорить. Ты сам меня почувствовал, — ответила богиня на невысказанный вопрос.

— Почему? — только и спросил я.

— А как бы ты поступил на моём месте? — подняла она бровь. — В твоём мире есть хорошая фраза: «Не верь никому, и тебя никто не обманет». Именно за доверие я и поплатилась в своё время. Только благодаря тебе я сейчас здесь. Но речь сейчас не об этом. Рано или поздно, ты сам себе ответишь на некоторые вопросы. Сам поймёшь.

Как всегда: туманно, непонятно, но сказанное так, что задавать дальнейшие вопросы желание отпадает.

Чувствовал ли я себя обманутым?

Наверное, нет. В какой-то мене я понимал её правоту. Ничего бы ровным счётом не изменилось, узнай я раньше, что божества тоже смертны. Да, непременно, я бы попытался разузнать всю полученную информацию, поскольку свои счета мне тоже нужно предъявлять будет рано или поздно. Но в данный момент эта маленькая ложь не стала для меня ранящей.

Но в то же время её поступок был как маленькая песчинка, попавшая в механизм отлаженных швейцарских часов: сначала некритично, но рано или поздно, попадёт куда-то не туда, что, естественно, негативно повлияет на работу механизма в целом.

Изменилось ли моё отношение к Тиамат?

Нет, не изменилось. Просто я в один момент ощутил очень явно: в этой игре, которая уже давно перестала быть игрой, у каждого всегда будут свои интересы. И это нормально.

Не верь никому и тебя никто не обманет? Подмечено чётко, вот только так не бывает. Кому-то в этой жизни всё равно придётся верить. Да и, если уж на то пошло, лучше в ком то ошибиться один раз, чем постоянно всех подозревать.

— А вот это выбор каждого, — снова прочла мои мысли богиня. — Я знаю, о чём ты хочешь спросить.

— Осколки Бездны.

— И я не буду этого делать, — покачала она головой. — Не нужно ворошить то, что с таким тщанием мы пытались забыть. Век за веком мы стирали любые упоминания об этом… Взять хотя бы Ллос. Думаешь, убив её ты сделаешь хорошее дело?

— А разве нет?

— Это ошибка. Каждый из богов находится на своём месте. И если пошатнуть это хрупкое равновесие — со стопроцентной вероятностью можно спровоцировать новый Передел.

— Даже так? — удивился я.

— Ещё хуже. Более того, тебе никто не даст этого сделать. Тебя сметут. Уничтожат. На тебя ополчится весь мир, — печально проговорила Тиамат, встретившись со мной взглядом. — И я буду первой, кто это сделает.

— А как же Дж'Имасро? Она своей смертью никакого равновесия не нарушила?

— Ты до сих пор не понял? Она была обречена. Даже имея поддержку Ордена, слепо поклоняющегося ей, она расходовала больше праны, чем получала от своей паствы, скрываясь на собственном плане от гнева Ллос.

— Но именно Ллос была нужна её смерть? Иначе я бы там не оказался.

— Верно, — подтвердила Тиамат. — Только Ллос крупно просчиталась, не заполучив ни крохи из того, что намеревалась.

— Это досталось тебе, — понятливо кивнул я.

— И за это ты получишь ответы, — Тиамат прикоснулась кончиками пальцев к моей ладони.

Это было похоже на погружение в морскую пучину, когда понимаешь, что уже никогда не выплывешь, что исчерпал весь доступный запас сил, но до последнего оттягивая момент, когда рано или поздно, но придётся сделать последний вдох.

Не в силах пошевелиться, при этом я не чувствовал никакой паники. Просто в один момент я понял, что такое Мгла. Не туман, на который завязаны мои умения, а квинтэссенция настолько запредельной мощи, что ощущаешь себя одним атомом в огромной вселенной.

В один момент я ощутил запредельный восторг и ужас, от того, что мне открылось.

Мы оказались на безжизненном плато, перечерченном огромным провалом, по сравнению с которым Пасть Леты — просто след от ступни ребёнка на прибрежном песке.

— Это мой план, — печально произнесла Тиамат. — И ты второй, за несколько тысячелетий, который побывал здесь.

Я оглянулся, но кроме безжизненной равнины ничего не увидел. Пропасть, которой не было ни конца-ни края, и монотонный пейзаж.

— Когда-то здесь было красиво, — бесстрастно произнесла она, но я в какой-то момент почувствовал — ей больно об этом говорить.

Я удивился от простого осознания того, что даже всемогущая богиня может ощущать вполне человеческие эмоции.

— А теперь слушай, — она поднесла палец к губам, призывая молчать, а затем показала вниз.

В провал.

Около минуты ничего не происходило, а потом в глубине раздался совершенно дикий нечеловеческий крик, полный звериной ярости, злобы и ужаса. Прокатившись в глубине, крик повторился, будто то существо точно знало — мы здесь. Мы наверху и слышим его.

— Кто это? — задав вопрос, я подсознательно уже не хотел ответа, поскольку понял, что услышу.

И мне это не понравилось.

— Да, это мой Первожрец, о котором тебе говорила Дж'Имасро, — подтвердила мои опасения Тиамат. — И за то, что он сделал, он останется там до скончания веков. Я могу рассказать, что я с ним сделала, — устало произнесла Тиамат. — Но не буду. Лучше один раз увидеть.

Я ещё даже не успел задать вопрос: «как мы туда попадём?», когда почувствовал, что падаю.