Santa Рома

5. Явление Деда Мороза

Ты — идиот, уже в который раз повторил про себя Ромка и поправил зажатую под мышкой красную в серебряные снежинки рукавицу. Одевать костюм в машине оказалось делом проблематичным, и он устроил переодевание на улице. Не беда — пусть улыбаются прохожие. Главное, его тайну не узнает маленький Тихон. Ненастоящий Дед Мороз намеренно остановился в соседнем дворе, куда точно не выходили окна квартиры виновника всего этого маскарадного безобразия.

Ромка тогда еще не предполагал, что безобразия только начинаются и несчастный мальчик окажется сказочным лгуном, превратив его даже в собственных глазах в сказочного идиота. Хоть бы его мать сказала, оставь подарки у двери. Ромка не был уверен, что белая борода скроет его пунцовые щеки. Да и настоящая темная щетина не скроет его детскую наивность. Женька права, ему еще расти и расти до взрослого. Агата его за нос водила! Да его сопляк по телефону развел как нефиг делать, а он ослиные уши развесил… В пору их кушаком подвязать. Или лучше всю голову в мешок засунуть от стыда подальше.

Вот Женька ржать будет… Хорошее настроение тетке на новогоднюю ночь обеспечено. Может, и он заразится весельем. Хотя давно известно, что над собой смеяться — прерогатива умных, а он дурак… Неисправимый какой-то. Ну, мамаша! Ответьте уже Деду Морозу. Нужно хоть элементарное уважение к старым фольклорным элементам иметь…

«Поднимайтесь сейчас. Тихон вас очень ждет. Я так и не смогла вызвать к нему Деда Мороза. Скажите только, куда мне перевести деньги за подарки?»

Вот как… Выходит, не зря приехал. Не совсем зря, скажем так. Лгунишка порадуется. Ну и он получит хоть половину ожидаемого в карму.

«Ничего не надо мне переводить. Он меня разжалобил. И мне неловко вам это говорить, но Тихон сказал, что у него мама умерла. Я не знаю, что вам делать с этой информацией, но, мне кажется, будет правильным, если вы об этом узнаете и примите необходимые меры.»

Фу, Ромка выпустил через бороду пар… За пять минут переписки лицо, даже на морозе, покрылось испариной. Куда он влез?

Хотел, как лучше: подарить семье праздник, а, кажется, окончательно испортил всем новогоднее настроение. Что сейчас почувствовала эта женщина, он даже гадать не хотел. Без вины виноватый, безмозглый Дед Мороз! Лучше бы взял лопату и снег покидал у Женьки, нацепил лыжи и с собакой ушел. Да вывел за ворота квадроцикл и дал газу! Всяко лучше, чем людям жизнь еще больше портить, чем ее испортили им их же дети…

«У нас последний этаж», — ответил ему телефон.

Мамаша проглотила информацию о собственной смерти молча. Ну а что, она ему тут всю их семейную историю выложить должна была? Пусть берет ребенка и к психологу идет. У мальчика явно не все дома…

— Кто там? — спросил дрожащий детский голосок, когда Ромка снова набрал номер квартиры.

Нужно было простыть по-настоящему. Тогда б не пришлось играть в озвучку детских мультиков. Вообще любая игра с детьми — игра с огнем. У него уже из глаз бенгальские вырываются, а хочется еще больше приложиться лбом к домофону. Сожрать ком снега? Поздно — уже открыли, уже ждут. Назад пути нет, хотя вдруг ни с того ни с сего засосало под ложечкой и захотелось дать деру.

Не нужно было спрашивать у мамаши, что делать? Кто виноват, он уже сам понял — его олений ум! Дождался бы, пока соседи откроют и бросил мешок под дверь. Заберут другие — не его проблема. А в чужие влезать под Новый год — полный идиотизм. Ну так он и есть идиот — нормальных не бросают девушки под Новый год, и телефон у нормальных не попадает в чужое объявление!

Сбрасывал же месяц звонки, вот какого черта принял этот?! Своих проблем мало, теперь чужие до кучи разруливать?

Ромка пошел наверх без лифта — авось, заработает стариковскую одышку, а то сопливый голосок так и рвется из искусственной бороды наружу. Нормальную мужскую он так и не отрастил. Но мужикам не борода придает солидности, а ум в глазах, которого у него в голове нет, даже в зачатке.

В звонок Ромка даже не позвонил. Нет — он на него нажал, но зазвонил тот в секундным опозданием: дверь открылась раньше. От неожиданности Ромка даже отступил на два шага назад, хотя первой и единственной человеческой реакцией должны были стать вытянутые руки, чтобы поймать вывалившегося на лестничную площадку ребенка. Но он не человек, он вымышленный персонаж — Дед Мороз, и руки заняты мешком. Одна, второй он звонил в дверь.

— А где твой посох? — огорошил его с порога Тихон.

И вопросом, и фамильярностью с Дедушкой. Хотя, какое такое «вы» может быть в сказках? В сказках принято отвечать «Тепло, дедушка» и все, кажется…

— Чтобы тебя не заморозить, — ответил и сам удивился такой быстрой своей реакции и находчивости.

Даже голос успел изменить или… Не успел? Закашлялся на всякий случай.

— Холодно в моем ледяном тереме. Гляди, сам от собственной стужи простываю. А на Новый год болеть нельзя… Понимаешь?

Можно только в экстренных случаях, чтобы под шумок сбежать из дома. Но малышу такое знать рано. Да и, может, такая напасть мимо него пройдет в будущем.

— А ты не болей! — выкрикнул Тихон.

— Спасибо! Не буду…

Но голос лучше иметь хриплый, чтобы на Мороза походить. Одной белой бородой тут не отделаешься.

— В дом-то впустишь? А то два года до тебя шел, а ты, гляжу, и не рад Дедушке?

Где вообще мать? Как можно ребенка на лестницу одного выпустить? И вообще на сквозняке в рубашке оставить стоять.

— Рад! Рад! — запрыгал маленький врунишка. — Заходи!

И настежь распахнул дверь. Ромка наклонился, сгорбился, вдруг почувствовав себя слишком высоким для Дедушки. Да и принято в сказках кланяться, когда порог чужого дома переступаешь. Ну и под ноги смотреть не вредно, потому что упасть перед ребенком Дед Мороз не может — веру в сказку сразу уничтожит. Как чужое вранье веру в людей, даже маленьких.

— Дверь-то прикрой! — тихо и в тоже время по-стариковски важно прикрикнул Ромка на пацана.

И Тихон послушался, закрыл дверь, повернувшись на пару секунд к нему спиной и дав тем самым Ромке возможность осмотреться. Он не разошедшиеся по швам обои проверял, он искал мать, но не было ее и следа в обозримом пространстве крохотной квартирки. Куда ему просить себя вести? Может, и никуда не надо. В прихожей место достаточно, чтобы раскрыть красный мешок, набитый для объема упаковочным материалом, вручить подарок и уйти. Мать, наверное, не без причины не выходит — вдруг фонарь под глазом? Ну всякое может быть. Хотя ребенок прилично одет, руки только грязные… Но не от грязи.

— На кухне, что ли, маме помогаешь? — хихикнул Дед Мороз ободряюще.

Вот и разговор завертелся сам собой, а мать действительно от готовки грех перед новогодней ночью отвлекать. Что сразу о плохом думать!

— У нас нет мамы, — выдал Тихон, буравя его гневным взглядом. — Это свекла…

Да он понял, что не фломастеры!

— А кто из взрослых дома? — спросил Дед Мороз, уже не зная, кого позвать.

Не-мама могла оказаться просто-напросто мачехой. Ну а почему бы и нет? В нашей стране матери-одиночки одиночками так и остаются, а вдовцов с руками и ногами отрывают, даже с двумя детьми.

— Сестра. Она говорит, что она взрослая… Потому что в школу не ходит.

Ромка улыбнулся в бороду. Искусственную, в настоящую только ухмыльнуться получилось. Стоит сгорбленный. Присесть не решается. А вдруг, как старый дед, не встанет потом? Смотрит вниз, детские глаза глядят наверх — с надеждой, интересом, верой в чудо.

— И ты в школу не ходишь. Верно? Тоже взрослый, значит? Машинки только взрослым мальчикам дарят. Хочешь еще машинку или уже передумал?

Мать-немать к нему выходить явно передумала. Следит, наверное, из-за угла, хотя откуда тут углы — дверь на кухню закрыта, если только через мутное стекло можно что-то подглядеть. Ну не в ванной же тетка прячется, чтобы через щелку за Дедом Морозом подсматривать, как маленькая. Стоп, а Соня где? Спросить надо.

— Я ее позову! — выдал Тихон, а сам по-прежнему на мешок смотрит.

Свой подарок ближе к телу, а как иначе! Ожидание подарка только взрослому радость приносит, а детей лишь раздражает. Тихо в квартире, только его рука наполнителем шумит. А ведь он успел подумать, что мать отправилась принарядить дочурку перед встречей с Дедом Морозом. Не знала ж про приход сказочного персонажа! Только где ж это видано, чтобы маленькие дети тихо одевались? Даже взрослые иногда тихо матерятся, особенно, если кафтан нормально не запахивается… Вот и сейчас пришлось придержать на коленях отороченные белым полы, чтобы не светиться джинсами.

— Тебе подарок первому нужно подарить. Ты же позвонил, не побоялся, — присел Ромка подле легкого мешка.

Задача напротив была нелегкой. Все прислушивался, да так и не услышал даже тихого шевеления за стенкой.

— Ты был хорошим мальчиком? — задал Ромка вопрос.

Вопрос, на который знал ответ: не был, врал по телефону, а этого делать никогда нельзя, этому еще Булгаков в своем знаменитом романе учил, но в детсадовскую программу взрослые сказки пока не включили.

— Всегда правду говорил? — добавил, когда Тихон кивнул. — Взрослым не грубил? Друзей не обижал?

Да что за допрос такой устроил? Его в детстве так Деды Морозы не мучили!

— С Новым годом тогда! — сдался ненастоящий Дед Мороз и вытащил из мешка коробку с машинкой.

Такой же блестящей, как сейчас детские глаза.

— Нравится?

— Очень!

Настолько, что Тихон полез к Деду Морозу обниматься. Ромка от неожиданности чуть действительно не завалился на мягкое место. Нужно встать поскорее, пока не упал в детских глазах.

— Соню теперь зови, — проговорил, с трудом освободившись от детских объятий.

— Соня! — закричал Тихон так громко, что Ромка вздрогнул.

Поднялся. Отряхнулся. Перед девочкой вприсядку не должен сидеть даже Дедушка Мороз.

За спиной Тихона хлопнула кухонная дверь — да с такой силой, что аж стекло затряслось. Это надо ж такие упругие петли иметь! Или все до банального просто — дверь быстро захлопнули. С силой! И в крохотной кухоньке началась настоящая возня. Без битья посуды пока.

Из воплей Тихона Ромка мог понять лишь слово «Идем!», которое повторялась на все лады и громкости. Но никто не шел, и Дед Мороз тяжело вздохнул. Не от досады, а потому что почувствовал, что температура тела под синтетикой повысилась до невозможного. Жарко и в бороде, и во всем несуразном костюме. Когда же все это закончится!

Тут сто раз задумаешься, когда в другой раз приспичит сделать доброе дело. А что делать сейчас? Как найти ответ на извечный вопрос, пока он не растекся тут под дверью лужицей!

— Тихон! — позвал хрипло и чуть по-настоящему не закашлялся, когда синтетический волос нагло полез в рот.

Не нужна ему сестра ни с бантиками, ни со стишком — пусть заберет для нее куклу и отпустит несчастного Деда Мороза восвояси, пока он тут не превратился в Жар-Деда совсем не сказочного!

— Тихон! — кто кого перекричит у них игра получается.

Третий раз звать не станет. Оставит подарок и хлопнет дверью. Ну сколько можно испытывать терпение постороннего человека! Ладно дети, но мамаша могла бы совесть иметь…

Ромка уже полез под кафтан за телефоном, чтобы написать прости-прощай, как дверь распахнулась и снова захлопнулась. Стекло, наверное, еще советское, современное давно бы вылетело с таким тайфуном.

— Не идет! — заорал на него раскрасневшийся пацан.

Да не только красный, еще и заплаканный. Ну надо ж, елки зеленые…

— Не идет, так не идет. Чего реветь-то? — выдал Ромка, забывшись, своим нормальным голосом и тут же присел подле ребенка, чтобы тот ничего не заподозрил. — Давай решим вдвоем, — заговорил снова хрипло. — Отдадим ей подарок или другим девочкам оставим, которые не боятся Деда Мороза?

— Она тебя не боится, она не хочет выходить, потому что она — олень!

— Кто? — снова забыл про стариковскую хрипотцу Ромка.

— Олень Рудольф с красным носом.

Елки-палки, ну и как тут не заржать, как конь. Ну, пацаненок, что же ты с Дедушкой делаешь…

— Она же девочка, тогда уже олениха Рудольфина…

Боже, ну вот чего ему не заткнуться?! Разве может Дед Мороз подобное нести… Что о нем ребенок подумает!

— У нее свитер с оленем! Она не хочет в нем выходить к тебе!

— А без свитера тоже не хочет?

— Без свитера не может. У нее под свитером ничего нет.

— Принеси ей платье тогда на кухню, я подожду, — вздохнул Ромка обреченно.

Ох уж эти дети… С ума сведут! И любой лед на сердце растопят! Он уже даже на мамашу не злится. Не получается.

— Соня не разрешает мне свои вещи трогать, — озвучил Тихон новую проблему.

— А мне можно? — спросил, понимая, что понес уже околесицу.

Не будет он копаться в девчачьих вещах! Это уже совсем не по-дедморозовски как-то!

— Пусть мама ей платье принесет, — исправился Ромка.

— У нас нет мамы! — просто уже завопил Тихон, точно в рупор.

— А с кем вы с Соней сейчас дома? — сдался Ромка, и голос у него без всякого труда вышел усталым-усталым.

— Ни с кем! Одни! Папа за материалами уехал!

— Так, а с кем я… — он запнулся, вдруг выдав вопрос громко и своим голосом. Вопрос, который не собирался озвучивать.

Тихон не понял. И ничего не сказал. Но ответ он услышал:— Со мной.

Повернулся на носках и запрокинул голову, потому что все еще оставался вприсядку.

— Я — Соня.

Он видел перед собой оленя с красным носом. И, кажется, этим оленем был вовсе не свитер, а снова он. Ну как так выходит… И голову не почесать на предмет оставшихся рогов — шапка свалится, вместе с париком, а так крепко сидит и держит внутри закипевший мозг.

Через секунду над вязаным оленем он увидел лицо. Тоже раскрасневшееся, пусть и не до красного носа. Сестра? Которой он купил куклу? Его что, два раза развели, как идиота?