Суббота.
Я сижу за столом в кабинете Слуцкого, скользя взглядом по документам.
Стандартные формулировки. Официальные заявления. А после поступившего сообщения от его любовницы — еще и совершенно никаких эмоций. Внутри меня — выжженное поле. И полная уверенность в своих действиях.
В заявлении на расторжение брака все предельно просто.
Адвокат сидит напротив, спокойно объясняя мне процедуру, но я слушаю его вполуха.
— …раз у вас с Маратом Айдаровым нет несовершеннолетних детей, то процедура пройдет проще, хотя и не без перечисленных возможных проблем, — сразу предупреждает Слуцкий.
Я киваю.
— …мы подадим заявление в суд, так как мы уже знаем, что ваш муж не даст согласие на развод.
Не даст. Проходили, плавали, знаем.
— Как скоро его вызовут в суд? — спрашиваю тихим голосом.
— Обычно это происходит в течение месяца. Если он не будет препятствовать, развод оформят быстро. Но если он воспрепятствует — процесс может затянуться. Я ставлю на второе и сразу предупреждаю вас об этом.
Я снова киваю, затем беру ручку, ставлю подпись.
Это не обсуждение.
Это не угроза.
Это конец.
Адвокат забирает документы, аккуратно складывает их в папку.
— Остается подать заявление в суд. Хотите сделать это лично или мне поручить?
— Хочу поручить вам.
Мне не нужно видеть, как мое заявление уходит в канцелярию.
Мне нужно видеть, как Марат узнает об этом.
Попрощавшись с адвокатом, я как можно скорее еду в студию. Сегодня важный день и, несмотря на полный раздрай в душе, внешне я должна выглядеть великолепно.
Все мои клиенты собраны на этот вечер, теперь пришло мое время.
Чистый черный цвет, строгий крой, утонченный разрез по ноге — я выбираю достаточно элегантное платье для похода в театр. Волосы я собираю в безупречный пучок, макияжем акцентирую скулы, в уши вставляю лаконичные серьги.
Я смотрю в зеркало в своем салоне и, когда полностью удовлетворяюсь образом, выезжаю в театр.
Внутри меня — ледяное спокойствие, но где-то в глубине тлеет раздражение, ведь Марат не писал и не звонил, хотя я искренне верю, что он не забудет про этот вечер, ведь я напоминала ему об этом несколько раз.
Когда я приезжаю к зданию театра, то достаю телефон и набираю его номер.
Гудки тянутся слишком долго, прежде чем он берет трубку.
— Что? — раздраженный голос, будто я его отвлекла.
Я моргаю.
— Где ты? Начало через десять минут…
— Начало чего?
Меня прошибает ледяной пот, но я стараюсь не поддаваться панике.
— Театр. Я напоминала тебе несколько раз, и ты клялся, что не забудешь…
— Черт, — он явно только сейчас вспоминает. — Даша, я забыл. У меня встреча.
— Ты забыл.
Я не спрашиваю, я повторяю.
Внутри поднимается ярость, но голос остается ледяным.
— Да. Даша, я сейчас много работаю, чтобы мы ни в чем не нуждались…
Я закрываю глаза и откидываюсь на спинку автомобильного сиденья, слушая его вранье.
Сначала он отправляет любовнице с ребенком огромные суммы, а потом не приходит в театр, потому что ему нужны деньги?
Я сжимаю телефон в руках.
— Марат… — выдыхаю еле слышно. — Я подала на развод.
На том конце — тишина.
А потом резкий смешок.
— Что? Ты из-за театра, что ли?
— Из-за всего.
Тон Марата меняется.
— Даша, не неси чушь.
Я молчу.
— Ты, кажется, забываешь, с кем разговариваешь, — его голос становится низким, жестким, угрожающим.
Да. Он не просто мужчина, которого я любила. Он криминальный авторитет — опасный и жестокий.
Но мне уже все равно.
— Все кончено, Марат. Я подала заявление на развод. Тебе придет уведомление с назначением в суд. Готовь адвоката… И… и хорошего вечера.
Я сбрасываю звонок и спустя минуту набираю другой номер. Заявиться в театр одной — дать повод сплетницам обсудить и пожалеть меня, но больше никакой жалости не будет.
Вадим берет трубку почти сразу.
— Пчелка? — в его голосе слышится удивление.
— Ты занят?
— Смотря для чего.
Я делаю вдох.
— Хочешь составить мне компанию в театре?
На секунду в трубке повисает тишина, а потом его голос звучит мягче:
— Ты уверена?
— Абсолютно. Ты нужен мне через двадцать минут. Я не могу пойти одна.
— Я буду через десять.