Рейнские легенды

Нотбурга

Нотбурга жила при дворе своего отца, короля-язычника, но по матери была она христианка. Когда-то и отец ее верил в истинного Бога, но королева скончалась — некому было поддерживать его в вере, и обратился он снова к языческим богам. Любил король свою маленькую Нотбургу, но не хватало у него времени заботиться о ее воспитании: всю жизнь свою проводил он в войнах, набегах и охотах, а потому Нотбурга росла, окруженная христианами, родственниками своей матери, и с раннего детства посвятила себя на служение истинному Богу.

Любила Нотбурга одного юношу, принадлежавшего к роду ее матери, Каспара Горна, и Каспар Горн тоже любил ее, но знали они, что нельзя им будет соединиться на этом свете. Отправил король юношу искать славы и счастья в далекую Эфиопию к своему брату — султану эфиопскому, надеясь, что никогда уж не вернется он оттуда: донесли королю, что христианин этот смеет поднимать глаза на Нотбургу.

И действительно, юноша не вернулся из Эфиопии, как ни ждала его Нотбурга, дни и ночи глядя вдаль со своей высокой башни на берегу Неккера.

Но вот приснился Нотбурге чудный сон: видела она во сне своего милого — стоял он будто бы на высоком утесе над Неккером и манил ее к себе, показывая ей место возле себя; был он в белой одежде, и кругом него лежал белый пушистый снег. Хотелось Нотбурге идти на зов своего милого, но Неккер был широк, и волны так и ходили по нем. Вдруг откуда ни возьмись явился белый олень — ручной олень, подаренный ей самим Каспаром, — и преклонил перед нею колена. Поняла она оленя, села на него, и смело вынес он ее на другой берег. Поспешно взбежала она на утес, Каспар взял ее за руку, и она поднялась высоко-высоко на воздух... Но тут стало холодно Нотбурге, и она проснулась.

Утром позвал девушку король и сказал ей:

— Стар становлюсь я, Нотбурга, и недолго осталось мне жить на свете, а потому выбрал я себе преемника, а тебе мужа — брата короля гуннов: не знаю я воина храбрее и доблестнее его. Через три дня все будет готово к вашей свадьбе.

Побледнела Нотбурга, но ничего не сказала она отцу и вышла из его покоев. Как только стемнело, ушла она никем не замеченная из дворца своего отца: хотела она пройти к отшельнику, жившему в соседнем лесу, и просить у него совета и помощи. Но ее догнал ее белый олень и как в том сне, что видела она накануне, преклонил пред нею колена. Она смело села на него и с быстротою молнии переплыл он с нею Неккер и исчез в густом лесу на противоположном берегу.

Весть об исчезновении Нотбурги дошла до короля на другое утро. Везде искали принцессу, сам король три недели не сходил с коня, искавши ее, но Нотбурга исчезла, и никто не знал, куда она девалась.

Каждое утро белый олень появлялся у хижины святого отшельника, что жил в соседстве королевского дворца, и отшельник привязывал к его рогам половину припасов, которые приносили ему чтившие его христиане.

Так прошла весна; наступило и прошло лето; наступила, наконец, и золотая осень. Возвращался один раз король с охоты и увидал, что из пещеры в одном утесе протянулась рука к белому оленю, который стоял тут, наклонив голову, и отвязала узелок, что принес он на рогах. Догадался король, что в пещере была его дочь и, схватив протянутую руку, сказал со слезами:

— Дитя мое, моя Нотбурга, выйди к своему старому отцу! Пойдем со мной: одинок я и несчастен в своем дворце без дорогой моей дочери.

— Я не принадлежу уже миру, — отвечала Нотбурга, — недолго осталось мне жить на свете, и этот остаток дней моих проведу я здесь в молитве и прославлении истинного Бога.

Вскипел гневом старый король, услыхав ответ своей дочери, и приказал оруженосцам силой вытащить Нотбургу из пещеры и доставить во дворец, а сам поскакал вперед, чтобы приготовить к встрече ее жениха, брата короля гуннов, все еще жившего при дворе престарелого короля. Грубо схватили оруженосцы Нотбургу за руку, и вдруг рука ее отпала по плечо и осталась в их руках. Ужас овладел ими, и они бежали, не оглядываясь. Нотбурга так и не вышла из пещеры; рука же ее немедленно приросла к плечу.

С этого дня тысячи народа приходили к пещере Нотбурги, и никто не уходил от нее без утешения. Слава о ее святой жизни и чудесах распространялась, а вместе с ней распространялась и вера в истинного Бога.

С последними осенними листьями отлетела и душа Нотбурги.

Последние дни своей жизни провела она, лежа на утесе, окруженная толпою народа, которую поучала она истинной вере и любви к Богу.

В день ее смерти ясно слышен был чудный звон множества колоколов. Нотбурга лежала, глядя на небо, и вдруг, улыбаясь, сказала:

— Ты уже там, ты подаешь мне руку — я иду, иду! — и душа ее отлетела.

В день ее похорон выпал белый пушистый снег. На белой колеснице, запряженной белыми лошадьми, везли гроб; в гробу в царской одежде с короной на голове лежала и улыбалась Нотбурга. Птицы целыми стаями летели за ее гробом и пели; и так пели они, как никогда не поют даже весной. Белый олень шел за гробом, и на том месте, где остановился он, на самом берегу Неккера вырыли могилу и опустили тело Нотбурги.

С этого дня никто никогда больше не видал белого оленя.

Отец Нотбурги принял христианство и провел остаток дней своих в часовне, выстроенной над могилой его дочери. Говорят, что в день смерти его видели Нотбургу: она будто бы с пением носилась над часовней.