Santa Рома

22. А вдруг?

Соня два раза подходила к менеджеру, и оба раза получала отказ. Никакого выходного — дура что ли, ну кого она ей на замену в праздники найдет! Раньше думать надо было. Лучше спасибо скажи, что штраф за опоздание не впаяли. Ребенка оставить не с кем — нефиг рожать в школе. Так и сказала. Менеджер новая, а Соня не привыкла каждому встречному рассказывать про ситуацию в их семье. Сказала просто “ребенок” — ну, вот тетка и решила, что это она нагуляла.

“Мне не дают выходной, так что не надо приезжать”, — написала Соня сообщение сразу после обеда, прикусив губу, чтобы не разреветься.

А отправив, подумала, что так даже лучше. Не надо им видеться сейчас — после этой ночи и дурацкого утра. Однако тут же пришел ответ: “Все равно приеду и поедем на дачу”.

“Я не могу”, — настрочила Соня быстро, потому что короткий перерыв заканчивался.

“Я привезу тебя утром на работу. Доспишь в машине. Там Женька чудо чудное учудила. Нам нужно приехать на дачу спасти ее”.

“Что случилось?” — еле попала она по клавишам.

“И смех, и грех. Долго писать”, — получила от дурака в ответ.

Как она теперь сможет работать? А перерыв тю-тю. Пару раз менеджер проходила мимо, и Соня с надеждой смотрела ей вслед. В третий раз тетка все же подошла к ее кассе.

— На премию в этом месяце не рассчитывай, но завтра можешь не приходить.

И все — больше ничего не сказала. Радоваться или плакать? Скорее плакать. Позвала менеджера обратно, сказала, что выйдет завтра.

— Поздно. Я уже поставила тебе замену. Без году неделя, а права тут качает. Кто тебя вообще на работу взял малолетку? Нянечкой в садик иди. Там тебе место!

Соня проглотила обиду и вернулась на кассу. Убрала табличку “закрыто” и предложила очереди разделиться. Как дожить до вечера? Как? Свалился ей этот Дед Мороз на голову! И свитер колется. Не из-за шерсти, здесь мягкий акрил, а от нервов, которые ей истрепал даритель. Что она будет делать, если ее уволят? В садик идти полы мыть?

— Привет, — Роман заявился за пятнадцать минут до закрытия. — Такой тортик тебе нравится? А Тихон любит Киндеры? — не дожидаясь ответа, он положил на ленту два шоколадных яйца.

— Больше ничего?

— Водку, но я за рулем. И не курю, — поднял он глаза к стенду с сигаретами. — А хочется.

— Карта есть?

— Нет. Пробивай полную цену. Через сколько выйдешь? Я прямо напротив входа припарковался.

— Полчаса минимум.

— Долго… — протянул Роман. — Кофе купить? Там кафе еще открыто. Или лучше не надо? Спать не сможешь.

— Мне дали выходной.

— А чего не написала?

— Ну ты все равно сказал, что приедешь. Какие-то планы на завтра?

— Нет. Я бога больше не смешу.

Он сунул яйца в карманы куртки и взял коробку с тортом.

— Давай, не задерживайся, а то кофе остынет.

Ушел. Она обслужила еще двух покупателей и сцепила руки в замок. Они дрожали — от холода и напряжения, скорее от нервов.

— Кто такой? — услышала вопрос с соседней кассы.

— Друг, — бросила Соня, не поднимая глаз.

— Красивый.

— Есть такое…

— Я про твой свитер.

Соня вскинула глаза на кассиршу. Ни с кем она за год не подружилась — не тот возраст у них, чтобы дружить.

— Подарок.

Разговор закончился, потому что набежали припозднившиеся покупатели. Соня считала минуты до закрытия, потом быстро сдала кассу и выскочила из магазина в расстегнутой куртке. А чего застегиваться, когда через минуту снимать.

Роман не вышел открыть ей дверь, но она и сама может справиться. Сняла куртку на улице и бросила назад, потом только села вперед. Роман протянул ей из подстаканника кофе, закрытый пластиковой крышкой.

— Можешь пить, уже не обожжешься.

— Что случилось? — спросила, не сделав глотка.

Вместо ответа он улыбнулся, а потом начал смеяться.

— До родителей я не доехал.

— А что так?

— Ну… Они решили навестить меня на даче…

— И?

— Меня на даче нет, но есть твой брат и твой отец.

— И?

— Знаешь фразу, и неожиданно возвращаются родители? Женька не придумала ничего умнее, как сказать, что это ее гости.

— И?

— Соня, ты тупая? — уже смеялся он в голос. — Ее гости, не мои…

— Ну и…

Она хлопала глазами, ничего не понимая.

— Тяжелый день, я понимаю. Пей кофе. Спать мы сегодня явно не будем. Мне вторую ночь на диване мучаться.

— Ты сегодня мучился? — обиделась Соня.

— Нет, это так… Короче, родаки остались на даче. Не знаю, где они там разместились все, но я отвоюю у Пса мой диван чего бы мне это не стоило. Он, кстати, разбирается… Так что вдвоем поместимся…

Соня вспыхнула — ну не от кофе же так жарко стало, а от его слов, намеков и взглядов. Ну чего они стоят? Торопился же — пусть едет уже и на дорогу смотрит, а не на нее.

— Ты им фотку послал?

— Нет, но… Ты чего, не поняла? Женька брякнула, что типа встречается с твоим отцом, а у него двое детей. Меня попросили тебя встретить, то есть у нас с тобой уже алиби имеется. Да, и про магазин говорить не надо. Тебе просто по делам в город нужно было…

— Мне не стыдно сказать про магазин. Тебе стыдно? — спросила Соня с вызовом.

— Да, стыдно. Я уже сказал, что ты не должна на кассе сидеть, нет? Я, кстати, поговорил с отцом. Правда, по телефону.

— И?

— Просто сказал, что ты не смогла поступить и чтобы не терять год и иметь на карманные расходы…

— Если вам с Женей так за меня стыдно, то можно я пойду сейчас домой? — перебила Соня с яростью.

— Нет.

Соня все равно попыталась открыть дверь, но Роман успел включить блокировку.

— Соня, это все для тебя делается, — Роман развернул ее к себе, и между ними расстояние стало ровно в кофейный стаканчик. — Ну, тебе же не нравится пробивать товар. Это никому не может нравиться. И я не понимаю, как ты еще без соплей на сквозняке.

Она действительно шмыгнула, но не из-за насморка, просто в носу от горячего кофе и такого же горячего дыхания Романа растаяла сосулька.

— У нас нет сквозняка.

— Ой, да ладно… — он убрал руки и взялся за руль. — Ну все, ладно. Теперь мы подыгрываем Женьке. Ты видела, какой Тихон был счастливый? Вот, это все для него… — и завел машину.

— Что?

— Женька оставляет его у себя на все каникулы.

— Как?

— Вот так… Просто. Договорилась с твоим отцом. Как, не спрашивай. Женька свое всегда получает. Мой отец ей никогда не перечит. И твой не смог слово поперек сказать, уверен. Тихон рад, в этом я тоже уверен. Ладно, поехали. Там явно никто не спит, ждут нас.

В дороге они почти не разговаривали. Соня гадала, что же там такого случилось, и заодно не могла ни на секунду поверить, что кто-то в здравом уме поверит, что ее отец может понравиться такой женщине, как Женя. Ее брат же не настолько дурак! Или решит, что сестра облагоденствовала мужика, прямо, как Рома — ее, Соню. Это уже ближе к реальности. Это так и есть — Жене их жалко, их всех, все поголовно они в ее глазах неудачники и… Пропащие люди. А она такой вот ангел-спасатель спешит на помощь…

А Рома за рулем вспоминал весь этот идиотский день. Как позвонил родителям, и мама сообщила ему, что они подъезжают к даче — надо же привезти им еду. На секунду он завис, а потом сказал, что за едой как раз поехал, и он в городе.

— Поправился или решил Агату заразить? — выдала мать с вызовом.

— Мам, я не знал, как сказать… Короче, мы расстались.

— Когда?

— Ну… Месяц назад где-то…

— Почему?

— Ну… Не по телефону.

— Хорошо. Когда ты назад?

— Планировал вечером. У меня тут дела нарисовались. Думал, кофе у вас перехватить… Ладно, вы надолго на дачу?

— Дождемся уж тебя, переночуем.

Рома выдохнул, набрал теткин номер.

— Жень, к вам едет ревизор?

— Соню не привезешь, что ли? — не поняла тетка.

— Твой братец с женушкой сейчас подъедет. Встречай дорогих гостей.

— Без звонка?

— Сюрпризом. Что делать будешь?

— Мне что, гостей нельзя принимать? Ты когда назад?

— Сказал же, к полуночи. И я сообщил матери радостное известие.

— Про Соню?

— Про Агату. Никакой Сони нет. Не сболтни там лишнего, мне хватит промывки мозгов про Агату на год вперед.

Через час он принял звонок от матери.

— Ты знал?

Кофе он уже выпил в кафе, поэтому не поперхнулся.

— О чем именно?

— О личной жизни своей тетушки, — говорила мать шепотом. — Как это понимать? Ты про Агату молчишь. Она про этого Диму. Это вообще что такое? Мы семья или что?

— А что про Диму? — Рома с трудом не потерял дар речи.

— Я не хочу вот так знакомиться, понимаешь?

— Но ты же сама не позвонила Женьке.

— Ты болел? Или просто решил, что с той семьей тебе приятнее встречать Новый год? У нас места бы не хватило на еще двух человек, так, что ли?

— У Димы двое детей.

— Я бухгалтер. Считать умею. Тетку твою я посчитала заранее. Минус Агата — сюрприз, но, признаюсь, приятный. И еще двое. Или трое? Ты не один? Давайте уже за один день со всеми меня перезнакомьте, дорогие товарищи родственнички. Сестре твоей позвонить, чтобы приехала?

— А они семьей не на сноубордах катаются разве? — хмыкнул Рома.

— Ради такого случая…

— Мам, я тебя не кидал. Я болел. Ну и просто выгораживал Женьку. Я не был с ними, — врал Рома, чувствуя, что научился от Сони краснеть.

— Когда ты приедешь?

— Дождусь Димину дочку и приеду.

— Откуда ты ее дождешься?

— Откуда я знаю… У нее дела какие-то. Хватит меня крайним делать.

— А нахрена ты врал?

— Меня попросили… Ну и какое ж это вранье. Новый год — семейный праздник. Ты хочешь у себя за столом людей, которых в первый раз видишь?

— Ну не в последний же, как понимаю…

— Ну… Можешь это все Женьке высказать, а не мне. Что-нибудь купить?

— Мне ничего не надо.

Какое счастье, подумал Рома, хоть кому-то ничего не надо. Он быстро настрочил тетке сообщение: “Тебе Дима понравился?” Получил ответ со звездочками — понял, куда его послали. Но через десять минут Женька снизошла до ответа нормальными буквами, без запикивания: долго объяснять.

“Мне нужно что-то знать?”

“Он оставит мне Тихона до конца выходных. Я поговорила с твоими по поводу Сони. Обещали помочь”.

“Тогда до вечера”.

“Пока, Дед Мороз”.

Сейчас он точно был красным. Убавил обдув в машине. Скосил глаза на пассажирку.

— Соня, я лего купил для Тихона. Не знал, куда деться днем. Еще раскрасок и книжек, чтобы Женьку немного разгрузить.

— Не надо было загружать, — буркнула Соня, не повернув к нему головы.

Пальцы поджаты в рукава свитера.

— А вдруг?

— Что?

— Ну… У нее с твоим отцом что-нибудь да получится.

— С чего это вдруг?

Соня повернулась к нему, но ему уже надо было снова следить за дорогой.

— Новый год, Дед Мороз, чудо… Всякое ж бывает. Ты будешь против?

Она пожала плечами, Рома поймал это движение боковым зрением.

— Мое какое дело? — буркнула Соня.

— Ну, такое… Тогда нам видеться часто придется. Ты мне как бы сестренкой будешь… Двух братьев выдержишь?

— Не смешно. Ничего между ними не будет. Он мать ждет. Он дурак.

— Это ты так думаешь, что ждет. И еще думаешь, что легко найти женщину. Нелегко. И еще тяжелее — не начать с первого же дня сомневаться в правильности своего выбора. Поэтому люди и живут одни. Чтобы не разочаровываться.

— Это все неправда, — и больше Соня ничего не добавила.

Только сильнее поджала пальцы.

— Когда теперь у тебя выходной, чтобы мы кукол в приют отвезли? Можем еще в кино сходить…

— Зачем тебе это?

— Чтобы ты дома не скучала. Тихона нет.

— Тогда я буду работать все новогодние каникулы.

— Так нельзя. Законодательство не позволяет.

— Что? — хмыкнула Соня. — Меня и так уже пригрозили уволить.

— Буду только рад. Ты иначе не уйдешь.

— Дурак ты… — сказала Соня тихо, но грубо и отвернулась к окну.

— Ты просто не понимаешь, что увольнение тебе на благо.

— Я не хочу с тобой разговаривать, — огрызнулась Соня своему отражению в стекле.

Так и молчали до самой дачи, а там им не дал поговорить Пес. Женя вытащила его на улицу на поводке и пыталась удержать у ноги, зажимая рукой пасть, но не поздороваться с приехавшими несчастная животина не могла.

— Тихон научился спать при лае! — шумно выдохнула Женя, выпустив ртом пар и рукой пасть, но дав собаке напоследок хорошенько по носу. — Молчать! Ночь! Вы давайте тоже дуйте в дом. Еда на столе. Я все нагрела. Твоя мать килограмм буженины приперла. И утку с фермы — заставила меня приготовить. Вообще куда ты встал? Меня бы закрыл, а не отца.

— А кто-нибудь куда-нибудь едет? Праздники, или забыла?

— Праздники, — прохрипела Женя сквозь зубы. — Соня, он тебе уже рассказал?

Соня не кивнула, осталась каменной.

— Ну вот и хорошо. Без комментариев. Ладно?

— Жень, я сказал матери, что меня тут не было на Новый год. Чтобы она не расстраивалась.

— Да? А я ей ваши фотки показала. Не специально. Тихон просто все всем рассказал.

— Меня убьют? К чему мне готовиться?

— Не знаю, Ромочка. Я уже ничего не знаю… Пойдемте в дом. Вы все красные… Завтра точно сляжете.

Дорожки расчищены еще идеальнее, чем были вчера.

— Только не говори, что это мой отец сделал, — буркнул Рома.

— От твоего дождешься. Это ее отец и брат поработали. Давайте уже в дом! — Женя толкнула в спину обоих. — Куртки снимайте! Ну что вы прямо клячи какие-то! — вытирала она полотенцем лапы Псу. — Тапки в дефиците. Сонины есть. Тебе я носки из собачьей шерсти бросила на скамейку, вон там!

— Спасибо за заботу. Могла бы сказать, я бы купил тапки…

— Переживем. У меня еще долго столько народу за раз не будет. Что ты с этим пакетом стоишь!

— Это тебе, для Тихона, мамочка…

И нагнулся, когда получил этим пакетом по башке.

— Больно же! Там книги!

— Ну, так, может, поумнеешь?

— Меня уже накормили с утра докторской колбасой, чтобы я вылечился…

Если бы он обернулся, то заметил бы, как Соня при этих словах нервно сжала губы.

— В дом! — это пес был направлен хозяйкой первым.

Он развернулся и тут же принялся лаять на дверь. Роме пришлось поднять его на уровень своих глаз — выше не получилось, Пес был большой и тяжелый.

— Качаешься? — услышал он голос отца.

— Общественно-полезным трудом занимаюсь, — отпустил Рома собаку и зажал между ног. — Соня, проходи.

Ее уже подталкивала в спину хозяйка, говоря:

— Знакомьтесь, кто не знаком. Теперь вся семья в сборе.

Она представила брата и его жену. Соня отвечала тихо и не сразу поняла, что надо пожать руку. Да и руки были заняты тортом.

— Давайте расходиться, — выдохнула Женя громко. — Встретимся за завтраком. Дайте мне детей спокойно покормить и отправить спать.

— Где ты детей тут видишь? — подал голос ее брат.

— Я вижу, этого достаточно, — зыркнула на него сестра.

Рома предложил Соне вымыть руки на кухне, а потом снять свитер, потому что Женя переборщила с отоплением.

— Как у тебя жарко.

— Это твоему отцу холодно. Старый и больной, а туда же, меня жизни учить…

— Ну… Я на очереди, — хмыкнул Рома и сел к столу, а Соня по-прежнему стояла с полотенцем у раковины.

Подошла, когда уже все сели, а это были Женя, Рома и ее отец.

— У тебя все хорошо? — спросил Дима дочь с края стола.

— Я просто устала. Очень. Все, как с голодухи сегодня. Толпой народ валил.

— Давайте ешьте и спать.

Женин приказ первым выполнил Пес, улегся на диван.

— Мое место занято. Я пойду в баню спать, — усмехнулся Рома.

— Твоя комната свободна. Твоих родителей я в комнату твоей сестры определила.

Дима смотрел в стол. Рома перевел с него взгляд на Женю. Она молчала. Тогда ответил гость с края стола.

— Мы с Псом нормально поместимся.

— Разберемся, — зыркнула на него Женя.

Рома с Соней действительно проголодались и ели молча.

— Мы все тут окончательно заврались, — выдал Рома, прожевав. — Что мне с матерью теперь делать?

— Рома, мы поговорим потом наедине, — оборвала его Женя. — Хватит. Ты первый ей врать начал, а теперь я виновата. Как всегда. Вы, мужики, когда-нибудь ответственность за свои действия на себя брать будете или на нас, женщинах, всю жизнь выезжать будете?

Дима поднял глаза, но ничего не сказал.

— Извини, Жень, — опустил глаза Рома. — Я виноват. Я плохой.

— Все мы плохие, — проговорила Женя тихо. — В чем-то. А в чем-то хорошие, вот за это хорошее нам и надо друг друга любить. Скажи матери правду, она тебя пожалеет и простит. Она тебя любит, как может, как умеет. А ты от нее отгораживаешься, как еж какой-то. Если бы ты сразу позвонил родителям…

— Тогда бы мы не сидели за одним столом, не познакомились бы… Хрен его знает, как бы все было. Может, еще хуже, а так… Все хорошо. Ну ведь все хорошо? — чуть повысил он голос, разводя руками. — Хотя бы у Тихона, — добавил, поняв, что никто не собирается вступать с ним в дискуссию. — Вы все неправильные. Только Тихон человек…

— Я пойду спать, — поднялась Соня. — К человеку. Спасибо, все было очень вкусно. Рома сказал, что в гостях он моет посуду.

Рома потупился, чтобы скрыть улыбку, но потом все равно рассмеялся. Однако Соня не обернулась, ушла молча наверх.

— Я ее тоже обидел, — повернулся Рома к отцу девушки. — Я сказал, что она должна уйти из магазина. Ну… Это ведь правильно, да?

Дима смотрел на него исподлобья тяжелым взглядом и по-прежнему молчал.

— Рома, утро вечера мудренее, — сказала Женя. — Иди помой посуду. Сегодня у нас мужики на подсобных работах.

Рома сполоснул тарелки и нашел им место в полностью заполненной посудомоечной машине.

— Ладно, всем спокойной ночи… — он начал медленно подниматься наверх, бросая короткие взгляды на стол, за которым те двое сидели по разные стороны.

— Можно собаку подвинуть? — нарушил наконец молчание Дима.

— Пес привык спать на диване один, — подняла голову Женя. — Давай не устраивать трагедии на ровном месте. Я сказала лишнего, согласна, но… Я уже не в том возрасте, когда за глупости оправдываются. Давай просто проживем эту ночь. Твоя дочь все понимает. Твой сын еще маленький. Ты достаточно взрослый, чтобы не стыдиться того, что подумает какой-то там мужик… Мой брат уедет завтра. И ты уедешь завтра. Кровать у меня большая. Ну хоть глаза на меня подними.

Он поднял и больше не отвел взгляда.

— Почему ты одна?

— Потому что я могу прожить без мужика. Могу.

— Кто чистит тебе дорожки? Сама?

— Я плачу чуваку, который это делает. Я тут госпожа Председательша. Все это садоводство на мне.

— Много работы?

— Летом больше. Зимой так. Труднее всего было договориться с электриками оставить на зиму фонари включенными. Нас тут не так много домов круглогодично живет, но все же неприятно в полной темноте с одной луной жить.

— Собака у тебя не охранной породы. Только уши и хвост от овчарки.

— У меня есть ружье. Что так смотришь? Честно. И камеры по периметру и охрана. Она действительно есть. Так что не переживай за сына, ничего с ним не случится.

— Я не о Тихоне говорил, а о тебе.

— А что обо мне? — Женя осталась сидеть на стуле ровно, не подалась вперед.

Его локти остались на столе, взгляд остался исподлобья.

— Что о тебе, Дима? Думаешь, вернется?

— Нет. Да я уже и не хочу, если честно.

— А если не честно? Тяжело ведь одному?

Он кивнул. Молча. Ничего не добавил. Только продолжал на нее смотреть, не отрываясь.

— Я не против, Дима. Без всяких там сантиментов… Не получится, ничего страшного. Пару лет до школы, потом будет легче.

— А тебе это зачем? Надо?

— Надо. Не было надо. Но раз упало, как снег на голову, почему бы нет? Люди всегда встречаются совершенно случайно.

— Мне некуда тебя пригласить, а ездить отсюда… Сама понимаешь.

— Ну… Я тебя тут могу устроить в охрану. Садоводства. У нас вакансия есть. Ездить сюда тяжело, а из местных никто не хочет. Разрешение на ношение оружия есть?

Дима кивнул.

— Ну и отлично.

— А Соня как?

— Нужно ей уходить с работы. Пока с нами поживет, потом… Дело молодое… Вы это куда?

Женя подняла голову, когда увидела на лестнице еще только ноги.

— Мы кофе по дороге выпили. Пойдем погуляем, — ответил Рома уже стоя внизу. — Мы недолго. Часик. Может, два…

— На машине?

— Нет, конечно. Пешочком. Походим между домами, где расчищено.

Женя глянула на Диму, боясь, что тот сейчас что-то скажет, но тот лишь пришибленно молчал.

— Не замерзнете? — спросила Женя с издевкой.

— Придем домой греться. Я фляжку с собой не беру, если ты об этом.

Соня стояла на последней ступеньке лестницы и держалась за перила, пока Рома не протянул ей руку.

— Ложитесь спать, не ждите нас, — выдал он, проходя мимо стола.

— Ключи и документы положи на стол.

— Жень, ты меня обыскать хочешь? Нет у меня ничего.

— Даже ключей от дачи?

— Нет, — рассмеялся Рома.

— Возьми с гвоздика.

— Хорошо.

— Не смотри на меня так, — сказала Женя, когда дверь за молодыми людьми закрылась. — Я ничего не подстраивала и понятия не имею, куда они пошли. Может, действительно кофе перепили. Не веришь?

— Не верю.

— Пойдешь за ними?

— Не пойду.

— Хочешь убедиться, какие бабы дуры? — Ей не ответили, но Женя все равно продолжила: — Я попросила у Деда Мороза, чтобы он познакомил моего Ромку с хорошей девушкой.

— Так где его девушка?

— Ушла к другому. Если к другому уходит невеста, еще неизвестно, кому повезло. Это его случай, поверь. И поверь, что он хороший. Дурной, как Пес, лает постоянно, но хороший, честный…

— Ты меня сейчас на что уговариваешь?

— Да я тебя, кажется, уже уговорила. Пошли спать. Они все равно только к утру придут.

— Замерзнут к утру.

— Память у тебя дырявая, Дима. Напомнить? Шутка…