Розовый мед – 5

Глава 33 Потворник Великой Похоти

— Самуил! — радостно прокричала Неколина. — Стой, пёсик! Фу!

Собака бросившаяся ко мне остановилась и слабо завиляла хвостом. Чего не скажешь про меня! Я бы вилял им так, что тот сразу же бы оторвался. Дав Лосю упасть на бок, я кинулся к Чёрной Кошке, а изо рта вырвалось нечто нечленнораздельное.

Уже потом нашёлся:

— Капец! Ты как? Всё хорошо?

— Естественно, — миленько улыбнулась она, почти тут же оказавшись в моих объятиях. Застонала, ведь я сильно сдавил. В глупом наряде из легкомысленной маечки и чёрных байкерских кордуровых штанов. — Вы волновались, Мастер?

— Ещё как, — в пахнущие дымом волосы проговорил я.

— И о чём подумали?

— Что тебя загрызли собаки, что ты провалилась в старый подвал, что упала и лежишь мёртвая…

Неколина хихикнула, не переставая поглаживать меня по спине.

— А что была похищена маньяком-озаботом не подумали?

— Что? Да откуда у нас маньяки-то?..

Отстранившись, она полными озорства глазами вглядывалась мне в лицо. Сейчас они сине-голубые, без линз.

— А он есть. В доме сидит. Я… мы… в общем, потом всё расскажу. Давай вызовем милицию?

Ох и превратилось наше садовое общество в разворошенный осинник. Очень хотелось уже остаться наедине и всё обсудить, но, понятное дело, первая скрипка была за официальными органами. Неколину поместили под наблюдение и дали сразу двух психологов. Всех попросили никуда не уезжать и взяли свидетельские показания. Помимо поисковых групп, съехалось не меньше двадцати сотрудников милиции, а за ними блогеры и журналисты. Нам велели пока ничего не рассказывать. Поздним вечером для всех выступила представительница пресслужбы и сухо описала ситуацию, как безопасную. Преступник не успел никого более покалечить или убить, обстоятельства выясняются, будет лучше пока не раздувать шума.

Пока Кристина утешает Сонетту, мы с Пашей сели в гостинной играть в карточную настолку и хмуро переговариваться.

— Мне же сосед, дядь Женя, говорил про этого мутного чела…

— Я думаю, тут вообще никто не ожидал.

— Меня ещё крючит от того, что мы тут чилили и радовались в то время, когда он её уже похитил, — вырвалось у меня. С досады я бросил карты и сжал кулаки.

— Не парься так, Сэм, — тепло улыбнулся Паха, — главное, что она цела. И первым-то нашёл Каролину ты.

Я шумно вздохнул и несколько раз кивнул.

— В мыслях мне хочется спасти её раньше. Ворваться в деревню, врезать тому мужику и забрать Неколину домой.

— Ходи давай, — посетовал друг. — Я понимаю о чём ты, но не всем нужно быть героями. Мне мама не раз говорила, что я нужен ей живым, а не нарядным на фото. Медали и грамоты ей сына не заменят.

— Ну не сидеть же и ждать результата… я бы так не смог.

— Ты забываешь одну важную вещь, — Паша походил и выиграл партию, — то время, которое нормальные люди тратят на учёбу, работу или хобби, преступник строит планы совершения преступления. Он готов к этому намного лучше тебя. Считай, пока ты беззаботно живёшь — он тренируется. И чтобы не жить в напряжении, мы придумали милицию. Специально обученных людей, которые всё умеют. Шесть-восемь часов в день они стараются думать на шаг вперёд преступников.

— Ой, всё! — нервно рассмеялся я. — Пойду пройдусь ещё раз до Коновых. Вдруг психологи уже закончили.

Когда мы позвонили и передали геолокацию, первая поисковая группа пришла уже через полчаса. За это время мы только и успели, что «посмотреть» на маньяка. Конечно же я хотел врезать ему или даже избить, но Чёрная кошка остановила. У неё был какой-то странный план, но узнать подробности я так не успел — голова ломилась от эмоций и мыслей. Мужик был связан, на полу лежал старый нож и тот маленький, японский, что принадлежал Неке. Она сказала оставить его. Так же валялся использованный перцовый баллон. Мужик был спелёнут старым постельным бельём, на голове багровела шишка от удара, а вокруг было много спекшейся крови. Всё выглядело как будто была борьба, но не могла же Неколина заломать взрослого мужика?

Вопросы появились только когда сошёл первый стресс. Я уже отчётливо понимал, что типичная логика похищения рушится и пусть с образом нашей отвязной подруги это вполне себе вяжется — надо услышать всё самому.

У нас по обществу до сих пор дежурят машины милиции, но перед фермой их уже нет. В сгущающихся сумерках, пока шёл мимо больших окон, заметил на кухне тёть Машу. Всплеснув руками, она побежала меня встречать и не успел я пройти и половины пути в дом, как казался в её тёплых, душистых объятиях.

Снова расплакавшись, она говорит:

— Мальчик мой, спасибо тебе большое-пребольшое! Я не знаю как благодарить… ты настоящий герой и спаситель!

Смутившись, тоже обнимаю и глажу её по спине.

— Мадам, да я почти ничего не сделал, просто волновался и вот…

— Ну-ка не преуменьшай свой вклад! Хоть понимаешь что со мной было бы, случись с нашей Тыковкой беда?

Глядя в припухшее лицо тёть Маши, я не удержался и утёр её слёзы.

— Второй такой уже точно не вырастить.

Она всхлипнула, икнула и попробовала сурово посмотреть, но снова не удержала слёз.

Нас прервал голос самой Тыковки:

— Мама, отпусти уже Самуила и, если хочешь отблагодарить, свари кофе. Да же?

С улыбкой кивнув, я снова не удержался и крепко прижал к себе тёть Машу.

— Не переживайте, всё будет хорошо.

— Ой, всё-всё, — пару мгновений спустя, проговорила она, — я сейчас соберусь и сделаю вам вкуснейший тортик к кофе.

После мы встретились глазами с Неколиной и обе представительницы Коновых повели меня в дом.

— А где дядь Сергей?

— Уехал по работе. Заказы-то никто не отменял.

У меня на уме вертелось пару вопросов на тему, но стоило остаться наедине, как всё из головы повылетало, словно пар из под крышечки.

— Всё хорошо? — скорее обняв, спросил я Неку.

— Да, Мастер, но было сложно создавать вид примерной девочки. Всё же они профессионалки…

— Ты про психологинь? — не сразу догадался я.

— Мгм! Надеюсь они спишут всё на стресс. И мне придётся ещё несколько раз приходить. Типа, маньяк, все дела.

— Так-то да…

Она хихикнула, затем, откинувшись в моих объятиях, заглянула в лицо.

— Я сама могла его убить.

— Может и так, но ты по прежнему хрупкая девочка. Сравни наши руки.

Нека взялась гладить и сжимать мне бицепсы.

— В вас сокрыта другая важная сила, Мастер… Я бы назвала её демонической. Вы настоящий потворник Великой Похоти. У некоторых нет внутреннего стержня и тогда они превращаются в зомбированных извращенцев. Когда я смотрю на Сонетту — она ведь такой нежнейший цветочек, — то восхищаюсь вами. Надо иметь выдающийся талант, чтобы играть на тугих, режущих пальцы струнах Похоти и не портить мелодии.

В горячий ротик Неки грубо вторгся мой язык и тут же оказался обласкан её мягким игривым язычком. Вкусная сердцевинка ночного цветка кажется очень сладкой, хмель поцелуя выметает из головы все вопросы и рассуждения, смешивает эмоции в тугой жгут желания. Податливое тело моей прислужницы проситься в ладони, но как насытиться этой лаской…

Всякая усталость тает. Неважно когда и сколько я удовлетворял себя. Чёрная Кошка это мой воспламенитель! Вкусная слюнка, лёгкая влага кожная под ладонями и великолепный аромат вишни, тающий и уступающий другим нотам её парфюма: жасмина, пачули и дымного ветивера. Он стал настолько естественным, словно это её личный.

— Да, Хозяин… — полувздохом-полустоном говорит она, — так я лучше… ощущаю вас.

Упираюсь членом в мягкий животик. Прижимаю рукой сзади, чтобы потеснее. Нека впивается коготками в спину. Чувствую себя волколаком нависающим над случайной жертвой.

Но магия подлунного действа рассеивается от жаркого шёпота:

— Хочу ощутить его в себе.

И снова резкие и грубые действия: подхватить, словно ничего не весит, перенести на широкую кровать с чёрным атласным бельём, сорвать шорты с ног и впиться, пока только взглядом, в лакомый бутончик, что едва видим в слабом освещении. Но я знаю его во всём великолепии, а сейчас хочу прижаться членом, почувствовать призывный жар лона и попробовать… да, только попробовать войти!

Моя верная, кукольно-прекрасная баньши во все тёмные глазки смотрит на место соприкосновения. Скорее алчет, чем ждёт, когда попытка обернётся удачей. Словно даже через пытку и не будь я сейчас сам распалён ею до белого каления, то обязательно нашёл бы иной способ закончить начатое.

Воспользовавшись слюной в роли смазки, провёл пару раз головкой вверх-вниз, раздвигая и вдавливая. Стоило приметиться — усилил напор. Внутренний голод медленно сменяется ликованием. Узкий входик сдавливает и лишает чувствительности, но мозг искрит от осознания происходящего. Плескает в печь желания горючую смесь, словно мало имеющегося жара. Крепко ухватившись за бёдра, я тяну на себя Чёрную Кошку с чётким осознанием насаживания. Если бы она только попросила этого не делать, то этот самый Скрипач, что выводит мелодию на струнах Похоти, он бы сразу остановился. Моя же Тёмная страсть впилась ручками в одеяло, приподнялась, напрягая красивый животик, и пожирающим взглядом впитывает каждый ускользающий кадр.

Тёмными разводами видна кровь. Назад пути нет и я продолжаю медленно двигаться. При таком возбуждении этого достаточно. Меня сейчас занимает только собственное удовольствие. Я ищу и запоминаю самые яркие моменты, вроде двух жилок между ногами — когда с силой вхожу они напрягаются больше и хорошо видны, но Неколина не сжимает ног, позволяя мне вновь и вновь пытаться втиснуться на полную. Сейчас это невозможно, а мой мозг рисует, словно в хентайной-манге, её маленькое влагалище и как оно растягивается при каждой такой попытке. Как головка упирается в створ матки, а потом…

Я сделал так, как очень хотел — дал семени воплотить безумную фантазию. Наполнить, втиснуться, разлиться! Я давил с ещё большей силой. Не жалел такой желанной, но хрупкой демоницы. Мне было плевать на последствия ровно так же, как и ей. Всё будет после, а сейчас — сладостные судороги оргазма.