Santa Рома

23. Новогодняя каша

Рома не зашел в свою комнату. Остался стоять в коридоре, заметив, что в ванной горит свет. Он заметил свет заодно и под родительской дверью, и тут она открылась.

— Что стоишь? — спросила мать тихо.

— Очередь, — кивнул Рома на дверь ванной комнаты.

— Зайдешь?

— Нет, мам. Я жду Соню.

— Зайдешь? — повторила она.

— Нет, мы идем гулять.

— Куда?

— А это неважно.

— Значит, я все правильно поняла?

— Мам, понимать нечего. Мы просто дружим.

— Что? — хихикнула мать.

— Она Димина дочка. Мы просто дружим.

— Давно?

— Недавно.

— А Агата?

— Приревновала. Ну, туда ей и дорога.

— По делу?

— Еще не знаю. Она Димина дочка, ты меня не слышишь?

— И что? — не унималась мать.

— Ничего. Разбежаться не получится, если что.

— Разбегаться зачем?

— А вдруг? Я никуда не спешу.

— А потом дуру себе какую-нибудь найдешь, когда приспичит.

— Мам, я просил… Все, иди отсюда! Сонь, — позвал, когда одна дверь закрылась, а другая открылась.

— Чего? — спросила Соня испуганно, вытирая уже сухие руки о джинсы.

— Кофе не действует? Спать хочешь?

— Не хочу.

— Я тоже не хочу. Пошли гулять?

— С Псом?

— Сами. Но можно и с Псом, конечно.

Но Пса они в итоге не взяли. Оделись молча, начали говорить только за воротами.

— Проверим, все фонари горят или нет, — усмехнулся Рома и протянул Соне руку. — Давай держись крепче. Проверять ровность дорожек не будем…

Соня взяла его под руку, но все равно смотрела под ноги, не на него.

— Замерзнешь, скажи. Вернемся.

— Хорошо.

— Думаешь, у них что-нибудь получится?

— У кого? — подняла она глаза, но тут же опустила. — Нет, это твоей тете не нужно.

— А твоему отцу?

— Не знаю. Какое тебе дело?

— Большое. Соня… — позвал он тихо. — Хочешь стать большой?

— Чего?

Она не успела поднять голову, Рома поднял ее всю и поставил на пень — сама бы она этот пень в сугробе даже не заметила.

— Тут елка прошлой зимой завалилась. Два дня без электричества все сидели.

Теперь ей не приходилось смотреть вверх, получалось даже немного вниз, потому что под Ромой провалился снег.

— Ну как?

— Что?

— Быть большой, — усмехнулся он, убрал с ее спины одну руку, чтобы поднять со лба шапку. — Не холодно?

— Нет. Мы ж только вышли, — говорила Соня тихо, прибавляя пара к облаку, клубящемуся вокруг них.

— Жалко.

— Почему?

— Ну потому… Почему… — он поднял ее с пенька и поставил обратно на дорожку. — До следующего пенька.

Взял за руку, сделал шаг вперед, но Соня не пошла. Дернула его назад.

— Ты можешь со мной нормально говорить? — сверкнула она глазами. — А не как с дурочкой, — с трудом подобрала она нейтральное слово.

— Ну если ты и есть дурочка, как с тобой еще говорить?

Он усмехнулся, и она вырвала руку, но Рома тут же поймал ее обратно и снова поднял в воздух, но пенька рядом на сей раз не нашлось.

— Ты мне нравишься, Соня. Очень нравишься… Но твой папа меня опередил, понравился Женьке, и я теперь не знаю, что делать…

— Поставь меня на землю!

Он поставил. На снег. Соня обхватила себя руками и снова смотрела на него исподлобья. Ему на колени, что ли, встать, чтобы она не морщила лоб?

— Соня… — Рома протянул руку, но рукопожатия не вышло, она продолжала обнимать саму себя. — Я же не просто так спросил тебя, большая ты или нет? Понимаешь же, что они могут переругаться через неделю… Сможем ли мы абстрагироваться от них или нет? И если мы поругаемся, то как среагируют они? Конечно, классно, когда у всех все хорошо, но так только в сказках бывает, а не между взрослыми людьми. Но я не хочу из-за них отказываться от тебя. Я скучал. Я весь день, как дурак, наматывал круги по твоему району. Я забыл, как это… Скучать. Это классное чувство, Сонька, я не хочу, чтобы оно исчезало… Оно очень редкое. Обычно люди просто скучают, а не потому что кого-то ждут.

— Что ты хочешь?

— Поцеловать тебя, но я этого делать не буду, — добавил тут же и нервно рассмеялся. — Мы должны выработать долгосрочную стратегию отношений, что бы ни случилось с нами или с ними, то есть с моей Женькой и твоим отцом, если вообще у них что-то случится. Я очень хочу, чтобы случилось. Тогда я поверю в Деда Мороза.

— А так не веришь? — все еще бычилась Соня.

— Пока верю в Санта Рому. Это уже неплохо. Теперь важно, чтобы и ты в него поверила. Пойдешь со мной в кино?

— Когда?

— Да хоть завтра! Что нам с ними на даче сидеть!

— А что они скажут?

— А что скажешь ты? Хочешь со мной в кино?

Она пожала плечами.

— Так дело не пойдет…

Рома сделал шаг, а на втором снова поднял Соню в воздух.

— Пока не скажешь “хочу”, не отпущу… — и тут же: — Сонька, не говори, молчи… Я совершенно не хочу тебя отпускать.

Она молчала. Он держал ее над землей. Зимние куртки толстые, через них не слышно бешеного стука сердца. Зато глаза не спрятаны за темными стеклами солнцезащитных очков — в них все, как на ладони. В них тает снег, начинается оттепель. Кап… И Соня вновь мнет ногами снег, топчется на месте, как и Рома.

— Что? — смотрела она снова вверх, но уже не морща лоб.

— Ничего…

Он нагнулся и тронул ее губы. На секунду. Потом снова поймал ее взгляд, но в ту же секунду она зажмурилась. Тогда он смял ее куртку, находя под ней маленькое хрупкое тельце.

— Веришь в Санта Рому?

— Верю.

— Исправишь мой номер в телефоне?

— Нет, зачем?

— Не знаю… Соня, учеба, работа… Не имеет к этому никакого отношения.

— К чему?

— Вот к этому…

Он сильнее прижал ее к себе — всего одной рукой, второй тронул за капюшон, как вчера, вытряхивая из него снег, только сегодня вместо снега был страх, и под его теплыми пальцами он таял, пока корочка страха полностью не сошла с ее губ — и они открылись для поцелуя, первого, настоящего…

— Открой глаза — посмотри на звезды.

Соня открыла, но звезд не увидела — взгляд застилала пелена из счастливых слез.

— Знаешь, где полярная и большая медведица?

— Нет.

— Я тоже не знаю…

Рома продолжал прижимать ее к себе одной рукой, а второй вытащил телефон.

— Звонят? — встрепенулась Соня.

— Испугалась? — он коснулся носом ее холодной и одновременно горячей щеки. — Ищу карту звездного неба. Когда нас спросят, что мы тут делали два часа, ответим, что звезды считали, и это будет правдой.

Она опустила глаза в его телефон и успела увидеть, что он поставил заставкой их общую фотографию под елкой, без Тихона. Но через секунду на экране уже прыгали звезды.

— Это интерактивная карта. Наводишь на небо, и тебе говорят, какая звезда… Блин, обман, не говорят…

— Так ты не на звезду навел…

— Серьезно? — продолжал он держать телефон направленным на нее. — Ты разве не звезда? Не путеводная?

Соня рассмеялась и ткнула пальцем в небо. Ну и он ткнул телефоном в небо. Так ведь и в отношениях — всегда пальцем в небо, иногда везет. В Новый год должно повести обязательно. Всем. Не только Тихону.

— Думаешь, Тихон сможет называть Женьку мамой? — говорил Рома через час, когда даже жаркие поцелуи перестали спасать от ночного мороза.

— Зачем?

— Ну… Не знаю. А вдруг?

— Вдруг еще ничего не будет?

— Не… Будет… Не может не быть. Женька не могла соврать моим родителям, — и он расхохотался в голос.

— Тише! — Соня ударила его перчаткой по груди, а он в отместку снова оторвал ее от земли.

— Ты забыла сказать “Хочу”.

— А чего я хочу?

— В кино со мной…

— Хочу…

— А чаю хочешь?

— Хочу.

— А чтобы у них все получилось?

— Хочу.

— А чего не хочешь?

— Не хочу, чтобы ты меня отпускал.

— Я тоже не хочу, но надо…

Они прибавили шагу. Рома на ходу вытащил ключи, но открыть калитку не успел — ее открыла Женя с Псом на поводке.

— Ты чего тут делаешь? — отпрянул Рома в изумлении.

— Лечу у Пса приступ ревности, — улыбнулась она и взглянула на Соню: — Даю твоему отцу возможность уснуть. Я думала, он его загрызет, этот милый Песик.

— Так давай я его к себе возьму?

Рома потянулся к поводку, но Женя притянула Пса еще ближе к ноге.

— Нет, пусть привыкает. А вы как погуляли?

— Все звездное небо изучили. Что, не веришь? Хочешь, я тебе апликуху на телефон установлю?

— Спасибо. Я уже не в том возрасте.

— Да ладно…

За улыбку Рома получил от Жени поводком по спине и чуть ниже.

— Давайте в дом и спать. Летом гулять до утра будете.

— Что тут летом делать? Летом на море нужно… Ладно, ладно, никто тебя не забудет, Баба Яга.

— Слушай, Дед Мороз, ты сейчас договоришься, что без завтрака останешься.

— А ты меня не пугай. У меня есть, кому меня завтраком кормить, — и он крепко сжал Сонину руку.

— Быстро марш спать!

Но раздевались они долго. Сна не было, ни в одном глазу, ни в одном из четырех. Была только улыбка — на губах. Рома не взял шерстяные носки, прошел в дом просто в носках. Соня надела тапочки.

— Чай хотите? — спросила Женя шепотом.

— Нет, — ответил Рома одними губами и потянул Соню к лестнице. Наверху у бильярдного стола он на секунду притянул ее к себе, чтобы поцеловать.

— Сколько часов мне скучать? — спросил у ее горящего уха.

— Я не хочу спать.

— Надо. Тихон мне, конечно, не даст скучать… Так что можешь спать до обеда. Ты же Соня. Надеюсь, когда-нибудь наше утро будет начинаться по одному будильнику. Когда-нибудь.

Рома на секунду тронул губами кончик ее носа и подтолкнул к двери, за которой счастливо сопел Тихон. Сам встал у своей и тяжело вздохнул. Тут же открылась соседняя дверь, как он и думал.

— Так и знал, что ты не спишь.

— С этой собакой уснешь, пожалуй! — прошептала мать в приоткрытую дверь. — Как погуляли?

— Я ее поцеловал. Довольна?

— А ты?

— Я доволен.

— Тогда и я довольна. Нагнись! — поманила она сына пальцем и тронула его лоб губами. — Жара нет. Странно. А должен быть…

— Я выздоровел, мам…

— Надеюсь… Не ври мне больше, ладно?

— Не буду, мам. А ты помоги с работой, ладно? Я знаю, что это трудно, но Соня для меня важна.

— Хорошо. Поговорим после каникул.

— Мы завтра в кино поедем. Вы тоже уезжайте. Понимаете же, что вы тут лишние?

— Понимаем. Плохо быть лишними.

— Иногда хорошо. Ты же за Женю рада, признайся?

— Очень. Спокойной ночи! Поспи, если сможешь.

— Смогу. Я теперь, мама, все смогу. Если я смог быть Дедом Морозом…

— Это когда?

Рома осекся, но тут же нашелся.

— Тихона надо было поздравить. Он меня не узнал. Значит, я могу все. Я — Санта Рома. Поняла?

— Я ничего не поняла, — тихо рассмеялась мать. — Иди спать!

— Послала так послала…

Рома смог уснуть только ближе к утру, все листал и листал страницы фильмов, которые можно посмотреть в кинотеатре, и ревью кафешек, в которые можно сходить. В итоге увидел перед глазами колоду карт…

— Сыграем в дурака? — у кровати стоял Тихон в пижаме.

— Соня проснулась?

Брат пожал плечами.

— Пошли будить. Втроем играть интереснее.

Он нацепил футболку и спортивные шорты. В них лучше всего стоять на коленях перед кроватью.

— Соня… Проснись… — он тронул ее лоб, сначала руками, потом губами.

— Зачем ты ее поцеловал? — спросил Тихон, по-прежнему сжимая в руках колоду карт.

— Потому что она красавица. Спящая… Очень сильно спящая…

На этот раз Рома поцеловал ее уже в губы. Соня встрепенулась и подскочила.

— В карты будешь? — Тихон потряс перед сонными глазами сестры разноцветной колодой.

— Зачем?

— Потому что мы по дурочке соскучились, — ответил Рома. — Оба. Двигайся.

На этот раз они расположились не валетом, а рядом друг с другом, и Рома закинул ей на плечо руку, наблюдая, как Тихон внимательно отсчитывает им карты.

— Зачем ты еще ее поцеловал? Она уже проснулась, — сумел Тихон заметить короткий поцелуй, который Рома запечатлел в уголке губ сестры.

— Нет, она все еще спит.

— Тогда еще раз поцелуй, — сказал Тихон серьезно, сидя у них на ногах.

— Можно? — спросил Рома не у него, а у сестры, но ответил Тихон:

— Нужно.

— Вот ребенок все понимает, — рассмеялся Рома, сильнее сжимая пальцы у Сони на плече.

— Я не ребенок, я большой.

— А я большой… ребенок… — рассмеялся Рома еще громче.

— Тише! — цыкнула на него Соня.

— Видишь, Тиш, она на меня тоже ругается. Нужно ее от этого отучать. Ругаться. Это у нас план на текущий год. Согласен?

Рома протянул мальчику руку, и Тихон ее пожал.

— Назад, зараза!

— Нет, эту не отучим, — рассмеялся Рома и приготовился ловить в кровать Пса.

Женя остановилась в дверях.

— Вот что вы все ржете?

— Мы смеемся, Женечка, а не ржем. Потому что нам хорошо у тебя дома, — улыбнулся Рома.

— Вставать будете?

— Нет, нам хорошо у тебя дома играть в карты.

— Наиграетесь, спускайтесь завтракать. Нам еще ваш торт есть.

— С собакой уже гуляли? — спросил Рома серьезно, но Женя ответила с большущей улыбкой:

— И считали гаснущие звезды.

Теперь рассмеялась Соня и тут же спрятала лицо в ладони.

— Ты мне все карты показала! — возмутился Тихон.

— Потому что нечего в карты играть, — улыбнулась Женя еще шире. — Когда каша ждет. Еще кто-то забыл в прихожей Киндеры. Ты, Тихон? Пошли искать, но до каши не дам шоколада.

Да, кашу они заварили — сладкую, с вареньем и кусочками фруктов, новогоднюю. И будут ее есть из одного волшебного горшочка все вместе, чтобы никого не обделить счастьем.