Рублевская Л.И. - Рыцари и Дамы Беларуси. Книга 3 - 2018

ТАЙНА ПРОПАВШЕЙ СВИТКИ. ИГНАТ БУЙНИЦКИЙ (1861—1917)

Строки из стихотворения Владимира Короткевича звучат впечатляюще и почти трагически. Ничего удивительного: забытую могилу героя, которому посвящено стихотворение, пришлось найти самому Короткевичу вместе с профессором Владимиром Нефедом. Они же организовали перезахоронение в более престижном месте, на площади местечка Прозороки. Именно оно связано с рождением белорусского профессионального театра и его создателем Игнатом Буйницким.

Интересно читать доперестроечные искусствоведческие статьи. Каким бы ни был продвинутым автор, всегда пытался «оправдать» героев своих исследований за «панское» происхождение и, не дай Первомай, владение «эксплуататорским имуществом». Так и в текстах об Игнате Буйницком не забывали подчеркивать, что хоть и шляхетского происхождения, и владел родовым имением Полевачи, но демократ! «Буйніцкі быў «панок», праўда, невялікага панства — меў пад трыццаць гектараў незайздроснай зямлі,— расставлял акценты Рыгор Семашкевич,— Яго зяць пісаў, што Буйніцкі, "маючы дваццаць гадоў, дастаў ад свайго бацькі кавалачак зямлі-балота ісваёй няўтомнай працай, працуючы ўласнымі рукамі, хутка давёў гэты няўжытак да цвітучага стану"».

Но, разумеется, мужиком Буйницкий не был. Получил образование землемера то ли в Риге, то ли в Вильно. Работа «каморніка» дала возможность странствовать по деревням, зарисовывать орнаменты, записывать песни. С должности землемера — еще плюс в карму демократа — Буйницкий был вынужден уйти потому, что, меряя землю помещицы, отрезал кусок пашни в пользу крестьян.

Был Игнат из тех святых чудаков, которые посвящают жизнь национальной культуре. Факт, что ему пришлось расстаться с родовым имением, потому как растратился на свои театральные занятия. Кто мог поверить, что в обычной деревне можно создать такое? Из домашнего кружка получился любительский театр, а затем «такі адзін з беларускай гутаркай, з бедным рэпертуарам» осмелился выйти на профессиональную сцену.

Представления шли регулярно. Обычно в трех отделениях: в первом играли небольшую пьесу, во втором пели и декламировали, в третьем танцевали. Основа труппы — семья: три дочери, Ванда, Алена и Людмила, да сам Буйницкий. Привлекались и соседи-крестьяне. Буйницкий платил артистам из народа щедро, по рублю в день. Это вдвое больше, чем те получали бы, нанявшись на косьбу, и в четыре раза больше, чем платили жнеям. Один из таких артистов, Иван Голер, вспоминал: «Ігнат Буйніцкі быў сярэдняга росту, чорнавалосы, з сівымі скронямі. Танцаваў заўсёды «з сэрцам». Акцёрам танцы паказваў сам, музыкам мелодыі таксама напяваў сам. Займаўся з трупай стала і ўзімку, і ўлетку». Любимый танец Буйницкого назывался «Александра».

Конечно, такой альтруизм редко находит понимание, даже в семье. Первая жена Буйницкого Франтишка разделяла увлечение мужа, дочки были воспитаны единомышленницами. А вот когда он овдовел и женился снова, вторая жена увлечением супруга, унесшим большую часть имущества, возмущалась. Наконец не выдержала, заявила: «Сдурел пан Игнат, я не могу смотреть на те мужицкие танцы!» Подхватила маленькую дочь Евгению и уехала к родне в Могилев.

А первый белорусский театр продолжался. Поездки в Санкт-Петербург, Минск, Вильно, Варшаву стали историей и триумфом. После выступления на Первом белорусском вечере в Вильно газета писала: «Публіка проста адурэла, усе бясконца крычалі: «Брава, біс!» Па 3-4 разы прыйшлося танцаваць адзін танец. Танцоры — хлопцы і дзяўчаты — пад кіраўніцтвам Буйніцкага падабраліся такія, што аж сцэна грымела ад заліхвацкага тупату і ў вачах мільгацела, як танцавалі «Лявоніху», «Мяцеліцу» або калі дзесяць прыгожа апранутых пар завіваліся даўгім хвастом у "Вераб'і"».

Благодаря присутствию на таком представлении Янка Купала создал бессмертную «Павлинку». Звездой труппы Буйницкого была Владка Станкевичанка, наполовину француженка, «душа віленскай беларускай сябрыны». Владка, «дзяўчына, кветка-лілея», станет женой Янки Купалы. Благодаря Буйницкому польский композитор Людомир Раговский написал музыку на слова Янки Купалы. «Калі паднялася занавеска і велічна загрымелі словы песні Янкі Купалы «А хто там ідзе ў агромністай такой грамадзе? — Беларусы!», уся набітая паўнюсенькая заля ўстала»,— вспоминал Алесь Бурбис.

Играть на белорусском языке, демонстрировать национальную культуру — это было смело. И в труппу приходили люди храбрые. Рыгор Семашкевич описывает так: «Ідуць з Буйніцкім, з яго дочкамі і зяцем па пыльнай летняй дарозе за падводамі. Артысты — дзяўчаты і хлопцы — дзе пад'едуць, дзе і пройдуцца... Але падводы рыпяць нездарма. Што там тыя згрызоты з начальствам, цёмнымі шляхцюкамі, калі просты люд і за дзясяткі вёрст дабіраецца да мястэчкаў, каб паглядзець на свой тэатр. Дзеля гэтага варта вандраваць па пыльных дарогах, ісці за падводамі, як ідуць цяпер Цётка і Бурбіс. Зрэшты, мала хто нават у трупе ведае, хто яны і што. Артысты. Цётка хаваецца пад псеўданімам Крапівіха, Бурбіс выступае пад прозвішчам Алексеенка».

Крапивиха, Тетка, она же Алоиза Пашкевич, и Алесь Бурбис были известными революционерами. Бурбис отсидел три года в минском остроге за организацию «картофельных забастовок» батраков на Новогрудчине. Он с блеском играл характерные роли, например, Странника в инсценировке рассказа Элизы Ожешко «Зимним вечером».

Белорусских пьес катастрофически не хватало, приходилось «обелорушивать» другие. Например, в переводе пьесы украинца Кропивницкого «Пашыліся ў дурні» меняли Киев на Вильно, Чигирино — на Сморгонь. В труппе участвовала дружная семья Родзевичей: Чеслав, Ядвига и Леопольд. Вскоре Леопольд в свои семнадцать лет отослал в «Нашу Ніву» первую пьесу «Блуднікі» — так его пьесы пополнили репертуар Первого белорусского театра.

Преследования цензуры, содержание труппы за свой счет... «Крамольный» театр в 1913 году пришлось закрыть. К тому времени у Буйницкого остался во владении только дом, земля ушла в оплату «мужыцкіх скокаў».

Игнат Буйницкий умер 22 сентября 1917 года, в пятьдесят шесть лет. На Первой мировой войне его мобилизовали в интендантские войска. Существует две версии смерти Игната. Одну приводит Рыгор Семашкевич: «Паводле ўспамінаў Івана Голера, калі Буйніцкі пайшоў на вайну, ён у Палачанах арганізаваў вечарыну, стаў танцаваць. У час танца ў яго пайшла горлам кроў». Другая версия — умер от тифа в госпитале. Однако документов об этом пока не найдено. Конечно, версия о смерти во время танца красива... Голер вспоминал слова Буйницкого: «Я ад танцаў і памру». «Досыць размоў! Мае хлопцы-малойцы і дзяўчаты-прыгажуні застаяліся, скокаў зачакаліся!» — привычно «зажигал» публику дядька Игнат. Инсульт? Сердце не выдержало? Кто теперь знает...

Буйницкого похоронили на солдатском кладбище возле деревни Полочаны на Молодечненщине. Семья вернула его на родину. «Антон Луцкевіч ва ўспамінах піша, што калі дочкі Ванда і Гэля прывезлі астанкі бацькі ў 1918 годзе ў Палевачы на цягніку, каб пахаваць яго ў трох соснах, як гэтага хацеў сам дзядзька Ігнат, то на станцыю не прыйшоў ні адзін жыхар. Магчыма, час тады быў такі, цьмяны».

Рыгор Семашкевич уже не увидит тех сосен. «Старыя забытыя могілкі за чыгункай. Надмагільны курганок Буйніцкага паглынула зямля. Толькі адна чэзлая асіна шуміць над магілай». После перезахоронения праха Буйницкого на площади в Прозороках установили памятник работы народного скульптора Ивана Миско.

Была идея восстановить усадьбу Буйницкого в Палевачах, устроить там музей. Много раз брались — так и не достроили. Затем пытались продать долгострой. Эх, нет у людей организаторских способностей Буйницкого! Сегодняшний Купаловский театр происходит от труппы Белорусского драматического театра, тот, в свою очередь, основан на базе Первого товарищества белорусской драмы и комедии. А создавал товарищество Буйницкий! Приезжал в Минск уже в военной форме. И артисты его труппы долго блистали на подмостках.

На протяжении многих лет в театре существовал артефакт — свитка Буйницкого, в которой он выступал. Ее передавали актеру, лучше всех исполнявшему роли, которые играл Игнат. Увы, и свитка пропала.

Учителями и местными жителями в Прозороках был создан школьный музей Игната Буйницкого, где имеются предметы, которыми пользовался белорусский актер и режиссер — его рабочий стол и книги.