Ребенок не по контракту (вторая часть)

34.

Звонок врача, у которого мы наблюдаемся с Никиткой, застает меня за скоростным выпиванием кофе, пока Никитка занят своими младенческими делами.

Проглатываю напиток в два глотка и дрожащим пальцем провожу по экрану. У самой дыхание сбивается и ладони потеют от волнения.

— Алевтина, доброе утро. Надеюсь, я вас не разбудил, — голос врача звучит на удивление бодро и даже как-то довольно.

— Доброе утро, нет, все в порядке, мы уже встали.

— Отлично, у меня для вас готовые результаты. Можете подъехать, чтобы мы все обсудили?

Проглатываю ком в горле и киваю. Зажмуриваюсь, когда понимаю, что мой жест не видно по телефону.

- Конечно, нам всем же надо приезжать?

На всякий случай уточняю, уже прикидывая, как мне вызванивать Яна, чтобы сильно не отвлекать его от работы и не сбивать с планов. Но это очень важно, и я верю в то, что Багиров сразу же примчится за нами, чтобы поехать в больницу.

— Да, желательно бы всем. Новости же будут касаться всех вас.

И как-то загадочно он это все говорит, что я ощущаю себя как перед тупиком.

— Я созвонюсь с нашим будущим донором, и мы приедем. Нужно в какое-то определенное время?

— Нет, можете в течение дня, я сегодня на дежурстве. Буду вас ждать.

— С-спасибо.

Сбиваюсь на последнем слове. Все же волнение никуда не девается, и от новости, что все уже готово, мне становится слегка не по себе.

Сегодня выяснится, подойдет ли Ян для спасения моего малыша.

А если нет…

Прикрываю глаза и делаю глубокий вдох. Не хочу даже думать в ту сторону. Он подойдет. С Никиткой будет все хорошо.

Долго пялюсь на экран телефона, где у меня уже открыт контакт Яна. Делаю дыхательную гимнастику, чтобы хоть немного вернуть себе уверенность.

Жду, пока ответит, но Багиров буквально через секунду уже на связи.

— Привет, Спичка. Соскучилась? — его голос непривычно мягкий.

Теряюсь в первый момент, а потом напоминаю сама себе, что теперь мы вместе. И ничего нет удивительного в том, что Ян себя вот так со мной ведет. Это приятно, но да, требует времени, чтобы привыкнуть.

— Привет, ты не сильно занят? Не отвлекаю?

— ОЙ, ой, Аль, ты чего? Для тебя я всегда свободен. Как вы?

Делаю глубокий вдох, как перед прыжком в глубину.

— Анализы готовы.

Кажется, что мой телефон сломался. Иначе как объяснить такую оглушающую тишину на том конце?

— Ян?

— Я тут да. Просто... когда едем?

По голосу понимаю, что он тоже слегка теряется. Хотя мы оба ждали этих самых результатов, но... когда осознаешь, что вот сейчас на кону жизнь твоего ребенка, становится дико страшно.

Сжимаю пальцы в кулак, и мои короткие ногти неприятно вливаются в кожу. Но эта боль даже желанна. Она показывает, что я все чувствую и не сплю.

— Сказали, что в течение дня можно приехать. Всем вместе, — зачем-то уточняю.

— Конечно, всем вместе. Даже не надейся, что я не поеду с вами. Через тридцатьминут подкачу. Успеете собраться?

Бросаю взгляд на часы.

— Да, ждем тебя.

Собираемся быстрее, и, чтобы не бродить по квартире и не нервировать моего малыша, выхожу с ним на улицу.

Мой рот удивленно распахивается, когда вижу, что машина Багирова уже заруливает во двор, хотя получаса ещё не прошло.

Он выходит и идет ко мне. Оказываемся прижатыми к нему, но Ян настолько аккуратно это делает, что Никитка даже не замечает.

Хотя нет.

Оборачивается и что-то угукает на своем.

— И тебе привет малыш, — Ян подмигивает Никитке, поднимает на меня встревоженный взгляд, — готова?

Ничего не остается, кроме как кивнуть в ответ. Надо уже покончить с этим. Жить в неведении больше не могу.

— Я рядом, слышишь, Аль? В любом случае все будет хорошо. Не я, так другого донора найдем.

Прикусываю губу до боли. Мне хочется, чтобы донором был Ян. Очень хочется! Но я понимаю, что если совместимость не пойдет, то выбора не будет. Надо будет искать дальше.

— Спасибо тебе.

Ян удивленно вздергивает бровь.

— За что это?

Целую его в уголок губ и улыбаюсь. Хоть как-то пытаюсь разрядить обстановку.

— За то, что ты со мной и не отшил меня тогда.

Багиров округляет глаза и фыркает.

— Я слишком влип в тебя, Спичка, чтобы отшивать.

Не успеваю уточнить, что он имеет в виду, Ян распахивает перед нами заднюю дверь и кивает.

Доезжаем до больницы, каждый погружен в свои мысли, и мы почти не разговариваем. В салоне авто ощущается напряжение.

Не доходим до нужного кабинета, врач перехватывает нас в коридоре. Окидывает странным взглядом, задерживается на Яне. Багиров вопросительно выгибает бровь, и тут даже слов не нужно, чтобы понять: он недоволен таким странным вниманием к себе.

— Пройдемте в кабинет, у меня для вас несколько новостей.

Эти слова доктора заставляют меня напрячься. Ян переплетает наши пальцы и тянет меня в направлении кабинета.

Врач пропускает нас и закрывает за собой дверь. Моет руки, просит, чтобы я подготовила Никитку для осмотра.

Быстро ощупывает его, уточняет по самочувствию и садится за стол. Отыскивает какую-то тонкую папочку, кладет перед собой. Сцепляет пальцы в замок.

— Док, может, вы не будете уже тянуть и скажете, подхожу я или нет? — Багиров все же не выдерживает и торопит врача.

— У меня для вас две новости. Начну, пожалуй, с самой важной. Мы повторно перепроверили все анализы Никиты и пришли к заключению, что первые результаты обследования были некорректны.

Хлопаю глазами. Бросаю взгляд на Яна, он тоже смотрит на меня с полным непониманием на лице.

— Что это значит?

Я боюсь спрашивать... боюсь верить.

— Это значит, что донор Никите не нужен. Он совершенно здоров. Было воспаление, которое и пустило нас по ложному следу. Но, как я уже сказал, при повторном обследовании все показатели пришли в норму.

Резко выдыхаю. Перед глазами начинает плыть. Ян аккуратно усаживает меня на стул, а сам подходит к Никите, который лежит на пеленальном столике.

Прижимаю руку к груди, сдерживаю слезы.

— Можете поплакать, это действительно отличная новость.

Слезы словно слышат эти слова и срываются с ресниц. Торопливо вытираю щеки.

— Это точно, доктор?

— Абсолютно. Мы проверили не один раз, чтобы снова не попасть в такую ситуацию. Никитка здоров.

— Это просто…

Не нахожу подходящих слов, чтобы описать, какое облегчение я испытываю.

Кажется, что мое тело превратилось в шарик, накачанный гелием, и пытается взмыть к потолку.

— Но это ещё не все, — возвращает меня врач на стул.

Внимательно смотрю в его лицо. Жду, что же ещё он скажет.

— По поводу вашего донора, — врач переключает все свое внимание на Яна.

Багиров стоит возле столика как каменное изваяние. Руки по обе стороны от Никиты, и он готов в любую минуту защитить моего сына от падения.

— И что со мной?

— Вы уверены, что вы никак не связаны с ребенком?

Ян напрягается всем телом.

— Док, не томи, у меня нервы не железные, — резко переходит на «ты», а я, кажется, начинаю понимать, что именно тут сейчас происходит.

Наш врач делает глубокий вдох.

— Дело в том, что это ваш сын.

Мы с Яном переглядываемся. В кабинете воцаряется тишина.

— Это все новости. Я вас поздравляю, вдвойне, — по-доброму усмехается врач, —надеюсь, никого не расстроил.

Я кошусь на доктора, потом на Никитку. На Яна не могу себя заставить перевести глаза. Хотя не должна, по сути, испытывать стеснения. Я ничего противозаконного не делала.

— Спасибо, доктор, — нахожу силы, чтобы выдавить элементарную благодарность, —если мы больше не нужны...

Медленно встаю со стула и бочком пячусь к пеленальному столику, на котором лежит Никитка. Ожидаемо врезаюсь в застывшего Яна. Он на автомате подхватывает меня под локоть, бормочет что-то…

И когда выходит из кабинета, я соображаю, что он сказал. Подождет за дверью.

— Я так понимаю, что отец о сыне узнал только что.

Прокашливаюсь. Натягиваю на лицо улыбку.

— Ага. Что-то вроде…

Выдыхаю, когда врач не лезет с расспросами. Быстро упаковываю Никитку и выхожу. Глазами натыкаюсь на Багирова. Он стоит у кулера и крутит в руке одноразовый стаканчик. Смотрит в пол. Медленно подхожу к нему.

Ян дергается, встречаемся глазами. Но я пока не могу разгадать его мысли.

Слишком закрыт для меня.

— Едем? — он кивает на выход.

Не нахожу сил, чтобы сказать что-то внятное, просто угукаю.

Усаживаемся в машину. Между нами все так же царит неловкость. Ян крепко обхватывает руль, но не трогается с места.

Мне бы радоваться, что Никитка не болен, что ему ничего не угрожает, а я думаю о том, что сейчас чувствует Ян.

Да и я сама в себе не могу разобраться. Мне нужно больше времени, чтобы осознать... что сын Яна был все это время так близко.

И Яну не нужно было его искать..