Ребенок не по контракту (вторая часть)

24.

Телефон, лежащий на полу, вжикает от уведомления о сообщении. Первый порыв —отправить всё и вся к черту. Но потом проскальзывает мысль, что это могут быть какие-то новости из клиники, и я хватаюсь за гаджет, как за спасательный круг.

Меня пронзает разочарование, когда вижу на экране имя Яна.

«Открой, я под дверью».

«Мне некогда», — отбиваю сообщение в ответ и хочу уже откинуть от себя телефон, но он снова оживает: «Тогда я сейчас буду ломиться и могу разбудить Никитку. Аль, мы можем поговорить?»

Морщусь. Ну вот что ему нужно от меня?

И словно в подтверждение своих слов Ян начинает стучать. Подскакиваю. Слезы высыхают, а на их место приходит бешенство в адрес Багирова.

Да что он о себе возомнил!

Подбегаю к двери и распахиваю её, готовая пришибить Яна прямо на месте.

— Что случилось? — он смотрит мне в глаза. — Ты почему плачешь, Спичка?

У-у-у-у-у-у, раздражает. Ну почему нужно было меня об этом спрашивать, когда мой самоконтроль висит на волоске?

— Ян, свали, не до тебя. Вот правда.

— Аля, — он понижает голос, — что такое?

Я собираюсь просто захлопнуть дверь. Прямо перед его носом, который он пытается засунуть не в свое дело.

— Ничего! Убирайся! И не вздумай звонить, я с трудом уложила Никитку, имей совесть.

Дергаю дверь на себя, но Багиров намного сильнее, он одной левой хватается за край двери и распахивает её. Шагает в мою квартиру, как к себе домой.

— Пока ты не расскажешь, из-за чего ты рыдаешь, я никуда не уйду!

Смотрю на него, пытаясь пришибить взглядом на месте.

— Лук резала, вот и рыдаю. Доволен?

Он мотает головой.

— Аль, я серьезно.

Он находится слишком близко. И снова его аромат, от которого я волю теряю.

Всхлипываю, тут же оказываюсь в его объятиях.

— Рассказывай, Спичка. Что с тобой?

Мотаю головой, но глубже зарываюсь в его рубашку.

— Никита... болен... серьезно.

Он замирает. Не дышит даже.

25.

Эти три слова причиняют почти физическую боль. Я сначала застываю. Перестаю дышать. И пытаюсь пропустить это сквозь мозг, который, кажется, перестает работать.

— Чем? — разлепляю пересохшие губы

В груди что-то болезненно разрывается. Похоже, это мое сердце.

Твою ж... мы же всего ничего тут не виделись, и уже такие новости у Альки. Хоть не оставляй её одну.

— Генетическое что-то…

Кажется, Спичка перестает рыдать. Стоит, уткнувшись мне в грудь лбом. А я глажу её прохладные волосы. Пытаюсь заставить организм нормально заработать.

— Так. И что с этим можно сделать?

Она мотает головой.

— Не берите в голову, Ян Ярославович, — усмехается, но этот смешок проходится острием по сердцу, — это не ваши проблемы.

Отступает, но я не даю ей далеко отойти. Хватаю за предплечья, притягиваю обратно.

Ну уж нет.

— Хватит упрямиться, — меня охватывает злость, — подумай о Никите!

Серые глаза вспыхиваю яростью, но и меня уже несет. Вот ещё из-за своей гордости она посмеет отказаться от моей помощи. Хрен ей!

— Слушай…

Она заводится.

— Нет, — нагло перебиваю, — это ты слушай. Ты лично можешь ко мне относиться как угодно, но если я могу помочь Никитке, то я это, мать его, сделаю! Это понятно?

Аля сдувается, как шарик. Её плечи, напряженные до этого, слабеют. Я вовремя напрягаю руки, чтобы удержать ее в вертикальном положении.

— Никите поможет только донор.

Хмурюсь.

— Какого плана?

Аля пытается выпутаться из моего захвата. Морщится, а я слегка ослабляю пальцы

— Отпусти, пожалуйста, я воды хочу. Я все расскажу.

Иду следом за ней.

Она наливает полный стакан, выпивает за секунду. Опирается бедрами на кухонный гарнитур и поднимает на меня глаза, в которых полно страха и неуверенности. Не выдерживаю, подхожу к ней, и снова она оказывается у меня в руках.

— Рассказывай…

Её резкий выдох ударяет по перепонкам.

— Никите нужен донор крови. Ему необходимо сделать переливание.

— Так, и…

Квартиру наполняет мучительный плач Никитки. Мы дергаемся. Я отпускаю Алю, и она тут же уносится в комнату.

Я остаюсь в кухне терпеливо ждать. Но она не появляется, и Никитка не успокаивается.

Выжидаю минут двадцать и сам иду в сторону комнаты.

Аля держит сына на руках и поет ему на ушко песенку. Видит меня, поднимает на меня взгляд.

— Давай потом, Ян. Не уверена, что у нас получится поговорить сейчас.

Она шепчет.

И я не вижу смысла с ней спорить. Никитка важнее всех наших разговоров.

Киваю.

— Я завтра позвоню, и закончим. Не прячься от меня, СпичкаОна кивает, и я выхожу из квартиры, стараясь не создавать шум.

Спускаюсь к машине. Не тороплюсь садиться. Пялюсь на окна Алиной квартиры.

Там горит только ночник в комнате, где Аля качала Никитку. Я вижу силуэт девушки, и в груди что-то болезненно сжимается.

Поток мыслей нарушает звонок телефона. Удивленно вздергиваю бровь.

Незнакомый номер. Не задумываясь отвечаю.

— Багиров? — мужской голос хрипит, и я сразу догадываюсь, что он изменен через специальные проги. — Доброй ночи.

— Ближе к делу. Что вам нужно?

Тихий смех щекочет нервы.

— Какой ты быстрый.

— Что вам нужно?

Я сразу догадываюсь, по какому поводу этот звонок. Мой сын...

— Ты готов платить за информацию о своем ребенке?

Хмыкаю.

— А где гарантия, что вы говорите о моем ребенке?

В ответ снова смех.

— У нас имеется договор с матерью твоего ребенка. Из клиники, в которой хранился твой материал, — пауза, — настоящий договор, а не та лажа, которую тебе подсунула бывшая директриса.

— И откуда же он у вас?

— Считай меня доброй феей, которая воссоединяет детей с родителями.

— Я так понимаю, фея недешевая.

— Правильно понимаешь.

— Сколько?

— Мне нужна доля в твоем бизнесе. За это ты получишь ребенка, которого жаждал.

Подумай. Всего лишь доля.

— Даю тебе три дня.

И он отключается.

Таращусь на телефон. Это что такое, мать его, только что было? Кто знает о ребенке?

Дергаюсь от мыслей, которые наполняют черепную коробку, и трясу головой. Ерошу волосы, решаю, куда дальше идти и что делать.

— Стас, не разбудил?

— Доброй ночи, шеф. Не, время детское для меня. Что-то случилось?

Угукаю.

-Я подгребу сейчас к тебе.

А...

Могу прекрасно понять растерянность моего сотрудника. Никогда я ещё не беспокоил своих подчинённых в нерабочее время, но сейчас у меня чуть ли пятки не горят от желания во всем разобраться.

И времени у меня не очень много. Три дня, чтобы найти или хотя бы что-то нарыть на звонившего. Надежда, конечно, маленькая, но чем черт не шутит. В моей команде много гениальных программеров, и прорваться они могут сквозь бетонные стены, если будет нужно.

Конечно, все это время моя контора действовала в рамках закона, но иногда обстоятельства вынуждают. Например, как сейчас, пресечь попытку шантажа.

— Давай, Стас, отомри.

— Да, конечно, приезжайте.

Выдыхаю. Хотя чего я ещё ожидал? Что Стас сейчас начнет скандалить и отмазываться?

— Адрес кинь сообщением.

Он угукает, и я скидываю. Усаживаюсь в машину, обхватываю руль и пялюсь в одну точку.

Мои мысли как пчелы в улье. Пытаются придумать выход.

Кто... кто... кто? Кто мог нарыть на меня что-то, что связано с ребенком?

Тарабаню по рулю, не в состоянии справиться с нервами. На телефон прилетает адрес Стаса, и я переключаюсь на реальность. Срываюсь с места.

«Не плачешь, Спичка?»

Ни черта не могу с собой поделать, рука сама набирает сообщение Але. И понимаю же мозгом, что ничего я не могу ей предложить. Только заботу о Никитке. Семью я дать ей не смогу, как бы этого сам ни хотел.

Это невозможно.

Не все можно купить за деньги.

Ухмыляюсь. Глазами цепляюсь за мелькающую разметку и стараюсь не скатиться в отчаяние. Когда вот оно, под носом... что-то твое, но ты понимаешь, что своей близостью можешь разрушить жизнь другому.

И ты ставишь во главу потребности ДРУГОГО человека.

«Стараюсь не думать о плохом».

Её ответ расслабляет какую-то внутреннюю пружину. Думал, что она будет игнорировать меня. Но Аля, видимо, умнее меня.

«Это ты молодец. Продолжай в том же духе».

Подкатываюсь к дому Стаса и набираю, чтобы он выходил. Через пару минут у подъезда появляется мой сотрудник в непривычном виде. Он и в офисе-то не носит костюмы, но там джинсы и футболка. А тут прям гоп-стоп стайл.

Выхожу из машины, и тишину улицы нарушает звук моей сигналки.

Стас слегка ежится.

— Доброй ночи, — прячет руки в карманы, - извините, босс, что я перед вами в таком виде.

— Да уж переживу. Я к тебе по делу, а не на дресс-код смотреть.

Стас сжимает губы и кивает.

— Что-то удалось по номерам вычислить?

Даже в темноте двора видно, как глаза Стаса вспыхивают, а во мне просыпается надежда. Радостно потирает ручки.

— Я нашел имя, на которое зарегистрирован последний номер. Но, шеф, — он поднимает руки и отводит глаза, — ещё раз повторяю, что я не готов нести ответственность за достоверность.

Выдыхаю. Хлопаю его по спине, и лицо моего подчиненного вытягивается от удивления.

Ну да, в офисе-то я строгий начальник и не приемлю такого панибратского отношения. Но тут... сам дал сбой.

— Я это прекрасно понимаю, Стас. Спасибо за то, что попытался. Давай, что там тебе удалось нарыть.

Стас лезет в свой телефон и скидывает мне сообщением все данные. Пробегаюсь глазами в надежде, что увижу какое-то знакомое имя, но нет... понятия не имею, что это за человек.

Женщина... или девушка. Но я не тороплюсь с выводами. Ни хрена не значит то, что мне звонил мужик. Это может быть жена, мама, дочь, племянница. Да кто угодно.

И надо будет обязательно скататься и поговорить. Может, как раз эта женщина и станет ниточкой к моему шантажисту.

— Вы знаете, кто это, Ян Ярославович? — с волнением спрашивает Стас, о котором я уже успел позабыть. — Знакомая?

Сжимаю губы и качаю головой.

— Спасибо, Стас, ты мне очень помог.

Парень смущается и пожимает плечами.

— Сделал все, что смог, Ян Ярославович.

Киваю.

Прощаюсь с ним и снова оказываюсь в машине. По-хорошему, обратиться бы в ментуру и рассказать, что меня тут пытаются развести на бабки. Точнее, на бизнес.

Эта мысль снова погружает в размышления.

А что, если этот человек реально знает, где мне искать сына? Если…

Зажмуриваюсь. Что выбрать: бизнес или призрачную возможность стать отцом своего ребенка?

Выбор, от которого зависит мое будущее…