Развод с криминальным авторитетом

Глава 19

Два года спустя.

Я не могу поверить, что с того дня, как родилась Аиша, прошло уже два года.

Нет, они пролетели, иначе как еще объяснить то, что наши дети уже такие большие, а Лина сидит передо мной в белоснежном свадебном платье?

Казалось, что еще вчера мы вывезли ее и сына из лап жестокого человека и таких же жестоких родственников, а теперь — она выходит замуж.

Свадьба — завтра.

А сегодня — финальные сборы.

Гримерки полны коробок. Мои ассистенты снуют с образами, реквизитами и тестируют макияж на фото.

Я перехожу к украшениям — перебираю коробку, достаю серьги с жемчугом, лаконичные, но теплые. Примеряю к ее лицу, отмечаю, как тонко они подчеркивают ее бледную кожу.

— Ты невероятно красива, — выдыхаю, оглядывая ее предсвадебный образ. — Можешь смотреться в зеркало…

На глаза наворачиваются слезы.

Лина послушно поворачивается к зеркалу, и я вижу, как у нее подрагивают пальцы.

Платье сидит идеально — длинное в пол, блестящее, с мягким вырезом и тонкими прозрачными рукавами, за которыми не видно шрамов.

Сложно поверить, что еще два года назад она боялась за свою жизнь, и мы ничего не знали о ней и внуке, а теперь…

Теперь она, кажется, счастлива.

Лина с Рамилем живет вместе с нами в частном поселке. Мы с Маратом купили ей дом недалеко от нас, но не слишком близко, чтобы Лина чувствовала личное пространство.

Рамиль повзрослел: он бегает к нам домой почти каждый день и часто остается с ночевкой, а его прошлый день рождения мы отмечали у нас дома в тесном семейном кругу. Все происходит так, как я и мечтать не могла. А еще они с Аишей не разлей вода.

— Не верю, что это я… — шепчет Лина.

Мы обе смотрим в зеркало. Она — в нежном платье, с легкой укладкой. Я — в черной футболке, с заправленным хвостом и с чашкой горячего кофе, который мне приносит моя помощница Настя.

Я вижу, как у Лины подрагивают уголки губ и мечется взгляд. Не от радости — от напряжения и от тревоги. Это поведение мне уже знакомо.

— Ох, только не говори, что ты снова передумала выходить замуж, — посмеиваюсь, вспоминая, как полгода назад она не явилась на собственную свадьбу. — Боюсь, что племянник моего мужа больше не будет ждать и похитит тебя прямо из нашего дома.

— Нет… — успокаивает Лина. — Он надежный, добрый и хороший. Мне с ним хорошо. Просто… мне страшно, Даша.

— Ты его не любишь?

— Люблю. Мне просто… неловко.

— Почему?

— Мне кажется, что я предаю Рамиля, — выпаливает как на духу. — Он ведь умер, а я… живу дальше. Надеваю платье, готовлюсь к свадьбе.

— Лина… — я поднимаю глаза. — Мы говорили с тобой об этом. Мне тоже тяжело, но… у нас есть малыш, ради которого мы должны жить дальше.

Лина опускает взгляд.

— Да, но мне до сих пор снятся сны, где Рамиль возвращается. Где мы едем куда-то вдвоем, я держу его за руку и делаю то, что не успела: признаюсь в любви…

Я сажусь рядом, чуть сдвигая украшения с тумбы в сторону, прошу Настю оставить нас наедине и говорю:

— Мне больно, Лина. По-прежнему больно. Но я понимаю, что если бы Рамиль мог сказать хоть одно слово сейчас — он бы сказал, чтобы мы жили дальше.

Я прижимаю Лину к себе, обнимая ее как дочь, и продолжаю:

— И как бы я не хотела, чтобы ты всегда была рядом с нами… я понимаю, что тебе нужно идти дальше. У тебя будет своя жизнь. Своя семья. И ты имеешь на это полное право.

Я делаю паузу.

— А мы с Маратом никуда не исчезнем. Мы всегда будем рядом.

В этот момент дверь открывается, и на пороге появляется Алина.

— А вот и я! — она улыбается. — Все идет по плану?

— Почти, — говорю я. — Осталось только не расплакаться всем вместе.

Алина подходит и целует Лину в щеку.

— А почему плачем? Ты сегодня просто волшебная, Лин.

— Спасибо, — шепчет Лина. — Без мамы я бы все испортила.

— Да, у нее есть такой талант, — смеется Алина. — Она и меня собирала на свадьбу. Не представляю, что я бы без нее делала.

Позже, когда суматоха утихает и салон пустеет, мы с Линой едем домой.

— Слушай, у тебя фотосессия с самого утра, — говорю я. — Я могу сейчас забрать Рамиля. Пусть сынок выспится с утра, а ты сможешь спокойно собраться.

— Вы уверены?

— Конечно. Рамиль будет только рад, он говорил, что хочет остаться у деда и поиграть с Аишей.

— Спасибо. Вы меня очень выручите.

— Перестань, мы его просто обожаем. Аиша вообще в восторге, они так сдружились…

— Да, даже не верится! И все-таки я не понимаю: как вам удалось так быстро восстановиться после родов? По вам даже не скажешь, что вы — многодетная мама!

— Это все любовь мужа, — я тихо смеюсь.

Когда я забираю внука от Лины, он засыпает у меня в машине.

Ремешки от автокресла надежно обнимают его маленькое тело, щеки горят от тепла, губы чуть приоткрыты. Он устал — сегодня было много эмоций, и все самое важное еще впереди, ведь завтра его мама выходит замуж.

Когда мы приезжаем домой, Рамиль просыпается, и вокруг снова становится шумно — особенно, когда к этому шуму и гаму добавляется Аиша.

С годами он все больше становится похож на своего папу, а смеется он так, как когда-то смеялся Рамиль-старший.

И глаза у него такие же. И упрямство. И даже привычка закусывать губу, когда он сосредоточен.

Весь вечер мы проводим вчетвером.

Рамиль и Аиша крутятся на качелях — тех самых, что Марат построил для них прошлой весной — из черного металла, с деревянным сиденьем, а затем они собирают какой-то конструктор.

Ближе к ночи Рамиль засыпает у меня на руках, а дочка — на руках Марата.

— Она так похожа на тебя и Алину, — шепчет он, с любовью глядя на дочь. — Как она получилась у нас такой?

— Спонтанно и неожиданно, — отвечаю. — Когда я уходила из дома, я даже не подозревала, что уже беременна.

Уложив малышей, я выхожу из дома с чашкой горячего чая и сажусь к нему на качели. Я оглядываю Марата: его рубашка расстегнута на горловине, рукава закатаны.

Он смотрит на меня, не отводя взгляда.

— Я решил кое-что.

Я поднимаю брови, а Марат делает паузу.

— Я выхожу из дел. Постепенно. Но окончательно.

Я замираю, а он не торопит и дает мне переварить.

— Ты же хотела этого, не так ли?

— Хотела… — я шепчу. — Но никогда не думала, что ты решишься.

Я чувствую, как внутри поднимается что-то большое и теплое. Даже слегка горькое от долгого ожидания. И пьянящее от того, что это наконец происходит.

Марат склоняется ко мне и крепко целует.

— После свадьбы Лины я хочу, чтобы мы уехали в отпуск. Мне кажется, мы заслужили большое путешествие куда-нибудь, где мы будем только одни, — произносит муж, скользя взглядом по моим губам и наклоняясь, чтобы их снова жарко поцеловать.