Развод с криминальным авторитетом

Глава 8

Вадим приезжает к зданию театра как и обещал — ровно через десять минут.

Я чувствую облегчение, когда хоть кто-то из них выполняет свои обещания, хотя мне бы очень хотелось, чтобы на месте Вадима был мой муж.

Увы.

Я слышу, как дорогая резина мягко касается асфальта, как глушится двигатель. И хотя я заранее знала, что Вадим приедет, все равно чувствую секундное напряжение, когда он выходит из машины.

Вадим Островский. Друг семьи и безупречная поддержка.

Он двигается ко мне ровным шагом, а черный смокинг сидит на нем просто безупречно.

В этом городе его давно не видели.

И уж тем более не ожидали, что он появится со мной.

Я делаю шаг навстречу, но, когда он тянет руку в мою сторону, я легко, почти незаметно, отстраняюсь.

— Не стоит.

Вадим приподнимает бровь, но понимает сразу.

— Да, это лишнее, — соглашается.

— Верно. Мне хватает одной громкой истории, — имею в виду нашу с Маратом попытку развода несколько лет тому назад.

Мы идем рядом, не касаясь друг друга, пока поднимаемся по мраморным ступеням.

Внутри театра царит привычный светский блеск. Дорогая лепнина, высокие потолки, золото, тяжелый бархат портьер.

Сегодня здесь собрались все.

Все, кто привык считать себя элитой.

Я чувствую взгляды. Чувствую, как кто-то уже начал перешептываться — Даша Айдарова приехала не с мужем. Они бы перешептывались еще громче, если бы узнали, что у моего мужа есть внебрачный сын, поэтому я надеваю на лицо непроницаемую маску и следую за Вадимом.

Спектакль.

Классическая постановка, драма, которая с первых минут захватывает публику. История о любви, предательстве и роковых ошибках.

Как символично.

Я смотрю на сцену, но мысленно я не здесь и даже не рядом с Вадимом. Меня пожирает боль от предательства Марата и от того, что наша история любви закончена.

Телефон в клатче неожиданно вибрирует.

Я медлю всего секунду, но потом все же наклоняюсь, достаю его, накрывая рукой экран, чтобы свет не мешал окружающим.

Звонок от Оксаны.

Моей подруги.

Той самой, которую я просила пробить счета Марата.

Сердце проваливается вниз.

Я встаю, приглушенно шепчу Вадиму:

— Сейчас вернусь.

Он молча кивает.

Я быстро выхожу в холл, подношу телефон к уху.

— Да.

— Даша… — в голосе Оксаны что-то странное. — Ты где? Я могу говорить?

— В театре. Оксана, говори быстрее.

Она шумно выдыхает.

— Я проверила. Эти переводы твоего мужа некой Александре… Даш, они идут уже несколько месяцев…

Внутри все сжимается.

Я закрываю глаза, медленно выдыхаю. Оксана была моей лучшей подругой и занимала в банке руководящую должность, и когда я поделилась с ней своими переживаниями, она сама предложила проверить переводы. Пообещала, что это будет конфиденциально и без официальных запросов, за что я была ей благодарна.

— Примерно с того момента, как он начал уезжать в командировки, — произношу с пустотой в груди.

— Даш, я даже не знаю, что тебе сказать. Было ожидаемо, что он найдет другую. У вас уже несколько лет все негладко, живете как сожители и цапаетесь как кошка с собакой. У него новая жизнь и чистый лист, и ты тоже соберись.

Мир на секунду теряет четкость.

Оксана всегда была резкой, но сейчас ее резкость похлеще пули.

Ком в горле мешает говорить, поэтому я спешно прощаюсь и сбрасываю вызов. Следом на телефон, как самый точечный и самый болючий удар, падают фотографии.

Фотографии его сына.

Его.

Там глаза его, рот его, губы.

Все его.

Копия Марата.

А еще…

Тест ДНК.

Его можно подделать, поэтому я отказываюсь верить цифрам, но мальчишке на фото… маленькому мальчишке невозможно не поверить.

Я опираюсь рукой о стену — без нее просто не выстою. Упаду прямо здесь.

Я стою в пустом коридоре, чувствуя, как воздух стал слишком плотным, слишком тяжелым.

— Даша.

Я вздрагиваю.

Вадим.

Он стоит в дверях, смотрит на меня.

Я хочу сказать, что со мной все в порядке.

Но я чувствую, как предательски дрожат губы.

Он это замечает тоже.

Шаг.

Один.

Второй.

Вадим оказывается рядом, и мне приходится поднять голову, чтобы встретить его напряженный взгляд.

— Ну, сколько можно плакать из-за него?

В его голосе нет упрека.

Только беззвучная ярость и… что-то еще…

Я не успеваю себя остановить — просто закрываю глаза и прислоняюсь к нему.

— Пчелка…

Он обнимает меня легко, почти невесомо, давая мне возможность спрятать слезы на его груди.

Я чувствую, как накатывает волна. Как, наконец, становится больно.

Я сжимаю пальцы на его пиджаке, чувствуя тепло через тонкую ткань.

И впервые за долгое время позволяю себе расплакаться. Как маленькая девочка.