Развод с криминальным авторитетом

Глава 12

Машина мчится по загородной трассе со скоростью, чуть превышающей допустимые значения.

Вадим всегда был таким — чуть неправильным, нарушающим все запреты, словно все его ограничители были давно поломаны.

Двигатель утробно урчит под капотом, а за окном мелькают пейзажи — поля, деревья, редкие поселки. Серое небо нависает над дорогой, но мне почему-то впервые не тяжело дышать. Напротив — мне очень хорошо.

Звук шин по асфальту укачивает, как шум прибоя. И с каждой пройденной милей от города, с каждым новым изгибом дороги я чувствую, как внутри становится легче.

— Скоро будем на месте. Там хорошая природа, тихо и спокойно. Я думаю, тебе понравится.

— А твои друзья… они уже там? — спрашиваю.

— Да. Я предупредил их, чтобы много не болтали. Они хорошие.

Я киваю.

Раньше у нас было много общих друзей, теперь у Вадима новый круг общения, и я никого из них не знаю.

Я не знаю, понравится ли мне эта поездка, но уже то, что я в этой машине — прогресс. Как для Вадима, так и для меня.

Дом, куда мы приезжаем, не похож на загородный особняк — скорее, уютный коттедж, спрятанный среди сосен. Компания Вадима небольшая, всего шесть человек.

Едва мы переступаем порог веранды, как нас встречают шумные голоса и ароматы свежего мяса на мангале. Вадим сразу же представляет меня своим друзьям.

Они встречают нас без лишних расспросов, и я понимаю, что Вадим предупредил их, чтобы они не давили. Не лезли. Не трогали.

Один из мужчин встает, протягивая руку:

— А вот теперь понятно, почему Вадим так срочно потащил нас за город. Приятно познакомиться, Даша.

— Взаимно… — я слегка смущаюсь.

— Боже, какое у вас потрясающее пальто! Вы стилист? — слышу восхищение одной из девушек — Марии.

Я улыбаюсь и киваю:

— Да, у меня своя студия. Работаю с клиентами индивидуально, подбираю образы.

Они загораются. Девушки тут же берут в руки телефоны:

— Можно ваш контакт? Мы постоянно в поиске кого-то толкового!..

Я обмениваюсь с Верой и Марией контактами, и на секунду я действительно чувствую: я в своей стихии. Меня замечают не как “жену Айдарова”, не как чью-то тень, а как личность. Профессионала. Женщину.

Вадим оставляет меня и присоединяется к мужчинам, которые расположились возле мангала, а я остаюсь на веранде.

Нейтральное общение без расспросов — это то, что мне нужно.

Мы сидим за длинным деревянным столом, под стеклянной верандой, над которой потрескивают гирлянды. Чай, сыр, мясо, зажаренное на углях — пахнет аппетитно, о чем я тут же спешу сообщить.

Вскоре Вадим подходит ко мне и шепчет:

— Хочешь прогуляться?

Я киваю. Мы уходим из-за стола в сторону соснового леса, и на своем затылке я ощущаю легкое жжение, заведомо зная, кому принадлежит прожигающий взгляд. Вадим.

Тропа идет вглубь леса. Мокрая хвоя под ногами, легкий туман, будто лес сам дышит.

— Здесь весной цветут ландыши. Вся поляна как белый ковер.

Я не отвечаю, чувствуя внутри неуемное напряжение. Останавливаюсь возле дерева, касаясь ладонью шероховатой коры. Сосна старая, высокая, с изломанными ветвями. Почему-то именно здесь хочется остаться еще на минуту — среди этой тишины, воздуха, запаха смолы.

Вадим подходит почти бесшумно.

Он делает один шаг, опирается рукой на дерево и нависает надо мной.

Я поднимаю на него взгляд, и он ловит его точно, без колебаний.

— Даша…

— Вадим, я не уверена, что готова к семье. Я не хочу давать тебе надежд.

— По-моему, все очевидно: я тебя люблю. И без надежд.

— Вадим… — голос ломается, но я не скрываю этого. — Мне нужно время. Я не могу сразу. Не могу бежать из одной жизни в другую. Не знаю, готова ли я вообще снова… любить.

— Извини, но я тоже не собираюсь отступать. Ты же это понимаешь?

Во взгляде Вадима — упрямство и голая сталь, подчиниться которой слишком страшно.

Когда мы возвращаемся домой, то почти всю дорогу мы молчим, но это не тяжелая тишина. Несмотря на признание Вадима, я чувствую себя отдохнувшей.

Когда мы подъезжаем к дому, он не спрашивает, можно ли подняться, а помогает мне выбраться из машины и берет сумку с вещами, которые я брала с собой, чтобы переодеться.

Я не протестую.

Только лишь испытываю странные чувства, когда Вадим снова оказывается в моей квартире, на этот раз — поздним вечером.

Мы входим в квартиру, и первое, что я делаю, — включаю свет и сбрасываю туфли. Ноги ноют от длинного дня, но в груди спокойно. Даже слишком.

— Проходи. Хочешь чаю? — спрашиваю, уже направляясь к кухне.

— Хочу, — тихо отвечает он, не спеша раздеваясь в прихожей. — Я голоден.

— Загородом было столько еды… — замечаю я.

— Ты не заметила, но я все время смотрел на тебя.

Я ставлю чайник и двигаюсь легко, будто пытаюсь не дать себе времени подумать. Не дать этому вечеру перевалить за ту границу, где становится слишком близко, слишком откровенно.

Но он уже рядом. Я чувствую его за спиной — шаг, второй… и вот я вынуждена отступить, спиной к столешнице. Вадим останавливается передо мной всего в полушаге, близко — слишком близко.

— Пчелка, — говорит он, глядя прямо в глаза. — Я давно хотел тебе сказать.

Я замираю.

— Вадим, не надо…

— Я всегда тебя любил, Даша, — выдыхает он. — Марат это знал. Я говорил с ним по-мужски. В тот раз я вел честную игру и ждал, пока вы разведетесь…

— Тогда он не дал мне развод.

— Я не знал. Думал, что ты любишь его, поэтому не разводишься. И я уехал. Мы с тобой перестали общаться не просто так, а потому что мы с ним разругались и чуть не убили друг друга. Я ушел — потому что иначе бы не смог остановиться. Но теперь, когда он сам все разрушил, я не отступлю.

Его рука опирается на столешницу, блокируя отступление, но не пугающе. Вадим создает пространство — напряженное, но не агрессивное. Его голос глубокий, с хрипотцой, и я чувствую, как дыхание учащается.

— Я не вижу смысла притворяться. Мы взрослые люди. Ты мне нравишься, Даша. И, если честно, всегда нравилась.

Я открываю рот, чтобы что-то сказать, но не успеваю. Его взгляд опускается на мои губы, и в следующую секунду он медленно склоняется ко мне, давая мне время сбежать.

Когда его губы касаются моих — это не внезапно. Это будто неизбежно. Как дождь после долгой жары. Горячо. Осторожно. Но с огнем под кожей.

Я отвечаю.

Он целует медленно, глубоко, сдерживая себя — и это ощущается сильнее, чем если бы он не сдерживался вовсе. Его пальцы не касаются меня дерзко, но я чувствую, как он борется с собой. Его грудь напротив моей, дыхание тяжелеет, и в какой-то момент я чуть прижимаюсь к нему ближе — сама.

Когда он отстраняется, его грудная клетка учащенно вздымается. Его глаза темные, напряженные.

— Ты все еще перечитываешь Гарри Поттера? — вдруг спрашивает он.

— Почему ты спрашиваешь?

— Мне нужно отвлечься. Чтобы остановиться, — хрипит он.

— Тогда перечитываю…

— Помню, что ты искала последние издания. Когда я уезжал из города, то хотел привезти их тебе, но Марат дал понять, что к тебе не стоит приближаться. Я могу привезти тебе их в среду. Вечером.

Он не спрашивает. И не ждет от меня ответа, но, тем не менее, я его даю:

— Хорошо. В среду вечером.

Когда чайник закипает, Вадима уже нет в моей квартире.

Но я остаюсь стоять на кухне. Все еще ощущая его вкус на своих губах.