Розовый мед – 5

Глава 23 Розовые!

— Вы чего там так раскричались? — интересуется папа на кухне. Мы же спустились по всем делам, в том числе, попить кто сока, кто компота.

Обычно я беру удар на себя, выдумываю и вру. Сегодня Сонетта опередила с ответом:

— Снимаем ролик для моего канала в ТикТок.

— Там надо так кричать?

Мы с Кошкой переглянулись — она действительно не сдерживалась, но и мы с Сонеттой не отставали — это правда.

— Нужны самые яркие эмоции, — спокойно поясняет сестричка и скорее к бокалу апельсинового сока.

Батя покачал головой, словно взвешивая внутри себя сказанное.

— Иначе не поверят?

— Хих! В рекомендации не попадёшь. Это важно: там идут охваты, реакции, комментарии. Может получится тренд. Ещё реклама дороже.

Батя хохотнул и снова спрашивает:

— И много платят таким милым девочкам?

— Достаточно, — показала Сонетта язык, но после добавила: — Чтобы хватало на хорошие подарки тебе, маме или другим близким мне людям.

Разговор закончился поцелуем в ароматный лобик сестрички. Мы с батей в этом похожи — целуем, если подвергаемся облучению милогенератора Сонетты.

Неясыть одновременно с приложением доставки прислал уведомление. Я вышел в остывающую духовку на улице принять заказ. Он нужен нам для дальнейших «пыток». В бокс к острой лапше входит специальный молочный напиток с усиленной формулой против остроты — им будем соблазнять Неколину выдать секрет. А как всё отснимем, то все обязательно его выпьем. В довесок, съедим по большому рожку мороженного, что я тоже заказал.

С пломбиром, фруктами и стекающими по ним джемчиками. Контроль движения у дронов настолько высок, что размазалось всего чуть-чуть и красота осталась почти нетронутой. Я поспешил в дом, чтобы спрятать коробочки с прозрачными стенками в морозилку.

И вот, поднимаюсь по лестнице, в руках пакет с лапшой и молочными напитками. Мысленно увлёкся идеей, как если бы Неколина поменялась местами с Сонеттой. Где бы остановилась Чёрная кошка в своих фантазиях? На каком моменте я бы перехватил ей руку?

Совсем замечтался: вижу Нетточку связанной, рот плотно заткнут и тоже завязан, мокрые от слёз глаза полны страха перед неопределенностью…

На этом моменте ожидаемо споткнулся о последнюю, которая чуть выше, ступеньку и всё наше добро тут же разлетелось по коридору. Как же хорошо, что не успел заварить и чайник только-только закипает внизу!

Главная причина или даже основной мотив моих злоключений, высунулась из комнаты и встревожено нашла меня взглядом. Бросилась помогать, беззаботно забыв, что надела белую юбочку в полном соответствии со словами Маргариты о соблазне. Мало того, что на Сонетте, с её загорелой длинноногостью, юбочка смотрится более чем впечатляюще, так ещё и розовенькая полоска ткани теперь плавит мозг и магнитит глаза. Узкая, совсем не для, скажем, гимнастики… я бы даже уточнил, что не хватает её с краёв, чтобы полностью прикрыть сладкую укромность моей доброй сестрички. Да и дальше! Неужели это модель открывающая вид на желанные половинки её попы?

— Дурак! — шлёпнула она меня по плечу. Смотрит грозно, но с пробивающимся смущением.

Ноги, конечно же, свела и отвернула коленочки вбок.

— Розовые, — не удержал улыбки я.

— Знаю! Нечего пялиться.

Напускно пожаловался:

— Я даже разглядеть не успел.

— Ещё чего! Тогда мне пришлось бы тебя ослепить.

— Ну уж нет! — пошёл я ва-банк, чтобы проверить кое-какие догадки. — Не с этой моделью трусиков.

На лице Сонетты появилось беспокойство.

— А что с ними не так? Они слишком?..

— Хм?

— Скажи ты!

— А что я? Затруднительно судить.

— Они развратные? Не красивые? Может, порвались? — совсем побледнела сестричка. — Или грязные?..

— Да как я скажу, если только цвет успел рассмотреть? — продолжаю игру, с пониманием, что Нека нас слышит, а родичи вряд ли.

— Я тебе покажу. Потом. Как постираю.

Сестричка смутилась и расстроилась. Меня полностью удовлетворил результат и поэтому можно на полную включать японского затворника-извращенца:

— Знаешь, я применил особую силу и восстановил все кадры засвета в памяти, — говорю проникновенным тоном, подсев поближе.

Сонетта позволила и очень ждёт продолжения.

— Вот если бы ты у меня спросила какие взять, то эти я бы выбрал однозначно. Офигенно смотрятся! Прям обжигающе. Хотелось бы увидеть ещё. И на заставку смартфона поставить. Сфоткав их на тебе, естественно!

— Ты несносный извращенец, братик! — сдвинула она бровки. — Хоть и милый. Всё, пошли!

Даже самая лучшая картина, в итоге, состоит из пикселей. Панцушотов не может быть много, они стёклышко за стёклышком создают особую, переливчатую мозаику. Поэтому не люблю трусофобов! Разве могут они в полной мере считать себя ценителями красоты? Умение же её видеть, отличать красивое от некрасивого делает человека человеком в культурном плане.

— Гы-гы! — подытожил я, выкладывая всё из пакета на стол. — Ну вот, нарёк себя ценителем прекрасного. Сам нарисовал, сам по-этосамовал, как грица.

Неколина ждёт реакции Сонетты:

— Ты про аниме девочек? Спорно вообще-то.

— Ну типа. Так, вообще, в мыслях о… прекрасном, хе-хе, да.

Меня встретил взгляд подозрительной лисы.

— Это ведь странно пялиться постоянно только на милашек в бикини или откровенных нарядах. Как будто нет других тем. Я вот много сохраняю именно из повседневности и фэнтези, тоже в стилистике аниме — мне она нравится.

— Да, но просто если ты и так странный? — попробовал рассуждать я.

И немного вступился за условных сорокалетних затворников-японцев, которые — да, чего вилять⁈ могут гигабайтами хранить однотипный хентай.

— Борьба за лучший мир, — безобидным девчачьим голоском проговорила Неколина, — хороша до первой сожжённой ведьмы.

— Блин! — возмутилась милашка-сестра. — Я же не говорю, что извращенцев надо сжигать. Ты опять искажаешь мои слова.

— Мне может тоже кажется странным, — продолжает вещать обманчиво не опасным голосом Чёрная кошка, — жить по сценарию написанным кем-то там. А то я сама не разберусь какие мне картинки лайкать, а какие нет.

— Но ведь ты же не только из-за трусов на рисунке это делаешь?

— Я сейчас, — оповестил я своих милашек и метнулся за чайником, чашками и вилками.

Сбегаю по лестнице и даю зарок не думать о безумных пошлостях при возвращении. Вот пока пытаюсь всё уместить в руках — можно.

— Самуил, это ты тут гиббоном носишься? — заглянула в кухню Маргарита.

— Хах! Да, есть немного.

— Может побережёшь лестницу? А то и её придётся делать помимо камина.

— Ладно, — широко улыбнулся я ей. — Но вообще она крепкая. Титаническая!

— Ещё бы, — отметила она, — дом хоть и старый, но был построен на совесть.

— Он очень классный!

Назад действительно иду осторожно. Пальцы до сих помнят удар, а уж чебурахнуться с кипятком будет вообще эпик-фейлом!