Ревизор: возвращение в СССР 52

Глава 11

Москва, квартира Ивлевых

С самого утра я набрал Захарова. Меня его помощник с ним быстро соединил. Разговаривали, конечно, не называя конкретных фамилий, максимально туманно.

– Виктор Павлович, по тому вопросу, что мы с вами обсуждали, подвижки произошли положительные. Вроде бы больше никаких проблем у меня не имеется.

– Даже так, Павел? – удивлённо сказал Захаров. – Хорошо. А причина тебе известна?

– Нет, к сожалению.

– Ну давай тогда так договоримся. Подъезжай ко мне в 13:00. Погуляем по скверу – для здоровья полезно перед обедом. Там эти вопросы и обсудим. Ну и я, может быть, что‑то успею узнать до того времени, и поделюсь тогда с тобой информацией.

– Договорились, Виктор Павлович!

До Межуева тоже быстро дозвонился.

– Владимир Лазоревич, – сказал я, – у меня хорошая новость. Помните ту проблему, что мы с вами обсуждали? Вроде бы, я так понимаю, она благополучно разрешилась. Не совсем, правда, понятно, каким образом это произошло. Так что если вдруг у вас какая‑то информация по этому поводу появится, буду признателен. Ну и в целом, может быть, что‑то вы ещё интересное по этому вопросу услышите, тоже буду признателен, если поделитесь…

– Понял, – сказал Межуев. – Спасибо за информацию, Павел. Ты тоже, если будет какое‑то развитие ситуации, пожалуйста, немедленно со мной свяжись. А я, если что‑то разузнаю, то тогда с тобой договоримся пообедать или поужинать, да и обсудим этот вопрос.

– Да, конечно, – сказал я.

Глянул на часы. Пора уже и выходить.

В этот раз за мной прислали белый «Москвич». Офицера за рулём тоже узнал: как‑то он меня в октябре возил уже на Лубянку.

Дальше всё было как обычно: везли меня сложным маршрутом, а в одном из дворов снова отсекли возможную погоню мебельным фургоном, въехавшим в арку сразу вслед за нами и остановившимся сразу же на выезде из неё.

Ну а когда приехали, внизу меня в гараже встречал сам Румянцев. Кивком головы поблагодарив привезшего меня офицера, он повёл меня к себе в кабинет. А когда привёл, предложил присесть, после чего сказал:

– В общем, Паша, хочу тебя обрадовать. Комитет тебе сильно помог с Кулаковым. Есть у тебя, кстати, какая‑то реакция от него?

Вот оно значит как! Все же не Ландер Кулакова своими откровениями кубинскими остановил, а именно КГБ. Ну, в принципе, примерно так я и думал… Сам видя «состояние нестояния» Ландера понимал, как трудно кому-то ему поверить… Приятный сюрприз от Андропова, сработала моя идея, получается…

Я тут же рассказал майору про звонок от Голосова и про два звонка с радио, в первом из которых узнал, что меня отстраняют от работы, а во втором – что возвращают обратно.

– Вот, – сказал обрадованно Румянцев, – сам видишь, какой эффект дала наша работа. Могу тебе по секрету сказать, что наш председатель прямо на Политбюро лично осадил твоего обидчика. Надеюсь, ты понимаешь, что не в твоих интересах об этом болтать?

– Совершенно отчётливо понимаю, Олег Петрович.

– Только зная тебя, об этом и решился рассказать. Лично поручился за то, что ты не из тех, кто это разболтает, – поделился со мной Румянцев. – Но теперь нужна твоя ответная помощь.

Кулакову Политбюро поручило представить на следующее заседание доклад о том, как можно исправить ситуацию с массовой закупкой за рубежом зерна у США и Канады. То есть, говоря попросту, как ликвидировать нехватку зерна в советской экономике, чтобы валюту больше не тратить на такие закупки.

Кулаков, конечно же, такой доклад представит вместе с министром сельского хозяйства Полянским.

А от тебя, Павел, требуется альтернативный доклад, который наш председатель сможет представить на Политбюро и который членам Политбюро больше понравится, чем доклад Кулакова и Полянского. Понимаешь важность задачи?

Выслушав Румянцева, мысленно хмыкнул. Ну да – лично поручился, что я не буду болтать… А по факту у них не было другого варианта, как рассказать в любом случае. Иначе как поручить мне это дело, объяснив, насколько велики ставки и моя ответственность? А ведь и в самом деле велики… А я ни разу ни аграрий… Что-то знаю, что-то слышал, аудит, правда, делал несколько раз в агрохолдингах, но это, само собой, в двадцать первом веке…

– Так я же уже делал доклад по сельскому хозяйству, – напомнил я в попытке соскочить.

– Тот доклад мы, конечно, уже глянули, но он слишком расплывчатый. – напористо заявил Румянцев, и я понял, что у него поставлена задача меня уговорить в любом случае. – Его не предложишь как план реформы сельского хозяйства по ликвидации зерновой проблемы. Сам должен понимать, что нужен другой совершенно формат. Ну и, конечно же, я уверен, что ты, посмотрев наши секретные материалы, сможешь представить уже что‑то более серьёзное. И кстати говоря, сумеешь предложить что-то поэтапное – по годам?

Секретное? Я тут же обратил внимание на самое важное для меня в услышанном:

– Олег Петрович, я, конечно, готов помочь, но точно не хочу видеть ничего секретного в этих стенах. Посмотришь на ваши материалы, и станешь невыездным. И допуски на меня тоже не надо оформлять, они тем же самым точно закончатся. Нет уж, благодарю покорно…

– Да ладно, ожидали мы от тебя такую реакцию, – поморщился Румянцев. – Поэтому руководство решило, что, в принципе, ничего секретного на самом деле в этом нет. Там просто множество фактов о проблемах в сельском хозяйстве, которые были собраны комитетом попутно. Всё же это не наша функция, а МВД. Но информация же приходила, не могли мы просто её выкидывать? Вот кое‑что и накопилось, а теперь, получается, и пригодилось…

– Хорошо, – сказал я, – еще раз повторю, что смотреть буду только на условии, что это ни к чему меня не обязывает. Ни к каким подпискам, а также не приведет к запрету на выезд. Если так, то конечно, готов с этими материалами ознакомиться, как и написать на основании них какой‑то более-менее детальный план реформы сельского хозяйства по уменьшению зависимости от импортного зерна.

– Только председатель велел, что план должен быть максимально детальным и эффективным – таким, что действительно сможет сработать, – продолжал уточнять задачу Румянцев. – Потому как если его одобрят, а он не сработает, то сам понимаешь, у Юрия Владимировича будут проблемы в будущем.

– Ну, Олег Петрович, я сразу же вижу одну проблему, почему этот план может не сработать… Даже если я напишу вам самый лучший из планов по реформе, – развёл руками я, – вы серьёзно думаете, что если его навяжут Полянскому и Кулакову, то они станут искренне воплощать его в жизнь? Неужели им не будет досадно из‑за того, что их план отвергли и навязали им чужой? Они, будучи вынуждены воплощать чужой план, могут и саботажем его заняться…

– Ну, а мы следить будем внимательно за тем, что и как они делают. И если саботаж углядим, то Юрий Владимирович все материалы по этому поводу и огласит! – заявил Румянцев. – И тогда уже другие люди полностью усердно этим планом и займутся!

– Ну как знаете, вам тогда виднее, конечно, – пожал я плечами.

– Да, и еще один вопрос, – сказал, успокоившись, когда я дал свое финальное согласие, майор. – Когда все приготовишь, а это надо будет сделать быстро, то у тебя будет встреча с самим председателем КГБ и его советниками. Будешь там все объяснять, что задумал и почему.

– Ну так не впервой уже, – пожал я спокойно плечами, – работали уже в таком формате.

– В таком, да не в таком, – нервно возразил Румянцев, – там просто тебе вопросы задавали, а тут дело вон на какой уровень вышедшее…

Я в ответ просто молча посмотрел на часы, напоминая, что я сегодня ограничен во времени.

Тут же засуетившись, Румянцев открыл свой шкаф и стал вытаскивать на стол перед диванчиком, где я примостился, стопки папок. Получилось в результате две горки – сантиметров по шестьдесят каждая.

– Я понимаю, конечно, что нереально тебе все это просмотреть до обеда. С чем не успеешь управиться – приедешь в следующий раз. Сам понимаешь, с собой дать тебе ничего из этого не могу, – развёл руками Румянцев.

– Хорошо, если не успею, то завтра снова в это же время подъеду и буду сидеть уже до упора, пока со всем не разберусь, – кивнул я, развязывая тесемки верхней папки в стопке справа от меня.

Кто‑то уже очень плотно поработал над этими материалами. В основном это были доклады с мест – я так понимаю, от офицеров КГБ, – но все фамилии и звания были тщательно вымараны.

Чего я только там не начитался! Кража ГСМ, бесхозяйственность, приписки, загрузка зерна в аварийные элеваторы, перевозка зерна без тентов под дождем, в результате чего оно гниет потом во вполне нормальном элеваторе, порча зерна грызунами из-за того, что не приняты должные меры по санитарной обработке амбаров... Но зато действительно уже через полчаса этого чтения начал наконец полностью понимать все проблемы, которые имеются в СССР в сельском хозяйстве. Подозревал, конечно, что их выше крыши, но что их столько…

Зато ознакомление с проблемами сразу же помогало мне придумать и контрмеры. Расчертив страницу на две части в открытом блокноте, в одной сразу стал помечать проблемы, а в другой – пути их решения. С ними было попроще… Я же видел при аудите в агрохолдингах в двадцать первом веке, как правильно дела нужно вести. У частника вот так не забалуешь, он сразу же на тебя уголовное дело заведет, да еще и гражданский иск подаст в компенсацию нанесенного хозяйству убытка. Разует, разденет и посадит, если ты одним из описанных в прочитанных мной докладных способов начнешь его зерно гробить или приписками баловаться.

Правда, часть мер придется все же на ходу придумывать. Сейчас же не рынок, а плановая экономика… Ничего, голова у меня не только для того, чтобы шляпу носить, и в специфику СССР я погрузился уже очень хорошо. Что-нибудь да придумаю!

Дело по изучению бумаг пошло у меня очень быстро. Всё же десятилетия аудиторской практики сами собой, без последствий пройти не могли.

Ну и вскоре выяснилось, что в папках появляется всё меньше материалов по другим проблемам, кроме тех, что я уже выявил. Так что я уже в основном просто доставая очередную страницу, бросал на неё короткий взгляд, и если убеждался, что такая проблема у меня уже зафиксирована, тут же откладывал ее в сторону.

Подняв как‑то случайно взгляд на Румянцева, когда очень шустро управился с пятой по счёту папкой, увидел в его глазах изумление. Он, видимо, никак не мог понять, как я оказался способен так шустро перебирать эту груду материалов.

Мысленно усмехнулся: Это он зря думает, что я сейчас быстро работаю… Я еще только разогреваюсь и привыкаю к этому формату.

Дальше я вошёл в раж. Что‑то новое вообще практически перестало попадаться, и бумаги замелькали в моих руках ещё быстрее.

В итоге к половине первого, когда уже пора было выезжать на встречу с Захаровым, я со всеми принесёнными Румянцевым папками уже и управился. И по виду майора понял, что теперь он меня явно больше уважает, чем три часа назад.

– Вот и прекрасно, – сказал я, подымаясь довольно из‑за стола, – значит, завтра, получается, мне сюда ехать уже не надо. Договоримся тогда так: я позвоню, когда у меня будет детальный план по реформе сельского хозяйства в направлении, которое позволит ему избежать в будущем закупок импортного зерна для удовлетворения нужд экономики и населения

– Вот ты это хорошо сейчас сказал, Павел, – кивнул Румянцев. – Такой план нам и нужен. Договорились, жду твоего звонка.

Когда спустились в гараж, меня уже ожидал тот же самый белый «Москвич», и меня вывезли на нем в город. Попросил высадить меня недалеко от сквера, где договорились встретиться с Захаровым. Минут через пять неспешно добрался туда, а через пару минут показался и Захаров. Пожали друг другу руки.

– Виктор Павлович, здравствуйте, – говорю.

– Здравствуй, Паша! Мне, к сожалению, ничего разузнать не удалось. Рассказывай уж, что там тебе стало известно?

– Мне тут вчера вечером помощник Кулакова Голосов звонил. И по его словам я понял, что больше никаких вопросов ко мне со стороны Фёдора Давыдовича не имеется.

Ну и ещё один момент: с самого утра в понедельник узнал, что он пытался меня от радио отстранить и от публикаций в газете «Труд». По радио у него всё получилось без проблем, а по «Труду» Ландер, призвав Фиделя Кастро на помощь, устроил ему крестовый поход.

– Какой еще крестовый поход? – глаза у Захарова стали по пять копеек от услышанного.

– По сути, товарищ Ландер просто послал помощника члена Политбюро, сказав, что Фидель Кастро лично все Политбюро порвет, если Кулаков хоть как-то обидит Ландера или меня.

– И ты думаешь, что именно после этого Кулаков отступился от тебя? – покачал головой Захаров. – Увы, Паша, ни для кого не секрет, что Ландер жестко пьет, так что очень сомневаюсь, что помощник Кулакова или он сам ему поверил.

Ну, сказать ему, что меня лично Андропов на Политбюро выручил, атаковав Кулакова, если верить словам Румянцева, я никак Захарову не мог. Так что пришлось развести руками и сказать:

– Ну тогда даже и не знаю, почему с утра Кулаков начал меня репрессировать, а после шести вдруг пошел на попятную. Может вы знаете, не произошло ли что-то важное в этом промежутке времени?

– Политбюро Паша вчера было, в четыре часа, – сказал Захаров, – но где ты и где Политбюро… Разве что в кулуарах кто-то за тебя вступился перед Кулаковым и уговорил его сменить гнев на милость. На меня не смотри, я не знаю, кто бы это мог быть.

И это здорово! – подумал я. – Потому что если реально Андропов за меня вступился, и Захаров об этом узнает, мне будет очень сложно ответить на его вопросы, по какой причине председатель КГБ это сделал. Авось никогда и не узнает…

***

Москва, Лубянка

Андропов сам позвонил Громыко и тут же предложил ему, что приедет к нему для переговоров.

Громыко нисколько не возражал. Ясное дело, что приглашать его, для того, чтобы вести переговоры об альянсе против Кулакова, на Лубянку – не самая лучшая идея. Да Андропов и сам это прекрасно знал.

Ну и поскольку Андропов поддержал тот шаг, который сделал Громыко на Политбюро, то тот как бы должен чувствовать себя обязанным за эту поддержку. Это выгодная позиция для самого Андропова на предстоящих переговорах.

Андропов, конечно, не рассчитывал, что Громыко возьмёт и просто честно расскажет, какие именно противоречия у него возникли с Кулаковым. И совершенно естественно, что и он сам тоже ему не расскажет о своих причинах для этих действий.

Им сейчас главное – понять, могут ли они в самом деле действовать вместе, доверяя друг другу.

Но что внушает надежды – Громыко не был замечен в каких‑то неблаговидных действиях по отношению к тем, с кем взялся сотрудничать. Говоря попросту, своих партнёров он не кидал. Что, с точки зрения Андропова, могло сделать их потенциальный альянс ещё крепче. Приятно сотрудничать с человеком, про которого знаешь, что он тебя не предаст.

***

Москва, Лубянка

Капитан Дьяков пришёл к майору Румянцеву доложить об исполнении задания по Быстровой минут через пять после того, как тот отправил в город Ивлева.

– Наш она агент, товарищ майор, – доложил он. – Завербована ещё весной, сразу после отчисления. Куратор – капитан Мельников.

– Из какого он управления? – тут же спросил Румянцев, не припомнив, кто это.

– Из контрразведки, – ответил Дьяков.

Румянцев счастливо улыбнулся. Дьяков удивлённо посмотрел на него, но майор не стал его просвещать о нюансах, что его так обрадовали. А сам подумал, что если вдруг люди Назарова эту самую Регину Быстрову натравили на сына первого заместителя министра иностранных дел, то Вавилову это очень понравится, учитывая, как ненавидит он Назарова. У него появится прекрасная возможность шпильку Назарову вставить во время очередного разговора с Андроповым.

Единственное, он только колебался: отправиться ли ему самому переговорить с этим капитаном Мельниковым? А если тот не захочет честно отвечать на вопросы, заданные всего лишь майором, да ещё из другого управления?

«Нет, рискованно самому. Мне вряд ли удастся вывести этого капитана Мельникова на чистую воду. Откажется тот отвечать, сославшись на своё руководство, и всё на этом. А потом следы все быстренько подотрут. Нет, лучше всё же об этом будет лично Вавилову доложить. Если зампредседателя КГБ к себе этого капитана вызовет и начнёт вопросы задавать, тот вряд ли посмеет запираться и ссылаться на то, что без приказа начальника ничего по этой Быстровой как своему агенту сказать не может. Для такого надо стальные нервы иметь и полную уверенность, что тебя твоё начальство на самом верху поддержит. А кто же, работая в КГБ, может быть в таком уверен? Тут же игры постоянно аппаратные.

Ну что же, вот он и прекрасный повод сходить к генералу лишний раз. А если дело выгорит и человек Назарова подставил комитет под удар, проводя опасную вербовку на таком уровне, то уж Вавилов точно ему за это благодарен будет.

***

Москва, МИД

Громыко был раздосадован тем, что увлёкся утром разбором различных докладов из‑за рубежа – как всегда, срочных и требующих его немедленного внимания – и не смог позвонить Андропову первым. Так его позиция на предстоящих переговорах с Андроповым была бы крепче.

А сейчас выходит, что Андропов уже дважды отличился: во‑первых, без всяких предварительных договорённостей помог ему в его выпаде против Кулакова на заседании Политбюро; а во‑вторых, позвонил ему с предложением о встрече ещё до того, как он успел его за это поблагодарить. Так что переговоры приходится начинать в невыгодной для него позиции, когда он уже чрезмерно много должен Андропову.

Надо признать, Громыко был немало удивлён, когда Андропов поддержал его вчера. Не похоже было на очень осторожного председателя КГБ – вот так вот смело ринуться в атаку на любимчика Брежнева.

Правда, это означало со стопроцентной вероятностью, что Кулаков, видимо, каким‑то образом чрезмерно ему досаждает. Очень хотелось бы, конечно, узнать, как именно. Но Громыко, как опытный политик, понимал, что ни одного шанса на такую откровенность со стороны Андропова у него не имеется. Председатель КГБ по определению должен быть скрытным человеком. Да и в целом о таких вещах не принято распространяться.

Андропов прибыл в условленное время со своим помощником. Но его помощника, как и помощника самого Громыко, оставили в приёмной. Сели беседовать вдвоём.

Вначале нужно самим определиться в своих дальнейших планах, а уж проинструктировать помощников, чтобы они делали, что им надлежит, дело нехитрое и недолгое.

На правах хозяина кабинета начал разговор Громыко. Поблагодарил Андропова за вчерашнюю поддержку. После этого сказал в общих чертах, что Кулаков в последнее время слишком много себе позволяет, так что он решил, что неплохо было бы вернуть того к его исконным обязанностям, за которые он должен отвечать – к сельскому хозяйству.

Андропов согласно кивнул, добавив, что ему тоже неприятно видеть, как человек, который довел сельское хозяйство до отвратительного состояния, ведёт себя как ни в чём не бывало, и лезет в чужие дела.

Эта ремарка позволила Громыко понять, что причины их действий в отношении Кулакова, как он и думал, похожие: тот лезет не в свою сферу ответственности, нарушая их интересы.

Ну что же, это достаточная крепкая основа для дальнейшего сотрудничества против Кулакова. Но, конечно, ему хотелось бы тут же определить границы, которые сотрудничество может приобрести…

Достаточно быстро они пришли к общему мнению, что на предстоящем заседании Политбюро необходимо сделать всё, чтобы доклад, представленный Кулаковым и Полянским, был воспринят другими членами Политбюро максимально критично.

Андропов заверил Громыко, что у него полно информации о существенных проблемах в сельском хозяйстве, из‑за которых сейчас и приходится позориться, закупая зерно у американцев и канадцев.

Договорились, что в ближайшее время Андропов представит выжимку этих проблем через своего помощника помощнику Громыко.

Также Андропов порадовал Громыко сообщением, что его лучшие эксперты сейчас готовят план того, как с тяжкими проблемами в сельском хозяйстве надлежит бороться. И не для галочки, как это делает Кулаков, а так, чтобы действительно с этими проблемами разобраться раз и навсегда.

Единственное, что Андропов попросил, чтобы этот план представил членам Политбюро уже сам Громыко. Его резон, что если он представит его, то может неожиданно оказаться министром сельского хозяйства, был принят Громыко во внимание как вполне себе объективный. Да, совершенно верно, КГБ руководить может много кто. С Брежнева станется поменять местами Андропова и Кулакова. Да и лестно сказанное для него прозвучало. Приятно, когда тебя считают незаменимым…

Видеть Кулакова председателем КГБ Громыко точно не хотел и согласился с Андроповым в том, что не приходится ожидать, что Брежнев захочет поменять местами его, Громыко, с Кулаковым. Ну какой получится из Кулакова министр иностранных дел? Ясно, что это абсолютно бесперспективная затея.

Так что он тут же заявил председателю КГБ, что если доклад с планом реформ ему понравится, то он готов выступить с ним инициативно на Политбюро – сразу после критики Андропова в адрес доклада Полянского и Кулакова. А кроме того, привлечёт и своих экспертов, которые проанализируют этот доклад с точки зрения лучших достижений сельского хозяйства США, Канады и других самых успешных в области ведения сельского хозяйства стран, включая Данию и Нидерланды.

Андропов ничего против не имел.

Ну а после этого позвали уже помощников, чтобы проинформировать их о достигнутых соглашениях.