Santa Рома

8. Мышеловка захлопнулась

И он большой дурак. Но что поделать… Раз сказал А, будет делать и Б: бедовое дело. Дед Мороз подобную дурь одобряет, наверное. Тетя Женя… Ну, Женьке деваться некуда. Племянники, как соседи, их не выбирают…

— И еще у нас собака там. Большая! Дворняга, зато добрая… Она любит за квадроциклом бегать и лаять. Громко. Очень громко!

А Соня продолжала сидеть тихо, очень тихо. Ну чего молчит? Послала бы уже его с дурацким предложением. И делов! Сказала бы Тихону, что папа никуда их не отпустит. Еще и непонятно к кому! И этот непонятно кто сказал бы ей за это спасибо… Самому страшно, что делает и главное — зачем…

Потому ли, что действительно сестрой оказалась? Да еще такой маленькой! Будто мать-одиночку не пожалел бы? Пожалел… Поэтому и на чай согласился, цветы купил… Но в гости бы не позвал. Нет, не ребенок испугал — ребенка-то он и хочет развлечь. Просто по себе знает, что брошенные и обиженные жизнью люди все до одного злыдни, даже Женька, если присмотреться, и Соня, будь Тихон ей сыном, жалость попросила бы его засунуть куда подальше.

— Сонь, ты чего молчишь? — видел Ромка уже вторую минуту только ее макушку. — Сказала бы раньше, что одни дома, я бы еще вчера вас забрал сразу после работы.

Ну, девочка, подыграй! Ну что же ты раз и в кусты?

— Соня до десяти в магазине работает, а я уже сплю в это время, — выдал пацан по-взрослому серьезно, а сестра его так ничего и не сказала.

О чем думает? Снова на него не смотрит. Красная, хуже, чем свитер был. Стыдно? За что? За обшарпанную квартирку? Так не ей, а родителям стыдно должно быть.

— Поспал бы в машине, — продолжал он общаться исключительно с ребенком.

— А какая у тебя машина?

— Хорошая, быстрая, увидишь… Только черная, а не синяя, как у тебя… А вот квадроцикл синий. Как ты любишь. Торт понравился? Бери еще кусок, тридцать первого декабря все можно. А мне нужно с твоей сестрой поговорить. Договор?

Он поднялся со стула, а Соня только глаза подняла. Пришлось поманить ее рукой и сделать шаг от стола.

— Тихон, мы скоро вернемся.

— А вы куда? — обернулся тот от стола и от торта.

— Никуда. Мы тут. Дай нам пять минут про завтра переговорить, и мы вернемся. А ты обязательно успей свой тортик съесть…

— Не надо давиться! — только и сказала Соня и первой прошла в прихожую.

Ромка хотел было закрыть дверь в кухню, но подумал, что это будет слишком по-хозяйски.

— Соня, может к тебе зайдем, чтобы Тихон не слышал? Ну не на лестницу же снова, — понизил он голос до тихого смешка. — Партизаны, блин. Ну, которая твой комната?

Обе белые крашеные двери закрыты.

— Мы вместе с Тихоном живем.

— Бардаком меня не напугать. Но могу глаза закрыть, — усмехнулся, но лишь на секунду.

— Мне не смотреть, мне поговорить.

— Смотреть там не на что… — чуть прикусила Соня нижнюю губу. — О чем нам говорить?

— Не при Тихоне. Пожалуйста… Даже когда жуешь тортик, на сто процентов уши не закладывает.

Соня открыла первую дверь и пропустила его вперед, а сама осталась у двери, прикрыв ее до щелчка, но не полного. Он отвернулся от окна: на что там смотреть! Если уж и смотреть, так на нее… Давно он вблизи женского лица без косметики не видел. Она заморгала — видимо, слишком откровенно он ее рассматривает, а станешь взглядом по углам шариться, еще больше обидится за вторжение в свои чертоги.

— Извини, что я пригласил Тихона через твою голову. Просто понимал, что иначе ты точно откажешься, а мне очень важно вернуться на дачу не одному.

— Почему? — перебила она, хотя он и не собирался делать паузу.

— Потому что иначе я действительно пойду спать в полночь. Какой же это Новый год… — он зажмурился на секунду. — Скажу тебе честно, хреновый у меня что старый год, что новый. Меня девушка бросила. Вот взяла и бросила, — добавил тут же пулеметной очередью, чтобы не услышать этого «почему». — Даже подарок под елкой оставила. Типа, благородный жест такой… Не нужно на меня больше тратиться.

— Почему? Почему она тебя бросила? Ой, извини… Я просто так спросила…

Но дверную ручку отпустила и скрестила руки перед собой.

— Ну а я просто так отвечу. Я не перспективный. Живу в квартире тетки, работаю в фирме отца, машина папой куплена, по кредитам тоже он платит… Короче, не дорос я еще до отношений. Ей нужен взрослый состоятельный мужик, а я олень…

— Почему олень…

— А потому что с рогами… Короче, Соня, я сказал родокам, что заболел. Свалил на дачу, думал тетка уедет к нашим, а она заявила, что одного меня не оставит, а то я буду пить…

— И будешь? Пить…

— Нет, не буду… Меня же одного не оставят, — усмехнулся Ромка горько. — У нас классная дача.

— Могу себе представить… — снова опустила она глаза к тапочкам. — К его.

— Тетка знает, что я у вас. И она не будет против, если мы поживем там пару дней все вместе.

Соня продолжала кусать губу, и он с трудом заставил себя поднять взгляд к ее дрожащим ресницам. Глаза чайные. Нет, уже почти кофейные от злости на его вторжение в ее личную жизнь. Или не жизнь. Не похоже, чтобы у нее был парень. Тихон бы сказал. Спросил, куда того дела…

— Мне на работу после завтра, — буркнула Соня.

— Я тебя отвезу. Женька с Тихоном посидит. А твой отец… Ну, как понимаю, он сутки через трое работает? Ну… Выспится хоть… Нет, не доверяешь? Хочешь, я сейчас тетю Женю покажу тебе, чтобы ты поверила…

— Я верю… Просто… Папа не отпустит все равно. Ну, ты ж понимаешь…

И снова глаза опустила. Ромка тяжело выдохнул: все он понимал. И честно уже начал радоваться ее отказу. Приехать на дачу, сожрать оливье, залить его шампанским, хлопнуть хлопушкой, зажечь бенгальские и спать… Что еще нормальный человек может делать в Новогоднюю ночь? Только спать. Это у ненормальных новогодняя ночь — самая важная ночь в году, а у него обыкновенная, начинающаяся, может быть, часом позже, чем остальные.

— Ты уходи сейчас. Папа к трем придет, и я тебе напишу.

Ромка кивнул — угу, напишет. Короче, послала. И очень быстро… Даже вежливо. Ну и отлично, ничего Женьке объяснять не придется. И возиться ни с кем не надо тоже. И вообще у него нет автокресла для ребенка. Чего он вообще все это начал…

— Ой…

Он тоже прислушался и услышал хлопок двери. Входной…

— Папа…

Ромка тоже услышал мужской голос, хоть и не разобрал слов. Что крикнул Тихон непонятно.

— На тебе его тапочки, — прошептала Соня и вспыхнула.

Он пошевелил пальцами, потрогал пяткой пол. Снять или не снять — вот в чем вопрос.

— Ну и как ты меня из своей комнаты выведешь теперь? — улыбнулся он, давясь смехом. — Или вместе выйдем за ручку и спросим про дачу?

Какая же она красная. А ей идет краснеть… Только никто не сказал, что ты сам не красный, так что Ромочка, тебе бы точно не помешало попридержать язык.

— Выйдешь, скажешь про Деда Мороза? — продолжил тихо. — Только, чтобы Тихон не узнал, а то выйдет, я зря старался.

Соня смотрела на дверь и молчала. Соображала там что-то в своем изворотливом девичьем мозгу! Что именно, узнает, только когда она наконец выйдет из комнаты. Одна? С ним? Непонятно, что лучше… Для Тихона.

Что ему лично отца бояться? Не пустит детей на дачу, так ему же проще, а то потом еще засранцем в его глазах окажешься, когда это станет одной единственной поездкой вместе. Да, старик, ты олень… Язык у тебя давно получил независимость от мозга, если вообще был когда-то к нему подключен, судя по последним новостям личной и дедморозовской жизни. Проблема — цветы, их трудно объяснить. Они не съедобны, как тортик. Зачем купил? Да потому что дурак! Чего уж тут непонятного.

— Соня…

Он по-прежнему шептал, но она среагировала, как на окрик. Распахнула дверь и больше не закрыла, но Ромка не стал выходить следом, даже на свет не выдвинулся. Нужно оценить ситуацию, чтобы лишнего не ляпнуть и лишнего не сделать. А то весь карточный домик рухнет и погребет его под тяжелыми фанерными листами.

— Он уже рассказал про Деда Мороза? Я тебе потом все объясню. Тебе тапки принести? — говорила Соня слишком громко для спокойной девушки.

— Мне нужно спуститься доразгружать машину. Надо Серегу домой отпустить. Потом поговорим…

Так, отлично… Если ты дурак, то это навсегда. И Ромка решил выйти в прихожую, в которую его не звали.

— Здравствуйте, — поздоровался первым и протянул руку.

Хозяин квартиры не шибко удивился гостю — во всяком случае самому факту появления перед глазами нового персонажа. О нем донесли. Остальное же придержал при себе: мысли и чувства. Но протянутую руку Роману пожал, и сам как-то вдруг представился без отчества, просто Дмитрием. Впрочем, у них разницы лет двадцать, не больше. И лет на десять отец Сони младше его собственного.

— Извините за тапки, — Ромка их скинул и не сразу сунул ноги в ботинки.

Остался стоять босиком на холодной линолеуме. Носки пусть и с добавкой шерсти, да что-то греть ноги вдруг перестали.

— Вам помочь?

Ромка кивнул в сторону мешка с плиточным клеем, стоявшем на коробке с плиткой. Этой одной точно не хватит даже для крохотной ванны.

— Это тяжело.

— Да я в курсе. Мы торгуем стройматериалами.

— Тоже в магазине работаешь?

— На складе. Вернее, в офисе…

Тут ошибки быть не может. Его джемпер с логотипом английского клуба по игре в поло слишком богато выглядит.

— Я могу донести плитку. Я просто так выгляжу…

— Хилятиком ты не выглядишь, — оборвал его хозяин.

— Я не о том, — почувствовал Ромка, что начинает краснеть, и сейчас будет точно такой, как его темно-бордовый джемпер.

— Хочешь, пошли…

Хочет свалить, да уже не свалишь.

— Рома, не надо, — услышал он над ухом Сонин голос, когда нагнулся к ботинкам, чтобы затянуть шнурки. — Папа без тебя справится.

Он повернул голову на бок, выпрямиться еще не мог.

— Ты же без меня не справилась, — и больше ничего не добавил.

Вернулся к ботинкам и наконец встал в полный рост.

— А куртку? — спросил Дмитрий без отчества.

— А я без нее. У меня машина напротив парадной стоит.

— А… Значит, мы тебя заблокировали.

— А я никуда уезжать пока не собираюсь.

Собираюсь нести чушь и дальше, ругал себя Ромка мысленно в полный внутренний голос. Сейчас ему папаша все смертные грехи припишет и не отвертишься ведь. Да и черт с ним, куда уже хуже-то…

Лифт оставался на этаже, хотя Ромка с удовольствием пошел бы пешком. В замкнутом пространстве только в глаза смотреть и не отводить, чтобы не навести на себя лишних подозрений.

— Я Деда Мороза играл, — сказал Ромка, хотя его ни о чем не спрашивали. — Для Тихона. По старой памяти.

— Вы так давно с Соней знакомы?

Допрос начался. Сам же первым заговорил, вот и отдувайся за Соню.

— По старой памяти Деда Мороза играл, — начал Ромка врать.

За безобидную ложь небеса ведь не наказывают под Новый год?

— Ну, эффект шести рукопожатий, и вот до меня ее просьба дошла. А так мы почти не знакомы… То есть недолго. Знаете, я…

Поездка на лифте резко закончилось. Потом пришлось говорить, что:

— Я возьму эти две коробки с плиткой. Нормально. В качалке я беру больший вес, — попытался он пошутить.

Но отец Сони не улыбнулся. А вот его друг прокомментировал крутую тачку.

— Что отец купил, на том и езжу, — огрызнулся Ромка. — На даче пузом скребет. Лишь чудом не забуксовал, когда к тетке ехал.

— Нынешней зимой только на вездеходе ездить, — усмехнулся этот Серега.

— Теткин вездеход тоже застревает. А вот квадроцикл нет. Послушайте, — Ромка повернулся к Сониному отцу. — Я пообещал Тихона покатать. Мне кажется, сейчас хорошее время. Он не в садике, я не в офисе. Мы с теткой на даче одни. Я заберу ваших на пару дней, отпускаете?

Сказал, как выдохнул. Дыхание не затаил — собственно, какая разница, каким будет ответ…

— Соня работает второго, если ты не знал.

— Я знаю. Я отвезу ее на работу. Тихон с теткой останется. Она умеет с мальчишками обращаться. Меня вырастила.

— А где мать была? — задал Сонин отец вопрос в лоб и вдруг стушевался. — Извини, если вдруг…

— Нет, жива-здорова. Работала просто много, а я много в садике болел, вот тетка и сидела со мной. А сейчас я с ней, чтобы в Новый год не скучала. Можно мне нашу тесную компанию немного расширить? Взять ваших детей с собой? Тетка не против. Она там на ораву наготовила. Ну и пилить меня не будет, что квадроцикл зря у нее только место в гараже занимает. Все будет хорошо. У нее не забалуешь. С Тихоном все будет отлично.

— А Соня… Она хочет ехать?

Ромка выдержал взгляд. Ну, на работе на него еще не так смотрели…

— Она стесняется. Моей тетки. И боится, что вы не так все поймете.

— А как я должен понять?

— Не знаю, — пожал Ромка плечами. — Мы едва знакомы… Просто Новый год и хорошая зима только сейчас. Не хотелось бы упускать такой возможности. Вдруг зима резко кончится, как у нас всегда бывает. Так что если вы ее отпускаете со мной… Хотите, ну документы мои сфоткайте, номер машины… Я пойму и не обижусь. Вот мой телефон… Запишите. Хотя он у вас есть. Тихон вчера мне звонил с вашего телефона. Последние цифры две семерки, — проговорил, когда Сонин отец вытащил из кармана куртки старый телефон. — Роман Санин, можете записать. И… — Ромка повернулся к его другу. — Можно вам отдать костюм Деда Мороза, чтобы Тихон меня не расколол?

— В плане?

— Я Деда Мороза перед ним играл. Ну… Сейчас… — Ромка запрокинул голову: занавески на кухне шевелятся. — Я в мешок все хорошо спрячу, а то за нами следят.

Он так и сделал, завернул все в тугой рулончик и бросил в багажник чужой машины, из которого забрал две коробки с плиткой.

— Не надорвись, — бросил этот Дмитрий довольно грубо.

— Не надорвусь, — не отвел Ромка взгляда, чувствуя, как руки тянут все тело к земле, но он раскланиваться ни перед кем не собирается. Кто тут подарок делает: он или ему? — Так вы отпускаете со мной Тихона?

Специально не сказал про Соню и нарочно заговорил уже у входной двери в подъезд, которую они заранее подперли кирпичом, чтобы не закрылась.

А его мышеловка сейчас захлопнется или он все же вернется к Женьке один?

— Хватит держать тяжелые коробки на весу. Пошли! — услышал Ромка вместо ответа.

А потом увидел, как Дмитрий со всей злостью, не жалее и так малость облезлые уже на носах ботинки, пнул ногой кирпич, чтобы дверь захлопнулась — не мышеловка. Карцер! Холодно и с улицы все еще темно. Но в лифте, который до сих пор стоял на первом этаже, Ромка даже зажмурился от яркости лампы.

— Вы не ответили: отпускаете со мной Тихона или нет?

— Отвечать должен не я, а Соня. Она у нас в семье за старшую.

Но Ромка не отступил.

— Мне она сказала, что решаете вы. Может, не будете перекладывать друг на друга ответственность? Не хотите ехать, так и скажите. Я же просто предложил. Какой резон мне настаивать?!

— Да кто ж тебя знает, какой…

Тут глаза точно лучше не отводить.

— А, вы про это… Ну так у меня есть девушка. Она просто сейчас не в городе, и поэтому я с теткой. Ну и нам скучно вдвоем. И я пообещал Тихону покатать его на квадроцикле. Будет как-то некрасиво, если я сейчас откажусь от своих слов. Новый год все же… Сказка должна ожить. И если всего-навсего нужно сорок пятьдесят километров для этого прорулить, то какие проблемы…

— А с девушкой проблем не будет?

— Вы про Соню? Так я же Тихона беру. Соня за компанию с нами едет. Я бы и одного пацана забрал, но это не тот еще возраст, когда он с посторонним поедет, как мне кажется. Я же спать его не уложу. Не умею. Так что если вы за дочку боитесь… Ну я бы тоже, наверное, испугался. То… Ну позвоните моей тетке, что ли… Или завтра после смены приезжайте к нам на дачу. Я вас с электрички встречу, потому что идти там если только на лыжах. Дороги зимой ничерта не чистят.

— Вы так каждого встречного в гости зазываете? — усмехнулся Дмитрий уже под дверью квартиры.

— Вы не каждый встречный, вы отец Тихона. Ну а Тихон… Мне пацан очень понравился. Я даже, наверное, хотел бы, чтобы мои родители родили мне братика, когда мне возня с ним уже не обуза. Но, увы, я один-то был для них много… Собственно, я к чему это… Ну, мне ж только в радость устроить ребенку маленький праздник. Тем более, они одни дома… Как-то это…

— Как? — перебил Дмитрий зло.

— Ну… — теперь Ромка все же опустил глаза.

— Что ты про жизнь, мальчик, знаешь? Да ничего!

И Дмитрий нажал плечом на звонок, хотя Ромке казалось, что их и так в квартире прекрасно слышно.

— Зря вы так… Я тоже много чего знаю.

Дмитрий ничего не ответил. Не хотел или не успел. Тихон открыл им дверь. Не Соня. Ромка опустил тяжелую ношу на первую коробку плитки и встал: взгляд направлен на открытую дверь в кухню, но никого там не видно, только коробку с недоеденным тортом. Зато слышно, как Соня шебуршит посудой.

— Папа, посмотри!

Ромка только сейчас заметил в руках Тихона пульт. Вот и машинка поехала, но тут же уткнулась в носы его ботинок.

— Мне нужно автокресло купить, — проговорил он, глядя поверх головы сына в лицо отца.— Я вам сейчас скину адрес дачи, вернее станцию. Вы просто, когда сядете в электричку, напишите мне время отправления. Я соображу, когда вас встречать.

— Соня! — позвал Дмитрий вместо ответа дочь. — Ты хочешь поехать к нему на дачу?!

— Я хочу! Я хочу! — возопил Тихон, хватаясь при этом не за ноги отца, а за Ромку.

Тот от неожиданности чуть не присел на пирамидку из плиточных коробок.

— Папа, у него синяя машинка! — выдал Тихон, уже глядя на отца, но не отцепившись от Ромки.

— Она у него черная, — буркнул отец и скинул куртку, которую лишь со второго раза зацепил за крючок вешалки.

— На даче синяя! Она по-настоящему синяя, а розы синими не бывают, их красят. Ты знал?

— Знал… — буркнул отец, не знавший только, что делать с единственными мужскими тапками в доме.

— Я ухожу за креслом. Надеюсь обернуться за час. Я разуваться уже не буду, если Соня успеет собраться.

На этих словах Соня вышла в дверной проем кухни: в переднике и с полотенцем в руках. Ромка на секунду испугался, что его сейчас отхлестают по мордам за длинный язык и что полез вперед паровоза.

— Я еще готовлю. И мы с папой хотели встретить Новый год.

— Заранее? — не понял Ромка.

— По Камчатке.

— А это во сколько?

— В три часа, — ответила Соня очень серьезно.

Злится? Пришлось улыбнуться в ответ, как бы прося прощения.

— Постараюсь вернуться к трем. Без пятнадцати. Если, конечно, вы не хотите встретить Новый год семьей? Я могу задержаться тогда…

Соня молчала. Слишком долго. В итоге за нее ответил отец, который все еще стоял рядом с гостем.

— Ты уж постарайся успеть.

— Постараюсь. Ну ладно… Я пошел… Скоро буду.

— Скоро… — буркнул хозяин, и с такой силой потом захлопнул дверь, точно гнал гостя взашей.

Ромка даже потер шею, когда сбежал на один лестничный пролет. Куда он полез в чужую семью? Зачем…