Ревизор: возвращение в СССР 52

Глава 21

Москва, МИД

Помощник Макарова сообщил ему, что Громыко просил к нему зайти в ближайшие полчаса. Макаров абсолютно этому вызову не удивился: бывало, что он так по пять раз каждый день заходил к министру. Всё же, когда ты первый заместитель, тебе то и дело перепадают от твоего начальника различные поручения.

Зайдя в кабинет Громыко, он сразу обратил внимание, что тот поздоровался с ним как‑то сухо, прежде чем предложил сесть за стол перед ним.

Впрочем, это могло означать всё что угодно: возможно, перед министром поставили какую‑то сложную задачу, и он злится из‑за того, что не знает, как её решить. Правда, как тут же выяснилось, всё же, это совсем не та ситуация…

– Не буду ходить вокруг да около, – так же сухо сказал, как и смотрел, Громыко. – Ко мне поступила информация, что вы организовали визит вашего сына с его девушкой во французское посольство, и там, на приёме, эта девушка едва не устроила скандал. Попрошу вас объясниться: так ли всё это? Я, конечно, был рад, что ваш сын перевёлся из МГУ учиться в МГИМО. И совсем не против, чтобы он начинал делать дипломатическую карьеру после окончания МГИМО. Но стоило ли вам его отправлять сразу же в посольство западной страны, да ещё с такой девушкой, которая, как выяснилось, совершенно не умеет себя вести?

Макаров тут же сообразил, откуда ноги растут у этой информации. На кого ещё думать, как не на того молодого дипломата, которого он отправил забирать Машу Шадрину? Как его там? А, Мадьяров…

Он собирался вскоре вызвать его к себе и переговорить, пообещать ему определённые плюшки за то, чтобы тот держал язык за зубами. Да, затянул, есть такое, забегался, но разве нельзя было проявить терпение? Тем более, для дипломата – терпение одно из важнейших качеств. А этот щенок, получается, не дождавшись, побежал и настучал на него… Ну что же, он ему этого так не оставит! Всё сделает для того, чтобы его карьера в МИД не задалась. Надо найти дыру пострашнее, и именно туда его и отправить третьим советником, чтобы он там дни считал до возвращения в Советский Союз.

К счастью, видимо, Маша Шадрина не всё ему рассказала, и это очень даже неплохо, потому что теперь он может легко оправдаться перед Громыко.

– Андрей Андреевич, на самом деле многое было совсем не так, – улыбаясь, сказал он. – Самое важное, что никакого служебного злоупотребления с моей стороны вообще нет, потому что я никуда не отправлял своего сына с его девушкой Шадриной. Я вообще не знал, что он там окажется. Приглашение ему одолжил его хороший друг, который сам, по его словам, в тот вечер не мог посетить этот приём. А также знал, что девушка моего сына очень любит французскую культуру, французское искусство, и знает французский язык, поэтому она очень хотела туда попасть.

– Даже так? – несколько потеплел Громыко. – Это что, получается, что ваш сын всего месяц отучился в МГИМО и уже такими друзьями обзавёлся, что могут такой подарок сделать?

– Вовсе нет, Андрей Андреевич, – улыбнулся Макаров. – Это его старый друг ещё из МГУ – Павел Ивлев. Как говорится, старая дружба – самая крепкая.

– Тот самый Павел Ивлев? – поднял брови Громыко.

– Да, тот самый Павел Ивлев, – подтвердил Макаров.

– То есть он был так занят, что не нашёл времени для того, чтобы сходить во французское посольство на приём? – не поверил Громыко.

– Насколько я могу предположить, возможно, там несколько другая ситуация сложилась, – решил уточнить Макаров. – Видимо, мой сын узнал, что Ивлев со своей супругой очень часто бывает на дипломатических приёмах, потому и попросил одно из приглашений. Ну а Ивлев, видимо, уже подустал ходить на эти приёмы и с удовольствием передал своё приглашение моему Виктору. Ну а дальше – дело житейское, молодое. Девушку моего сына что‑то не устроило, они поссорились и разошлись на этом приёме. Она в расстройстве лишнего и выпила. К счастью, я не дал произойти ничему плохому: заметив это, тут же отправил одного из членов нашей делегации на этом приёме, чтобы тот её забрал и отвёз домой. В довершение скажу, что мой сын сделал выводы, и больше с этой девушкой не встречается.

– Получается, иногда неплохо сходить на прием во французское посольство. – улыбнулся Громыко. – Выпадает возможность понять, годится ли твоя девушка для более серьезных отношений, или нет…

– Да, примерно так и получилось, к моей радости. Раз уж сын решил делать дипломатическую карьеру, то ему нужен крепкий брак и надёжный товарищ в лице жены, которая всегда подставит свое плечо и прикроет, если требуется… – ответил Макаров.

***

Москва, МИД

Отпустив Макарова, Громыко покачал головой.

Нет, ну надо же! Опять этот Ивлев не даёт буквально никак о себе забыть. Он думал, что случайно его тогда на приеме видел, а получается, что совсем нет, он на них часто бывает. Как там Макаров сказал – «подустал ходить на эти приёмы». И правда, видимо, подустал, раз приглашение во французское посольство другу отдал. И как Ивлев только уже умудрился и в посольства зарубежные начать проникать? Он же не дипломат и к международной деятельности не имеет никакого отношения. Вряд ли Кулаков, занимаясь сельским хозяйством, смог ему там протекцию устроить. Через кого бы он смог? Да члены Политбюро в целом побаиваются приемы в иностранных посольствах посещать, чтобы не обвинили политические противники в заигрывании с иностранцами… Ему-то ладно еще, проблем это не составляет, по роду деятельности положено их посещать время от времени… А уж тем более очень вряд ли, что Кулаков договорился с кем-то во французском посольстве, чтобы Ивлеву приглашение туда дали… Или у него, помимо Кубы, есть еще какие-то планы на другие страны, по поводу которых можно в деятельность МИД влезть? И Ивлев для него заранее связи по этому направлению на приемах налаживает?

Усмирив вспыхнувшую по этому поводу ярость, министр попытался трезво оценить ситуацию. И сразу же на ум ему пришла еще одна возможная причина того, что Ивлев по дипломатическим приемам утомился уже ходить. Возможная и без всякого Кулакова… Да, это может быть связано с тем, что он занимается журналистикой. Вот оно, объяснение.

Журналисты всё же, хоть и редко, но попадают на иностранные приёмы. Правда, Макаров сказал, что у него этих приглашений очень много. Но как это возможно, если, по имеющейся у Громыко информации, он совсем недавно начал, собственно говоря, заниматься журналистикой, учитывая его достаточно юный возраст?

Ничего непонятно, но очень интересно, – подумал Громыко.

А затем он вспомнил о причине вызова Макарова, и ему стало стыдно, что он плохо подумал о своем первом заместителе. Племянник его подал ему дело так, словно все полностью понятно. Ну как можно было предположить, что сын первого заместителя министра МИД пойдет во французское посольство не по приглашению от своего отца?

А с другой стороны, значит, не надо было дело подавать так, словно в этом нет сомнений, ссылаясь на свой источник. Надо как следует поговорить с племянником, внушив ему, что такие недостоверные «источники» могут сильно подорвать однажды его карьеру, если он будет им безоглядно доверять. Ладно, он дядя, он ему простит в этот раз, а если он вот также оговорит кого-то из-за напраслины, когда он уже на пенсию уйдет? Оговор может ему так аукнуться, что мало не покажется… Вплоть до увольнения со службы.

***

Москва

Мещеряков обернулся к Нечаеву и сказал:

– Учитесь, Евгеньевич, вот так и надо наши дела вести! Недовольных должно быть как можно меньше, правильно Павел говорит.

Ну а я решил проверить, насколько Нечаев уверен в том, что на фабрике все оформлено полностью по моим указаниям. Все же не такую и тщательную проверку мы в декабре проводили, могли нам и пыль в глаза пустить. Так что сказал:

– Но давайте исходить из того, что товарищ Захаров может принять другое решение, когда мы к нему обратимся со своими предложениями. К примеру, Леонид Евгеньевич, если всё же будет принято решение дальше дела вести на фабрике, как и сейчас, то как вы считаете, если ОБХСС или КГБ на завод придет, в плане документации и организации производства мы пострадать не должны? Действительно всё, как и договаривались, в декабре было сделано по моим указаниям?

Я взглянул пристально на Нечаева, правда, для этого чуть шею не свернул, максимально развернувшись к нему. Тот, тут же уловив намёк, торопливо заговорил:

– Мы вот прямо сейчас на завод пойдём, и я снова и директора, и главбуха, и главного инженера лично заставлю каждую бумажку просмотреть, чтоб всё строго по тем методикам, что ты, Паша, предлагал, было сделано. Теперь‑то они точно не будут легкомысленно на это смотреть, – пообещал он.

Эту убеждённость в голосе Нечаева почувствовал и Мещеряков. Он посмотрел на меня хитрым взглядом, пользуясь тем, что Нечаеву, к которому он сидит спиной, выражение его лица не видно, потому что зеркальце заднего вида на пассажирском сиденье поднято.

– Ну в этом случае, Евгеньевич, – сказал он Нечаеву, слегка развернувшись к нему, – наверное, нам с Пашей на завод идти ни к чему.

– Как скажешь, Паша? – спросил он после этого, переведя взгляд уже на меня.

Я решил прикинуть, действительно будет ли какая‑то польза от того, что мы с Мещеряковым, помимо Нечаева, сейчас на завод явимся? Директор, главбух и главный инженер, скорее всего, и так на грани истерики. А если кроме Нечаева ещё и мы появимся, то могут себе вообразить, что дело вообще керосином пахнет. А нам же точно не нужны никакие истерики с их стороны. Когда люди в таком состоянии, они склонны поступать непредсказуемо. Мало ли, даже появится мысль побежать самим в ОБХСС сдаваться.

Ну и кроме того, вот я сижу тут с Мещеряковым и Нечаевым, разбираюсь с этим делом, а меня всё больше и больше мысль гложет мысль – мало ли Андропов за мной уже послал? Если за мной никто не следил, то звонят мне сейчас от него домой по телефону, где я должен находиться. А Валентина Никаноровна им объясняет, что дома меня нету, что, естественно, Румянцева очень разозлит, потому что я полностью нарушаю, получается, нашу с ним договорённость. Так что да, пожалуй, лучше фабрикой этой сейчас по всем этим причинам не заморачиваться. Надо только убедиться, что Нечаев сам подчиненных в панику не введёт.

– Соглашусь с вами, Андрей Юрьевич, – сказал я Мещерякову, потом развернулся к Нечаеву.

– Леонид Евгеньевич, действительно, давайте вы сейчас сами пойдёте на фабрику беседовать с руководством. Нечего нам такой толпой заявляться, пугая руководящий состав вашего предприятия. Только огромная просьба к вам. Вы должны выглядеть уверенно, степенно, солидно, заверить их, что у нас все схвачено. Скажите, что главное, чтобы все бумаги были правильно оформлены. Ну и остальное тоже в точности по тем указаниям, что я неоднократно ранее давал. В особенности, никаких отдельных смен, когда только левая продукция делается…

– Можете на это рассчитывать, так и сделаю! – энергично кивая, заверил нас с Мещеряковым Нечаев.