Развод с криминальным авторитетом

Глава 10

Месяц спустя.

Месяц назад я ушла от своего мужа — влиятельного криминального авторитета, которого боялись все.

Все, кроме меня.

Как ни странно, уйти мне помог наш сын, который застал сцену со мной и разъяренным Маратом на кухне. Кажется, именно в тот момент сын понял, что мне необходима его помощь, именно он поддержал меня и буквально вытащил меня из лап отца, за что я была ему благодарна.

Кажется, даже от дочери мне не удалось добиться такой поддержки, как от сына, хотя именно с дочерью мы были особенно близки.

В тот день Эмир помог мне собрать чемоданы. Он не спрашивал, куда я собираюсь, а также не просил меня остаться или помириться с папой. Просто взял мои вещи и положил в багажник, как взрослый мужчина, а не как сын, у которого на глазах рушится семья.

Уже месяц я живу в своей маленькой квартире в центре. Эта квартира принадлежит мне, родители подарили ее еще до замужества, когда я была слишком молодой и слишком наивной. Тогда казалось, что запасной выход мне не понадобится, но месяц назад я стояла в прихожей своей квартиры с чемоданом в руках и чувствовала огромную благодарность к родителям.

Все следующие недели после переезда прошли для меня в каком-то тихом безвременье, и первое время я даже отменяла своих клиентов. Благо, я могла себе это позволить, сославшись на временные трудности.

С того дня, как я ушла со скандалом, Марат мне не звонит. Совсем. Будь у меня его равнодушие и вторая семья за плечами, которую я обнаружила в его телефоне, я бы тоже не звонила жене, которая годами пребывает в трауре.

Все эти дни я мою окна, которых в маленькой квартирке оказывается очень много. Я радуюсь хотя бы одному решению — не продавать и не сдавать эту квартиру, как меня уговаривал Марат. Если бы я его послушалась, мне сейчас некуда было бы идти.

Меняю постельное белье на новое, которое заказываю у своей давней знакомой. Оно из чистейшего и дорогого хлопка, и в первую ночь я закутываюсь в эти ткани с головой и долго-долго реву.

Далее разбираю пыльные полки.

Перебираю старые книги.

Я пытаюсь привести в порядок хотя бы стены — потому что в голове и в сердце все по-прежнему в руинах.

Телефон вибрирует. Опять.

Вадим.

Он пишет каждый день. Осторожно, с пониманием, но настойчиво.

Я не отвечаю — просто нет сил.

Через несколько дней я встречаюсь с адвокатом. Он передает мне копию заявления, сообщает дату первого заседания. Говорит все спокойно и официально.

Я слушаю его с холодной, безучастной точностью, не проронив ни слезинки, но уже вечером я сижу в маленьком кабинете, напротив женщины лет сорока, с теплым голосом и внимательными глазами, и растираю слезы по щекам.

— О чем бы вы хотели поговорить сегодня, Даша?

Я опускаю глаза.

— Мы потеряли сына три года назад. Ему было всего восемнадцать.

Она не перебивает. Не кивает утешающе. Просто ждет.

— Он был нашим первым. Старшим. Умный, заботливый, добрый. У него были большие планы на жизнь. А потом… — я сжимаю пальцы. — Его убили.

Тишина между нами становится тягучей.

— Я обвинила своего мужа. И тогда, и сейчас. Недавно я сказала ему страшные слова… Я… — ком в горле. — Я не должна была. Я могла сдержаться.

Я поднимаю взгляд.

— Понимаете, мой муж… он заменил нашего сына другим. Он начал новую жизнь. С новой женщиной. С другим ребенком. А я все еще стою на той могиле, понимаете?

Я замолкаю.

И впервые за долгое время чувствую, что могу выплакаться не в одиночку.

— Я его ненавижу.

— То, что вы сейчас чувствуете — это не ненависть. Это боль…

Психолог говорит мягко, но ее голос не расплывается. Он твердый. Уверенный. Присутствующий.

Я сижу на краю кресла, держу в ладонях стакан с водой и стараюсь не смотреть ей в глаза.

— Вам нужно признать не только боль утраты, Даша. Но и тот факт, что вас предали. И вы имеете на это право.

Я вздыхаю.

— Иногда мне кажется, что я потеряла не только сына… Я потеряла себя. И что бы я ни делала — я все еще там. В том дне.

Она кивает.

— Это нормально. Пережить смерть ребенка невозможно. Можно только научиться жить с этим.

Я смотрю в пол.

— Мне страшно, что я снова не справлюсь. Если вдруг… если я опять кому-то поверю, а потом все рухнет.

— Вы уже справились один раз, — она делает паузу. — А теперь вы можете научиться доверять — но себе. Не мужчине, не семье. Себе.

Я впервые за долгое время чувствую, как это звучит. Как будто это возможно.

К вечеру я все еще думаю над ее словами, когда телефон начинает звонить.

Алина.

Я улыбаюсь. Поддержка дочери — это то, чего я ждала после встречи с психологом, поэтому я наконец отвечаю на ее звонок:

— Привет, солнышко.

— Это правда, что ты подала на развод? — голос Алины колючий, непривычный.

Я замираю.

— Да.

— Мама, тебе не хватило, что ты ушла из дома месяц назад и даже не думаешь возвращаться? Ты… ты не должна была поступать так с папой.

Я медленно опускаюсь на край кровати, оглядываю идеально чистое пространство вокруг себя.

— Как именно “так”?

— Говорить ему такое. Про Рамиля. Эмир рассказывал мне, какими словами вы бросались друг в друга. Это же ужасно. Я понимаю, ты злилась, но… ты не имела права, он тоже скорбит…

У меня в ушах начинает звенеть.

— Алина…

— Мам, вы должны были сохранить семью, а теперь что получается… — в голосе Алины слышится разочарование.

Семью.

Я закрываю глаза.

Семью, в которой меня предали. Оскорбили. Сломали.

— Алина… Твой отец… у него есть другая семья.

— Ты уже это говорила! Откуда у тебя такая информация? — в голосе дочери слышится неожиданная насмешка. — Мам, ты снова себя накручиваешь, да?

— Я подала на развод с твоим отцом, Алина, — голос мой спокойный, выверенный. — И это было самое правильное решение из всех, что я приняла за последние годы. Отключаю трубку, солнце. Люблю тебя.

Я не жду ответа. Просто кладу трубку.

Сижу в тишине. Пустой.

Одна.

Совсем одна.

Но в какой-то момент срываюсь, потому что больше не могу больше держать это в себе.

Мои пальцы находят имя в контактах.

Вадим.

Гудки. Один. Второй. Он отвечает почти сразу.

— Пчелка? — его голос немного удивленный.

Я делаю вдох и дрожащим голосом произношу:

— Мне очень плохо. Кружится голова и… кажется, я схожу с ума.

Пауза.

— Я скоро приеду.

Скоро.

И это — то, что мне сейчас нужно, поэтому я называю ему адрес своей квартиры.