Развод. Вторая весна генерала

Глава 19

Фролов

Потираю костяшки.

Мэр, “недомэр” лежит на полу, глаза закатил. Сука.

Алёна тихо охает, рот рукой закрывая.

– Не бойся, он живой.

– Он… Он тебя опять…

– Задержит? Хрена с два. Пусть попробует.

– Господи, ты просто…

– Что я, Алён, что? Жизнь тебе испортил, да? Хочешь, чтобы я исчез, уехал?

Молчит, глаза опускает.

– Не уеду, слышишь? И исчезать не собираюсь.

– Я устала, Фролов. Просто устала.

– Я тоже устал, Алён. Без тебя устал.

– Ты не слышишь меня…

– Слышу…

Подхожу к ней, прихрамывая, в ногу раненую опять “вступило”, бывает, сгребаю снова в объятия, она слабо протестует.

Мы слышим стон, сдавленные ругательства.

Поднимаю голову Алёны, смотрю в ее глаза.

– Вещи собирай.

– Какие вещи?

– Свои, сына. Я вас забираю. Вы тут больше не останетесь.

– Фролов, не сильно ли ты много на себя берешь, а?

– Это еще мало, Алён. Я тебе задолжал. Вам задолжал…

С пола раздается кашель, хрипы, стоны, смотрю на корчащегося там мужа моей женщины.

– Савельев, живой?

– Сука ты, генерал! За всё ответишь! – он пытается встать.

– Как бы тебе не ответить, за всё хорошее. За самоуправство, за то, что твои архаровцы обманом проникли на территорию вверенного мне гарнизона и взяли под стражу офицера, высшего командного состава, между прочим!

– А если этот офицер пьяный на мирных людей бросается?

– Этот офицер защищал честь дамы, между прочим. Твоей, урод, жены! Считай, бывшей жены.

– Бывшей? Как бы не так! – садится на полу, дышит тяжело.

– Бывшей, Савельев, бывшей.

– Хрен она получит, а не развод! Или пусть убирается со своим нагуленышем как есть…

– Что ты сказал?

Не выдерживаю, наклоняюсь, хватаю эту гниду за грудки.

– Ты кого нагуленышем назвал, мразота? Тебе, может, напомнить, как ты сам ее обхаживал, а мне, как по заказу, шли приветы и истории, как моя невеста тут гуляет? Не ты ли спорил, что отобьешь Алёну у Фролова?

– Отбил же?

– Тварь! И сына моего не смей обзывать!

Еще один удар, и он снова, извиваясь, стонет на полу…

– Нос сломал… ты… пиздец тебе, генерал…

– Рот закрой, придурок. Алён, собирайся, поехали.

Поворачиваюсь к ней и вижу, что ее трясет всю. Она смотрит на Савельева с нескрываемой ненавистью.

– Алён…

– Подожди, Фролов. Стас… это правда? Правда всё, да?

Этот гандон только ухмыляется нагло. Молчит, кровь из-под шнобеля своего вытирает.

– Ты… как же я тебя ненавижу!

– Думаешь, я тебя сильно люблю? Да я сто раз пожалел, что тогда устроил этот спор! И всё остальное. Думал, получу классную телочку… А получил геморрой на всю жизнь! Я же любил тебя, сука! Чего тебе не хватало?

– Чего мне не хватало?

Алёна дергается, требуя, чтобы я ее отпустил, шагает к мужу-недоумку и хорошенько припечатывает его по морде ладошкой.

– Вот этого не хватало. Врезать тебе… чтобы кровью захлебнулся!

– Давайте, давайте, добивайте. По одной статье пойдете!

– Даже не думай, Савельев, про статью. Понял?

– Понял. Всё понял. Только развод будет на моих условиях, слышала?

Алёна задерживает дыхание, а потом просто плюет на него.

– Да подавись ты всем, подавись! Условия он мне будет ставить! Ты…

– Алён… не надо, иди сюда.

Увожу ее вглубь квартиры, потому что реально хочу, чтобы она вещи собрала и со мной ушла.

– Слушай…

– Господи, Фролов… ты… ты просто…

– Ругать меня дома будешь.

– Где?

– У меня дома. Давай, собери необходимое, и сыну позвони – пусть тоже приезжает, забирает.

– Куда я пойду, Фрол, ну куда?

– К будущем мужу в дом, поняла? Как хозяйка.

– Господи, Гор, ты как был идеалист, так и остался! Так просто всё у тебя…

– Все просто, да.

– Фролов…

– Я помогу тебе с разводом, Алёна, помогу. Но… ты же понимаешь, что я потребую взамен?

Головой качает, а я опять не могу удержаться, прижимаю ее, целую.

– Алёна…

– Я не поеду к тебе. У тебя там дочь. Как ты себе это представляешь после всего?

– Молча.

– Ты еще и улетать собрался.

– Это ненадолго, а хочешь? Хочешь вместе полетим? Давай, а?

Головой качает.

– Я устала, оставь меня, уезжай.

– Без тебя я отсюда не уйду. Так что или собирайся, или поедешь так, в чем есть.

Алёна смотрит на меня. Изучает. Я понимаю, что думает. Просчитывает.

– Гор, я не могу. Как же Герман? Он…

– Мы вернемся послезавтра, поговорим, всё уладим. Всё будет хорошо, вот увидишь, я обещаю!

Она снова качает головой.

– Алён… собирайся.

– Хорошо, я соберусь, ты… ты там Савельева приведи в норму. Он ведь реально может полицию вызвать или своих людей.

– Не вызовет. Ему сейчас скандалы ой как не нужны… Собирайся.

Оставляю ее, выхожу.

Савельев встал, застыл у полки над искусственным камином. Потом махом смел с нее все фото в рамке.

– Сучка… сучка такая…

– Успокойся, Стас. Сам виноват. Не хер было ее тогда забирать.

– Это точно… Не хер. Ладно, Фролов. Допустим, я ее отпущу…

– Что ты сказал?

– Что слышал. Отпущу нормально. Но при условии, что ты сохранишь мне пост.

– Ты себя слышишь, Савельев? Какие условия? Не смеши меня. Ты даешь Алёне развод без условий и отдаешь ей ту часть бизнеса, которая ей принадлежит.

– Слушай, Фролов, ты не много на себя берешь, а?

– Я беру мало. И будет по-моему. А то ты не только с поста мэра вылетишь, ты еще и в камеру влетишь, усек? И не зли меня больше.

– Ла-адно, генерал, я тебя услышал.

Усмехаюсь – козел безрогий, еще бодаться тут будет! Иду к Алёне.

Она стоит у кровати, чемодан почти собран, растеряна.

Подхожу, обнимаю сзади.

– Фролов, я в гостиницу поеду. И мне нужно сына найти.

– Ты поедешь ко мне, и сына мы найдем вместе. Готова? Давай скорее, не переживай, остальные вещи потом заберем, самое ценное только собери.

– Собрала. Гор, я…

– Алёнушка, радость моя… Родная… всё будет хорошо.

– Я сошла с ума, наверное.

– Нет, наоборот. Мы с тобой были сумасшедшие, а теперь выздоравливаем. Пойдем.

Мимо Савельева проходим молча.

В машине Алёна звонит сыну.

– Герман, ты где? Я сейчас заеду. То есть… мы заедем.

Подъезжаю по указанному адресу. Автомастерская.

Значит, сын мой не бездельник. Это уже хорошо.

По его взгляду понимаю – ничего хорошего.

– Герман, мы… мы должны переехать.

– К этому? К нему я точно не поеду.

– Сынок…

– Я всё сказал.