Розовый мед – 5

Глава 28 Розово-желтая милота

Нас ожидаемо разбудила Сонетта. Она такая хорошая — принесла коробку с пиццей и бадью кофе, а тут такое…

Спросонья я совершенно не мог придумать убедительную причину случившемуся. Морщился, пытался проморгаться, прятал в складках пледа утреннюю эрекцию.

После громкой и возмущённой фразы «Что ты тут делаешь?» Кошка села на кровати и со стоном переходящим на фальцет потянулась. Большие синие глаза похлопали ресничками и невозмутимо возрились на сестричку.

— Секундочку, — попросила хрипло она, затем перегнулась через меня и довольно нагло забрала у Нетты чашку, тут же приложившись. Спустя пару глотков отвечает: — Я каталась ночью на самокате и он сел возле озера. Пришлось зайти и поставить на зарядку.

Очень предусмотрительно я в это время откинулся на подушку и, как пишут в высокопарных историях, «смежил веки». Тем самым избавил себя от греха видеть наготу бестыжей Кошки. Прямо говоря, одно дело когда Сонетта в очередной раз понимает, что на подружке нет белья, а другое я тому свидетель.

Далее Неколина перелезла через меня, но теперь явив прелести уже драгоценной подруге. После не менее бесстыже полезла за пиццей. За что получила по рукам.

— Дура! Как я вообще тебя терплю не понимаю! И где связь между «поставить самокат на зарядку» и оказаться в постели Самми? Кстати, что ты молчишь?

— Ну она как матёрый ассасин прокралась ко мне, — подхватил легенду я. — Так бы я тут же бы выгнал. Нифигасе! Почти голая и под одним пледом.

— Вот поэтому и… — Неколина прервалась на таки выкраденный кусок пиццы, — прокралась. Прости, сестрёнка, я очень хотела спать и просто пошла сюда. Иначе бы выбрала тебя.

Я наконец встал и состроив извиняющую морду, прошёл мимо них в туалет. Сонетта выглядит растерянной, наверняка не знает теперь что делать с возмущением и гневом. Надеюсь, Нека справится с этим — я пока не игрок большого тенниса.

По возвращению застал обеих сидящих за моим игровым столом и уминающих пиццу. Кофе осталось уже на дне. Сонетта втолковывает очевидные вещи, а Кошка делает участливый вид.

— Дядь Женя был прав, получается, — выдал я. — Кот за порог — мыши в пляс.

— Братик! — угрожающе вымолвила Сонетта, сощурив глаза. — Быстро тогда пошёл обливаться! Двумя холодными ведрами, понял?

— Да за что ты так⁈ — шутливо возопил я.

— А если станешь спорить, то лично третьим оболью.

— Всё-всё! — расхохотался я. — Но с тебя новый кофе.

Меня взял порыв и пока он не передумал, пока не выкинул, я помчался вниз, где уже стоят пустыми два ведра. Сначала хочу пропустить воду, чтобы прям холодная. Взял шланг в руку, солнце слепит глаза и жарит к десяти утра прям хорошо. И пока суть да дело, скинул домашние штаны и безразмерную майку, а-ля, качок, а затем протянул шланг до пятачка с цветами.

— Ну куда ты под солнцем-то? — мгновенно нарисовался дядь Женя. Сам, кстати, тоже занят поливом. Подкладывает шланг под зреющую вишню.

— А до двенадцати же можно?

— Эх, всё у вас наперекосяк.

— Не переживайте, дядь Жень, не подохнут. Наоборот, мало их без меня поливали, а щас как начну и ого-го какие вымахают.

— Посмотрим, — проворчал он. — Вы это, осторожней на своих самокатах катайтесь — мужика уже пару раз видел, не местный и мутный какой-то. Говорит, металлы ищет с этой хреновиной на штанге.

— Ладно, я скажу девчонкам.

— Отца твоего вчера предупредил, а он отмахнулся, мол, может действительно лом ищет.

Я уже крепко всё залил, потому просто пожал плечами и проговорил:

— Ну может действительно…

— Не нравится он мне, — остро зыркнул дядь Женя.

Внутренне я отмахнулся от предупреждения. Ну мало ли у кого какие приколы? У нас тут не закрытый город и времена, как в том мемчике, не такие, чтобы подозревать каждого не местного. Нашему соседу просто скучно одному, вот и играет в дозорного.

Быстро наполнив вёдра, я крикнул:

— Нетта!

Она любит смотреть как я мучаюсь и ору при обливании. Сейчас ещё не так, а вот зимой…

Обе моих кошечки вышли на крыльцо. Я ухватился за остатки порыва и подхватил первое ведро — хлыщ! Делаю вид, что мне в кайф и потому звуки не такие громкие и отчаянные.

Следом второе, главное не тянуть! Тут уже вообще можно скорчить убера, тряхнуть мокрыми волосами и это вот всё.

На меня смотрит две пары обожаемых глаз: Сонетта весело, а у Неколины явное восхищение. Вернув ведра на место и довольный собой, пошёл к ним. Улыбаюсь, со стороны словно герой западного ситкома, но на самом деле просто лыблюсь как дурак.

— Прощён по всем пунктам?

Сонетта мило улыбнулась:

— Осталось сделать вот так… — она вдруг надавила мне на затвердевший сосок.

Мы грохнули смеятся. Вернуть ей «мяч» не могу, а когда сестричка развернулась и пошла в дом, Неколина в воздухе показала как выкручивает соски. Предполагается, что бесконечно милой подружке, но мне тут же вспомнились её большие, тёмно-красные.

Наверное, у обычных людей ассоции будут самые мирные, мол, такими вскормит не одного ребёнка. Мне же в голову лезут только пошлые: сжать/сдавить самому; стиснуть грудки, чтобы остались следы от пальцев; что-нибудь садо-мазохистское, вроде пирсинга или воска.

Всё же я как тот кувшин, из которого может вылиться только то, что налито. Ну либо у нас с Некой нитротолуоловая смесь. Я бы даже скорректировал до некро-толуоловая.

— Братик, пиццы осталось не много, а кофе — вот, — вывела из греха Сонетточка.

Иногда меня посещает мысль, что как вообще можно в неё чем-то тыкать…

— Чую-чую! Крепче бетона. Спасибо большое, Медовочка. Ой, сорри, вырвалось!

Неттка быстро глянула на подругу, но у той вниманием завладела коробка с пиццей.

— Эй, это Самми всё! — тут же вспыхнула сестричка.

— У вас полный холодильник… ом-ном! еды, — подвела к мысли Неколина. — Я сейчас что-нибудь приготовлю.

— Ты⁈ — первой воскликнула Сонетта.

— Да ладно⁈ — уже я.

— Не делайте таких жабьих глаз, — скосила поджатые губки Кошка. — Дома готовит только мама и с кухни её очень сложно выгнать. Но это не значит, что мы с папой не пытаемся.

— Круто, круто… — протянул я, переглянувшись с попрежнему удивлённой сестрой. — А что сделаешь?

— Если позволите, Мастер, то просто жареные яйца и бекон. К ним можно быстро приготовить соус из зелени, масла и орешков. А ещё у вас моцареллы огромный кусок — могу и его ломтики обжарить в панировке.

— Ого! — я едва не закрыл обратно коробку с остатками пиццы. — Кажись, тосты к такому завтраку подойдут идеально.

— Вы правы, — слегка улыбнулась Неколина. — У вас тостер появился?

— Мама его убирала, чтобы мы меньше ели белого хлеба, — с грустью поведала Нетта. — Недавно специальный хлеб появился из муки грубого помола и тостеру было разрешено вернуться на кухню.

— Так, ладно, — посмотрев на кошек, хлопнул я в ладоши. — Тогда быстро нарежу и поставлю. А потом переоденусь.

Нека уже взялась за готовку, а я, цепанув солидный кусман от треугольника пиццы, полез нарезать хлеб. Какой жарить разницы действительно нет.

Буквально почувствовал, что сестричке ситуация не нравится. Обернувшись, встречаю взгляд моего замечательного лосёнка. Там и требование, и растерянность, и грусть.

Нет, совершенно не зря мы богине храмик замутили, так как я быстро смог понять что же смутило мою Медовочку:

— А может ты салат хочешь нарезать? Там же овощей куча: огурчиков кромсануть, помидорисов, лучка тонкими полукружиями. Масло взять оливковое, соль и перец, а потом главное не обожраться.

— Ещё бы, Самми! Столько жареного — нам нужен салатик.

И пока она всем вниманием была в созерцании богатств холодильника, я быстро приблизился к обернувшейся Кошке, ухватил её за попу и шепнул на ухо:

— Больше внимания Нетте. Она ревнует.

Получив взгляд полный тёмного обожания, я быстро вышел с кухни и отправился, наконец, переодеваться. Потому как даже бесстыжая Нека сменила ночное платьице на сестричкину жёлто-розовую милоту.