Путь наверх

Глава 20

Это можно было сравнить с бешеной скачкой на лошади, если бы я когда-то на них ездил в своей жизни. Но переживаемые ощущения мне равнять больше было не с чем.

О лошадях я читал, видел их в парках, да один раз около супермаркета.

Да, я не оговорился.

Когда странного вида девушка в зимнее время, уверенно правя, подъехав на животном прямо к пандусу, то ли попросила, то ли потребовала дать денег лошадке на корм, я оторопел. Помнится, я тогда возмутился, мол ты ездишь, морозишь лошадку, а прохожие должны кормить?

На этом мои познания в лошадях заканчивались.

Но мелочи в тот раз я дал, в душе пожелав, чтобы хоть часть денег пошла на запрашиваемое.

Бьющий в лицо морозный ветер, изредка прилетающие в лицо снежинки, царапающие щёки, и… восторг. Восторг настолько неописуемый, что хотелось то смеяться, то орать что-то бессвязное, но обязательно — эмоциональное и — погромче.

Мягкий, но в то же время яростно-стремительный, бег Стража ни разу не потревожил меня. Не было скачков, отбитой пятой точки, резких зигзагов… Страж пёр напролом, разогнавшись до такой скорости, что в один момент снежная равнина начала смазываться в глазах, которые пришлось прищурить, насколько это возможно.

Изящно взмывая в прыжках через овраги и обходя препятствия, «маунт» нёс меня вперёд, полностью отдавшись стремительному бегу, но при этом не забывая о хрупком седоке. Сверзись я на подобной скорости — костей бы не собрал, моментально улетев на «респаун».

Но Страж, видимо, чувствуя мои эмоции, двигался плавно, но мощно, давая фору самым комфортным внедорожникам из «реала». Судорожно вцепившись в густой мех животного, я чувствовал ногами его теплые бока. Это было восхитительно.

Спустя некоторое время я уверился в том, что не буду предательски сброшен и немного расслабился, отдав на откуп Стражу выбирать направление движения.

Усмехнувшись, снова открыл «логи», чтобы более внимательно и детально изучить их содержимое, а не на бегу, как у меня обычно выходило. Отмотав до знакомых сообщений, принялся перечитывать:

Теперь мне стало понятно, почему в моём теле Мастер обращался к Совету, будто он их знает. Оставалось только подивиться причудливости судьбы, которая забросила в Орден именно меня…

Вот только в то, что это была Судьба или случайность, мне вообще не верилось.

Теперь я ещё и кровавый политик. Впору собой гордиться.

Вчитывался я внимательно, но всё вышеперечисленное было довольно ожидаемо. Естественно, я не знал, что именно мне пожалует великая система, но вот в то, что «плюшки» последуют фонтаном — был уверен.

А что? Довольно неплохо прибарахлился. А если брать в учёт такие трудноподнимаемые параметры, как «Стойкость», или «Воля», становилось ясно — насыпало мне хорошо.

«Стойкость» всегда поднималась через боль и страдания игрового аватара, а «Воля» — через непростые решения на грани фола. Ни то — ни другое, обычным игрокам, которые спокойно «фармят» разных зайчиков или птичек в «пати», не светило. Разве что — по чистой случайности. Так что моя прибавка, несмотря на маленькие показатели, была весомой по игровым меркам.

Наткнувшись глазами на следующую «системку», я снова глупо усмехнулся. Именно она заставила меня совершить на вид безрассудный поступок и оседлать одного из Стражей.

А вот следующая «системка» порадовала и огорчила одновременно. И было отчего.

Порадовало то, что хоть я провалил задание, но смогу как-то это урегулировать. А огорчение было вызвано тем, что урегулирование предлагало только один-единственный способ. Снова выбор без выбора.

Весело и непринуждённо последовало закручивание гаек от квестодателей, демоны их дери. Мол, хоть ты и задание не выполнил, но вот явиться на разговор тебе следует, Вова. Иначе — каюк. И тебе, и остальным!

Читал я этот подпункт, который ничего хорошего мне не нёс. Читал и плевался.

Стандартное соглашение, предусматривающее денежный штраф неплохих размеров, даже в моей текущей ситуации. Причём, весь игровой процесс, включая все достижения и прогресс, будет аннулирован, а мой аккаунт отправится в страну перманентного «бана».

Воскрешение Тиамат, статус «Первожрец», создание «Мастеров Мглы», постройка собственной цитадели… Всё это в Пасти Леты канет в Лету, простите за каламбур. И от этого хотелось просто выть волком. Самое неприятное, что «Нью-Вирт» действовало в своём правовом поле, как мне пояснил дядя, который тоже читал это соглашение.

Прилетело, откуда не ждали.

Хотя, если положить руку на сердце — было ожидаемо, после моих недавних художеств. Только беспокоил вопрос: «Если „Нью-Вирт“ так неугодны мои действия, почему просто не отключить моего персонажа? Они же это с лёгкостью могут».

Раз плюнуть, в следствии чего напрашиваются только два вывода.

Первый: Это личная игра Ноймана, которому я поломал некоторые планы. Насколько простираются его возможности, я не знал. Признаться, мне бы очень помогла эта информация, но никто, почему-то, не спешил ею со мной делиться.

А второй вариант, на который я подспудно надеялся: «Нью-Вирт» даже не знают о художествах безопасника, и поощряют мои «действия в игре», как приносящие в игру определённый «фан», считая, что Владимир Белевский до сих пор работает у них «тестировщиком». А работает ли?

Что из этого справедливо, пока непонятно!

Разбираясь в щедро дарованном системой, я не заметил, как пейзаж сменился. С удивлением замечая, как на белоснежном полотне появляются крупные тёмные вкрапления, я закрыл интерфейс и попытался транслировать Стражу команду остановиться.

Куда там? С таким же успехом я мог ложкой для обуви включать у зеркала второй федеральный канал. Страж нёсся, как сорвавшийся с цепи, игнорируя мои эмпатические потуги.

В уши стали врываться звонкие крики, тут же остававшиеся позади, как и размахивающие конечностями мелкие фигурки.

— А ну стоять, — гаркнул я, потянув на себя шкуру животного, которое плевать хотело с высокой башни храма на мои увещевания. — Стой, собака сутулая!

Страж зарычал и внезапно остановился, упёршись всеми конечностями в мёрзлый грунт, пробороздив две немаленькие траншеи.

— Да сраный бл…. — пытался заорать я от неожиданности, находясь в полёте, но врезавшись во что-то мягкое холодное и воняющее, как стадо рибусов, инстинктивно закрыл рот, чтоб, значит, это самое воняющее не попало.

Удар о землю вышел скользящим и только боги ведают, как я не свернул шею, повторяя великий подвиг Гастелло. Заорав, материализовал «крис» пытаясь распороть то, во что меня замотало, но на руки что-то навалилось, не давая использовать оружие.

— Всех убью — один останусь, твари, — рванулся я, когда кто-то больно пнул меня по рёбрам. — Вы чё делаете, скоты? А-а-а-а!

— Отпустить, — скомандовал, будто сквозь вату, знакомый голос, и я почувствовал, как груз с моих рук пропал. — Вставай, Первожрец. Отойдите от него, кому сказал! Да-а-а-а, наделал ты делов.

Чего-о-о?

Яростно сбросив с себя чью-то шкуру, я вскочил и увидел перед собой ораву гоблинов, намерения которых были далеки от дружелюбных, судя по направленным в меня кривым копьям.

— Это друг! — заорал один из гоблинов, звякнув связкой черепков на поясе и отвесив смачного пинка сначала одному, а потом второму стоявшему рядом с ним гоблину. — Кыш отсюда, — потряс он посохом, а я с удивлением узнал в нём шамана, который приходил в Храм Тиамат.

— Ну кто так в гости ходит? — возмутился Орих, всплеснув руками и смешно встопорщив уши. — Три зимника сломал, один порезал, котел перевернул, Гамыжа чуть не раздавил.

— Я это… — смутился я, увидев тот бедлам, который натворил и пресловутого Гамыжа, который сейчас распластавшись на снегу, кряхтел, пытаясь подняться.

Сломанные жерди, валяющиеся шкуры, перепуганные гоблины с копьями и посреди этого дебоша — погнутый огромный котёл, который, вероятно, никогда не мыли, валяющийся в россыпи исходящей паром вывернутой на снег похлебки.

— Простите, — вжал голову в плечи я. — Это… светлых дней, Орих.