Santa Рома

18. Снежки за чужим воротником

Договариваться Соня ни о чем с Романом не собиралась. Santa в его случае означает вовсе не святой и даже не сказочный, если вообще эта запись что-то значит… Для нее. Скорее острастка: удали и забудь. Так и сделает, вот только утра дождется. А сейчас нужно в срочном порядке высушить волосы и одеться, пока Роман там с теткой до чего-нибудь не договорились. Чего-нибудь, что можно будет отыграть не в ее пользу.

Оба сидели над выдохшимся шампанским, когда Соня присоединилась к ним. Не похвалили за скорость, а она очень спешила.

— Будешь? — Роман протянул бокал.

Она отказалась — хватит. Сейчас голова светлая, но, возможно, она не протрезвела, а просто еще не до конца опьянела, и очередной глоток добьет её. Только опозориться тут не хватало!

— Чайку хочешь? — осведомилась хозяйка, но Соня снова отказалась.

— Я лучше пойду к Тихону.

Да-да, поскорее наверх под защиту братика.

— А я лучше бы не ходил туда, — усмехнулся Роман. — Тишка спит поперек кровати.

— Кровать большая, я найду себе место.

— Могу предложить свою…

Смотрит, очень так внимательно, и Соня вся сжалась, чтобы не покраснеть.

— Я тут внизу спокойно на диване посплю.

— Не надо, — отказалась и поняла, что изначально вспыхнула, раз он решил разъяснить ей свое безобидное предложение. — Я пойду?

— Через елку. Баба Яга старалась…

Кто был бабой Ягой Соня сразу догадалась. Впрочем, как и о том, кому предназначался подарок до ее появления тут. Агате, кому ж еще! Но не пропадать же добру! Вот ей и вручили…

Она присела у елки и показала на большой зеленый бант пальцем, чтобы убедиться, что не ошиблась с выбором. Рядом лежала разорванная упаковочная бумага. Что же они могли придумать на ровном месте для ребенка?

— Я сваляла из шерсти шапку. Не из собачей, — добавила Женя с улыбкой. — Шапка унисекс. Тихону понравилась.

— Но на ней собачья морда… Как вот эта, портрет Пса, — и Роман потрепал за бок крутящуюся у стула собаку.

— Спасибо, — произнесла Соня тихо и чуть потрясла коробочкой. — А здесь что?

— А ты открой, — Роман откинулся на спинку стула и притянул собаку еще ближе, чтобы сподручнее было ее тискать.

Хвост у Пса отвалится от радости, а у нее язык отсохнет поблагодарить, если вдруг там что-то совсем ей не подходящее. Куда ей за золотой девушкой угнаться!

— Давай-давай! — подбадривала уже сама Женя. — Я долго выбирала, что тебе может подойти. Ромка не смог толком описать тебя по телефону…

— Я и не пытался…

— Ром…

Зачем Женя его остановила — он же почти прямым текстом обвинил тетку во лжи. Понятное ж дело, чей подарок она открывает. Ленточка распалась, бумага соскочила, коробочка подарочная и без всякой упаковки — зачем прятали так заботливо? Решили, что если перепаковать подарок, он перестанет быть подарком для Агаты?

Она открыла коробочку — на белой подложке, точно на снегу, лежали бусы и браслет. Такие можно на ярмарке у мастериц купить. Не могла такое девушка Романа носить. Не статусно, по-простецки…

— У тебя ж уши проколоты? — подошла к ней Женя. — Тогда подожди. У меня серьги есть в комплекте.

И ушла. Роман тут же перестал мучить собаку своими ласками.

— Не нравится, не бери, — повернулся он к елке.

— Почему ж… — Соня вскинула голову. — Я могу такое носить…

А во взгляде, ей хотелось, чтобы он прочитал — я же не твоя девушка, мне такая побрякушка по статусу подходит.

— Конечно, не на свитер, — продолжила Соня тараторить. — Но я же сейчас и не буду примерять.

— Нравится, бери, — оборвал он ее до обидного грубо. — Женя только рада будет.

— Возьму! И поблагодарю обязательно!

Так и сделала, как только мастерица протянула ей на ладони довольно увесистые серьги.

— Тебе действительно в них будет хорошо.

Женя приложила серьги к ушам, и Соня почувствовала, что уши у нее давно горят. Может, это все сауна виновата, горячий душ и фен? А вовсе не подарок — личный… И личная забота, чтобы она не чувствовала себя неловко за дорогую вещь.

— Давай дуй спать! — Женя бросила серьги поверх бус и протянула Соне полную коробочку. — Тихон все равно не станет долго спать. Это ж ребенок! Когда будешь утром спускаться, не забудь про собаку — Пес будет лаять.

— Если уж Тихон не боится, то я точно не буду.

И вообще не стану спускать без брата, решила Соня и пожелала всем спокойной ночи, хотя нужно было еще раз поздравить хозяев с Новым годом, но исправляться не стала — без того неловко.

Поднялась наверх. Тепло. Можно полностью раздеться — дверь закрыта, никто не войдет. Впрочем, как и сон в ее горячую голову.

Утро наступило для нее слишком поздно — брата Соня проворонила. Секунды две она просидела в подушках, подбирая слова, чтобы извиниться перед хозяевами за доставленные Тихоном неудобства. Не найдя в голове ничего хорошего, вскочила, натянула вчерашний свитер и в тапках на босу ногу вылетела из комнаты — правда, дверь закрыла осторожно. Хотя бы попыталась сделать это бесшумно — не вышло, из соседней комнаты тут же послышался голос ее хозяина:

— Соня, мы здесь! Иди к нам!

“Пожалуйста” к просьбе не прилагалось — выходит, это был приказ. Она остановилась на пороге: Тихон забрался к Роману в кровать и раскладывал на одеяле карты. На голове у него красовалась новая шапка.

— Не на деньги, не переживай, — усмехнулся тот, у кого руки были пока пустыми.

— Давно встал? — кивнула она головой на Тихона, но Роман все равно сделал вид, что не понял:

— Я или он?

Нужно подыграть? Да размечтался!

— Ну ты? — передернула она плечами.

— Раньше тебя. И раньше Тихона. Я его забрал, чтобы он тебя не разбудил.

— Я писать ходил, — признался Тихон без всякого стеснения, как и следовало вести себя ребенку, и всучил Роману карты, все так же открыто, совсем не понимая, в какое положение поставил сестру своей такой непосредственностью.

— Мы втроем будем, раздавай еще шесть, — говорил Роман ребенку, а смотрел на нее, совсем еще не взрослую по его меркам. — Ты же с нами будешь? На всех места хватит. Иди сюда, тут я нагрел…

Она сама сейчас воздух нагреет — лицо разгорелось ярче самого горячего радиатора. Вспыхнуло еще сильнее, когда Роман полностью вылез из кровати. В плавках она его видела — в чем проблема! Да в том, что сейчас на нем были отнюдь не плавки: в таком виде при постороннем человеке не ходят, а кто она тут, если не не пойми кто!

— Ну давай, чего стоишь!

Мимо пройти можно, только зажмурившись. Но ведь так не пойдешь? Смотреть только вверх — так даже лучше, осанка хорошая и гордо поднятый подбородок присутствует. Только души нет — она в пятках, вот и топает, как слон. Прыг-скок, уже в кровати и под одеялом, но — он ведь специально ноги вытянул, чтобы они между ней и братом оказались. Он теплый, а она — ледяная, хотя, казалось бы, в тапках сюда пришла. И всего-то из комнаты в комнату!

— Хорошо спала?

Это зачем он спросил? О нем, типа, думала? Нет ведь…

— Отлично! — выдала с ухмылкой.

— Головка не болит?

Ах, вот он о чем! Уменьшительную форму использовал явно не для того, чтобы приласкать, а чтобы приложить хорошенько за ее вчерашнее поведение. А что она такого плохого сделала? Ничего такого не помнит. Ну а если не помнит, не факт, что ничего не было… Или он ничего себе не напридумывал за эту ночь…

— Все хорошо. Я просто давно не высыпалась, — Соня поджала губы и вырвала у брата протянутые карты. — В дурака играем?

— В дурочку… — продолжал улыбаться хозяин кровати. — Мы с Тихоном проигрывать не собираемся.

— Я тоже, — продолжала она держать подбородок и нос вздернутыми. — И зачем ты учишь ребенка азартным играм?

— Сказал же, не на интерес играем.

— А оставить меня в дураках чем не интерес?

Вызов в ее глазах заставил его глаза сузиться, а рот — рассмеяться.

— Ну да… Права. Это интересно. Давай, посмотрим… Что проигравший делает? Точно не завтрак — будем давиться Оливье и Шубой.

— Она вкусные оладьи печет! — сдал сестру Тихон.

— Ну… Не первого же января… На оладьи я в другой день приду… — и смотрит прямо в глаза, ждет, когда она от стыда в пепел превратится. — Может, мы заставим ее катать шары для снеговика? Самостоятельно…

— Не шары, а комы, — поправил его Тихон.

— Комья? — переспросил Роман.

— Комы! — настаивал Тихон. — Так Марья Сергеевна в садике говорит.

— Это их воспитательница, — вставила Соня зачем-то.

— Ну пусть будут комы… Комы катает дурак или дурочка… Сейчас узнаем. У кого двойка козырная?

Теперь он нащупал голой ногой ее колено. Рассчитывает, что она подожмет ногу? Пусть не надеется!

— У меня тройка! — выдает Соня, глядя ему в глаза.

Не сморгнуть бы, а то по телу уже начали бегать мурашки.

— А у меня туз! — кричит Тихон.

— И зачем ты спалился? — улыбнулся Роман.

Но партию они сыграли.

— Ты поддался! — бросила Соня обвинение Роману прямо в лицо.

— Просто не хотел, чтобы ты комы катала, — продолжал Роман трогать ногой ее ногу. — Голодная? Хочешь завтракать?

— Хочу!

— Я тоже хочу! Потому что день длинный, хотя очень короткий, а мы столько всего распланировали. Иди бусы надень. Женьке приятно будет.

Но вылезти из кровати они не успели — в комнату с мокрыми лапами ворвался Пес и сразу на кровать. Снизу доносились вопли возмущенной хозяйки.

— Своего признал! — рассмеялся Роман, глядя на то, как собака завалила ребенка в подушки и принялась зализывать вместо “доброго утра”, хотя это и было на собачьем языке самое лучшее приветствие.

— Ну это что такое?!

Женя стояла в дверях руки в боки.

— Это ты про что? — поднял брови Роман.

— Да про всю вашу расчудесную компанию! Другого места не нашли в карты дуться?

— А тут тепло… Хочешь, залезай! Тут всем места хватит.

— Как под грибком! — вспомнил детскую сказку Тихон.

— Как под грибом! — не забыл ее пока еще Роман.

Но собрались они за столом — в очень скором времени, минут через пять, которые потребовались Соне, чтобы умыться. Большой и маленький представители сильного пола просто оделись. Правда, Соне пришлось минут пять объяснять брату, что в шапке за стол садиться нельзя. Делать это, когда фоном шло “Да пусть сидит” от Романа, оказалось делом неблагодарным, но она победила.

— Вы прямо сейчас уходите? — поинтересовалась Женя распорядком дня гостей.

— А чего ждать-то? — улыбнулся Роман. — Вечером ты уж постарайся встретить папу Диму на машине.

— Разберусь как-нибудь…

— Может, ему не надо приезжать? — в последний раз взмолилась Соня.

— Я разберусь, — безапелляционно повторила хозяйка. — Вы собой занимайтесь. Только телефончик мне его скиньте. Не забудьте.

И так посмотрела на гостей, будто у них уже на плечах головы не было, а на самом деле они уже и шапки на уши натянули. А потом Роман вытянул из гаража снегоход.

— Поместимся? — похлопал перчаткой по длинному сиденью.

Соня лишь плечами пожала — не ей решать, ей только с ним плечом к плечу сидеть. Нет, не так — спиной к груди, только так они сумеют уместиться на снегоходе втроем. Тихон впереди с ручками на руле, рядом пальцы Романа, а она между ними зажата. Нужно было садиться последней. Хотя нет — тогда бы пришлось держаться за самого Романа, а так можно вцепиться в брата и делать вид, что боишься за ребенка, а не за себя — за свою шею, которая сейчас вся мокрая от чужого дыхания. Зачем он постоянно говорит — еще и не с ней. Тихону до его слов никакого дела…

— Мы только до ворот, без разгона…

Без разгона получилось только дернуться и завонять все вокругом.

— Второй у нас электрический, но он маленький, так что придется чуть-чуть природу позагрезнять. Но на скорости выхлопы не чувствуются… Ну, не так сильно.

Роман слез со снегохода и открыл ворота.

— Пес все равно следом увяжется, так что закрывать не буду, — вернулся Роман к своим пассажирам.

— Мы медленно поедем? — не обернулась к нему Соня.

— Нет, это Пес быстро побежит.

И будет громко лаять — в этом никто не сомневался. Ему нужно перекричать двигатель снегохода и Тихона.

— Не кричи! Горло простудишь! — Соня пыталась хоть немного остудить восторги брата, но все было напрасно.

Особенно, когда они поехали с горки — летом это была обычная тропинка к реке, а сейчас она превратилась в горнолыжный спуск. С ветерком получилось скатиться без всяких проблем.

— Не страшно?

Соня понимала, что спрашивают у Тихона, поэтому промолчала. Но тут очередь дошла и до нее.

— Никто не против сделать селфи?

Роман притормозил снегоход у самой реки и вытянул вперед руки — остальным пришлось упасть ему на грудь. Пес, запыхавшийся, с высунутым языком сначала запрыгивал на снегоход, а потом все же отправился жадно есть снег.

— Папе отправим?

— Моему? — переспросил раскрасневшийся от волнения Тихон.

— Можем, и моему заодно, — нагло усмехнулся Роман, хотя на фото добро улыбался.

— Не надо, — возмутилась Соня. — Твоему. И нашему не надо — переживать будет.

— Может, наоборот порадуется? — хмыкнул за спиной Роман.

— Нет, ты его не знаешь, — отозвалась Соня упавшим голосом.

— Ну и он меня не знает. Пусть знает…

— Не надо… Не надо ему приезжать…

— Тогда, может, тебе не надо уезжать? К черту твою работу…

— Тебе хорошо говорить…

— Ну и тебе тоже бить меня каждым словом очень нравится. Давай держись!

И он действительно рванул с места, как ненормальный. Стыдно было кричать, но Соня не успела приготовиться. Она была уверена, что снегоход вылетит на противоположный берег и врубится в нависшие над рекой деревья, но в последний момент Роман резко вывернул руль.

— Прекрати!

— Я еще ничего не начинал! Не будь такой трусихой!

— Мы Пса потеряли!

— Найдем на обратном пути!

Снег летел из-под полозьев в разные стороны. Лед трещал — хотя Соне очень хотелось думать, что это не так. Наконец Роман снова выскочил на берег на очередную полянку, и Соня смогла выдохнуть — под лед не провалились, одна беда миновала, но еще много других впереди!

— Слезайте! Мы снеговика собирались лепить!

— Снег не липкий! — возразила Соня, неловко разминая ноги.

— Тогда в снежки поиграем. Не больно будет!

Больно было все равно — в груди под курткой, от сознания того, что все это не с ней происходит, что она тут случайная гостья, помеха на чужом празднике. Вообще бы не приняла участие в игре, если бы не получила в грудь снежком, который тотчас осыпался к ногам, почти по колено утонувшим в снегу.

— Сонь, ну чего ты стоишь? Давай отбивайся!

Вторым снежком Роман угодил ей за шиворот. Пришлось трясти капюшон.

— Ну что такое!

Виновник пришел на помощь, стянул перчатку и горячей ладонью принялся отлавливать с шеи и с волос снежок.

— Я сама! — дернулась Соня, точно ошпарилась.

— Сама ты клуша! Вот ты кто! Давай уже играй по-настоящему…

Он отступил, и Соня тут же натянула на голову мокрый капюшон. Теперь в нее попал снежком брат и ему она сумела ответить. Потом получилось метнуть снежок и в Романа, но тот легко увернулся.

— У меня ноги мокрые! — выдал вскоре Тихон.

— Ну вот…

Пришлось грузиться на снегоход. Еще в прошлую минуту Соня бы этому обрадовалась, а сейчас сердце предательски кольнуло — под надзором Жени ей сново будет трудно произнести элементарную фразу благодарности. С ней в одной комнате — точно на бесконечном собеседовании находиться. Но ведь она не соискатель, ей ничего от них не нужно. Частичку своего праздника они сами ей всучили — не спрашивая. Сейчас бы она гуляла на детской площадке возле дома, и ноги бы у Тихона были сухими.

— Соня, ты снова копаешься! — торопил ее Роман, а ей хотелось собственные сапожки очистить от снега, пока тот не растаял и не затек внутрь.

— Ну что? Держитесь? Теперь нужно еще быстрее ехать, пока кое-кто не заболел!

Соня вцепилась в Тихона, руки Романа взяли ее саму в тиски. От его дыхания снова сделалось нестерпимо жарко. А потом они оглохли от радостного лая Пса, который несся по бережку, взметая за собой такие же столбы белой пыли, как и их транспортное средство. Жаль, у них не ковер-самолет, и нельзя улететь далеко-далеко в сказку, где тепло и нет мокрых ног и мокрой шеи.