Santa Рома

6. Чай не чай

Решение выйти к Деду Морозу далось Соне великим усилием воли — не разревись Тихон на плече у постороннего человека, она ни в жизнь не показалась бы этому Роману. И что сказать теперь про куклу…

— Соня, которая попросила у меня куклу… — проговорил тот без всяких вопросительных интонаций.

— У вас… — начала Соня и…

Осеклась — «у меня», это ж не у него, не у Романа Санина, а у Деда Мороза, в образе которого он сидел в их прихожей, точно в луже, а виноват во всем Тихон! Если бы только она знала, к чему приведет ее попытка воплотить в жизнь детскую мечту, ни в жизни бы не выписала этот дурацкий телефон на бумажку.

— Я ничего не просила. Это все Тихон выдумал, дедушка, — проговорила она через силу, глотая скопившиеся во рту слюни. Сладкие. От свеклы, наверное, которую она успела попробовать.

— Ты сама сказала, что хочешь куклу! — закричал братик, пылая праведным гневом.

Соня хотела улыбнуться, но вовремя прикусила губу. Пусть кричит — хоть не висит больше у Романа на шее. Отошел на два шага, и теперь Дед Мороз на ноги поднимется. Но тот все не поднимался и не поднимался. Так и подумаешь, что старенький — нужно руку подать, но она знает год его рождения по водительскому удостоверению. И знает, что он хотя бы не пешком к ним шел с огромным мешком.

— Я же не писала записку…

Роман вздрогнул под красной синтетической шубой. Не от холода, а от странного слова «записка» — за него тетка попросила знакомство с девушкой, и вот — спасибо Деду Морозу, шутник старик знатный! Так и поверишь в его существование!

Отчего эта Соня такая красная — отсвет от дурацкого свитера? Это ж надо так вырядиться — и олень на белочку больше похож, убери только рога. А олень тут он, и рога имеются, на месте. Вот башка и чешется, а совсем не от парика. Свалить бы уже и бросить в помойку этот наряд. Не попрется же он родственников в этом образе поздравлять! В помойку, в помойку… И куклу туда же…

— Записки — это прошлый век, — выдал он стариковским голосом. — Сейчас все по телефону общаются. Кукла есть — получите. Можешь не расписываться.

Получательница еще больше покраснела. А краснеть должен он — ему по роли положено быть с красным носом. Достал из красного мешка прозрачную коробку и протянул Соне. Та взяла и замерла. На него смотрит: сверху вниз, и Ромка наконец догадался подняться, но расправлять плечи не стал. Не к месту, да и не по образу и подобию Деда Мороза тогда станет выглядеть. А ему отыграть бы до занавеса и без аплодисментов удалиться. Зачеркнуть последний день календаря и забыть, как дурной сон, доброе непрошенное дело.

— Не нравится, ну извиняй… — совсем по-стариковски прохрипел он и выпрямился.

Только выдохнуть не мог — слишком близко стоял от Сони, еще спалит несчастную, как огнедышащий дракон. А так все и было — внутри кипело. От обиды за свою тупость и бездарно потраченный последний день года. Завтра вот ничего не будет делать — тупо проваляется до вечера в постели. Ну, если Женька не погонит пса выгуливать. Дров он уже нарубил без всякого топора.

— Ну, мне пора…

Повернуться не успел, как Соня подала голос и протянула ему куклу.

— Вдруг у вас есть, кому подарить?

— Нет, вы, — Ромка опустил глаза к Тихону, чтобы не смотреть девушке в лицо, — были у меня последними. Теперь дедушка будет отдыхать до будущего года. А куклу вы сами найдёте, кому подарить… Ну… Мне пора, а то олени замёрзнут.

Тихон тут же схватил его за рукав.

— А ты придёшь на будущий год?

Ромка замер, но не повернул головы в сторону кухонной двери, на фоне которой стояла старшая сестра. Сестра ли? Или… Мама. На самом деле. Не смог верно оценить возраст. Дурацкий свитер и отсутствие косметики могли спокойно снять пару годков, а родить можно и в пятнадцать. Дурное дело нехитрое. Понятное дело, ничего хорошего не вышло, вот и пришлось дедушке в папы записаться. А мамы у Сони может реально не быть. Впрочем, не его дело…

— Позвонишь, приду…

Номер за год потеряется. Пустое обещание. Зато улыбка на лице ребёнка появилась. Ради этого он и притащился в город. А у Сони? Повернул голову: нет, как памятник, застыла. Зато Тихон повис у него на руке после рукопожатия. Еле освободился. Скрутил в руке пустой мешок и шагнул к двери, а там и за порог не долго. И по лестнице вниз. Дверь за спиной захлопнулась. Можно, и сбежать по ступенькам. Быстрее на улицу, а там…

Что-то подсказало Ромке поднять голову: живо сообразил, которое из окон кухонное. Занавеска отдернута: лица Тихона не разглядеть, но силуэт есть, не перепутаешь. Значит, плестись придётся до поворота, а там уж бегом в машину. Проверяет пацан оленей, наверное… Ромка помахал ему рукой и сделал шаг по дороге, но миновал лишь две машины, как в кармане звякнул телефон. Женька, небось, проверяет, жив или мёртв. Для хороших дел точно мёртв!

Снова задрал голову. Пацан из окна исчез. Фу… Можно и шаг прибавить. Быстрее в машину, быстрее снять с себя этот дурацкий камуфляж, пока настоящая борода от подбородка не отклеилась. Ну и тётку успокоить следует — сейчас приедет. И в этом году с дачи больше ни ногой!

Ромка сорвал с головы шапку с париком и швырнул на пассажирское сиденье. Борода сразу съехала на шею, и он лишнюю минуту провозился с узлом, который слишком туго затянул вместо старой липучки. Наконец избавился и от шубы-кафтана, но свободным себя так и не почувствовал. Лишь запихнув костюм в мешок и бросив в багажник, выдохнул, пустив вокруг себя клубы пара. Теперь такие же только из выхлопной трубы. И прихлопнуть старый год с его дурацкими неудачами, как надоедливую муху.

Сложив руки на руле, Ромка уставился в экран смартфона. Не от Женьки сообщение, а от… Соньки! Он сжал губы, стиснул зубы и зажмурился, прежде чем взглянуть, что там, кроме «спасибо за подарки» пришло с номера, который он сейчас сотрет:«Мне ужасно неловко за поведение Тихона. Если вы не хотите взять деньги за подарки, то попейте с нами хотя бы чаю. Если, конечно, никуда не спешите».

Он не спешил прочитать — пять минут прошло с момента отправки. Нет, разучился считать: все восемь! Можно и не отвечать… Какой чай! Его с горячим чаем Женька ждет. И сообщение, которое нужно написать, пока тетка с ума не сошла. Написал: «Я жив, подарки отдал». И смайлик отправил. «Когда домой?» — пришло тут же. Домой? Это какой такой дом? «Я к родителям не собираюсь. Я к тебе уже еду».

И не отправил. Стер про «уже еду». Открыл диалог с теперь уже знакомого номера.

«Думаю, это будет лишним» — отправил и решил позвонить тетке, спросить, вдруг, чего купить надо по дороге.

Но не успел вызвать номер, как снова пришлось читать сообщение от Соньки: «Жаль». Одно слово. Всего одно слово и…

«Я приду минут через пятнадцать. Мне нужно переодеться».

И ответ: «Спасибо».

За что? Нет, это он только подумал, не написал — искал ответ в собственной голове. На душе был сумбур и беспокойство. Необоснованное, хотелось ему себя утешить. Ладно. Так и быть.

«Купить что-то к чаю?» — спросил и пожалел, потому что пришло: «Даже не думайте! Вы и так на нас сверх меры потратились!»

Боже, точно старуха пишет! Да будешь тут старухой без юности из-за какого-то козла, который и не чешется, зная, что у него растет сын. Ведь точно знает, но наплевал.

Ромка уперся взглядом в экран, но больше ничего не написал. Сунул в держатель, завел машину и выехал со двора. Запомнил магазинчик на углу. Тортик будет, а… И букет будет, вот стекляшка рядом. Розы? Нет, девушка, это банально. Хотя…

— Соберите, пожалуйста, из разных цветов… И зайца шоколадного вложите. И… Нет, больше ничего не надо…

Идиот, что делает, что делает… Чай идет пить, тоже мне проблема!

Проблема началась, как только он набрал на домофоне номер квартиры и на вопрос «кто там?» ответил «Роман». В последовавшую за этим паузу, Ромка попытался вспомнить, чей голос задал вопрос, и так и не смог. Тихон, увы… Об этом он догадался по продолжению:

— Я такого не знаю!

Отлично, хоть чему-то этого ребёнка научили: незнакомым не открывать дверь даже в подъезд. Тогда Сонька могла бы и сама ответить на звонок. Раз пригласила. Он и так зажал ее букет под мышкой, чтобы нажать на кнопочки. Теперь ещё и торт на холодный асфальт ставить, чтобы возобновить переписку? Руки и без того успели замёрзнуть за минуту на морозе. Приткнуть машину он сумел почти что напротив их дверей, но под этими дверями подзадержался до дрожи во всем теле.

— Меня Соня знает. Я к ней. А ты Тихон? — проговорил скороговоркой, боясь произнести слово «сестра».

Присоединяться ко лжи, окружающей этого ребёнка, не хотелось. Тихон успел ответить только «да», а потом Ромка услышал окрик Сони, приказывающий немедленно открыть дверь. Однако вместе с гудением открывающегося замка, успел расслышать вопрос Тихона, обращённый уже не к нему: кто такой Роман? И усмехнулся: пусть сама теперь выкручивается!

Ну а он на сей раз воспользуется лифтом. И уже в лифте получил вопрос в письменной форме: Роман, вы не в костюме, что ли?

Он чуть не рассмеялся в голос. И голосом пришлось бы набирать ответ или же одним пальцем, чтобы не испортить букет. Да и вообще лифты ездят быстрее скорости мысли. Он ещё не придумал ответ, который собирался написать под дверью до того, как нажать на дверной звонок, а уже нужный этаж. Открылись двери, и необходимость поиска свободных рук отпала сама собой. Он сунул букет прямо в руки Сони.

То-то и оно, что сунул. Молча. И не потому что не смог подобрать нужных слов от неожиданной встречи, а… Машинально. Только потом за букетом, который девушка схватила, чтобы тот не упал, он увидел ее смущенное лицо. И за букетом не сумел разглядеть новый наряд. Правда, новым он был лишь наполовину. Джинсы прежние, а вот свитера нет. Наверное, поэтому и не открыла ему сама: переодевалась. Ну и… Без свитера на лестнице лучше не стоять.

— Почему вы переоделись? — заговорила она из-за цветов.

И Роман почувствовал, что чертова верёвка почти до крови врезалась в ладонь, пришлось быстренько переложить тортик в другую руку.

— Ну… Разве Деды Морозы приходят на чай?

Она не ответила, только сильнее зашуршала целлофаном упаковки.

— И ты представляешь, что такое борода? Я реально посочувствовал актерам.

— И как я вас тогда представлю? Брату…

Добавила она через короткую паузу, и Ромка подумал, что Соня все же собиралась сказать «сыну», но в последний момент решила не откровенничать с посторонним. Что тоже, конечно, верно.

— Я уже представился другом. Твоим. Пожалуйста, на ты… Иначе это будет совсем по-дурацки выглядеть. Да и вообще… Вы странно звучит…

Соня наконец опустила букет чуть ниже… Подбородка. Но Ромка и так успел отметить, что на макияж времени не хватило. Да она и не бледная поганка. Природные темные брови и ресницы делают своё хорошее дело: экономят бюджет и время по утрам. Вот Агата не желала смириться, что русая с рождения: красилась всю их совместную жизнь под шатенку, ну и с утра от зеркала по часу не отлипала. Но к чему он ее вдруг вспомнил? Агата явно о нем не думает. Если только посмеивается в душе.

— Зачем цветы? — не унималась Соня.

— Ну а как я ещё в дом мог прийти? С пустыми руками? Для Тихона там внутри букета заяц. Не вырони, пожалуйста.

После такого предупреждения Соня ещё сильнее прижала цветы к груди. Бедные розы! И бедный он, что во все это ввязался. Не сказать хуже — вляпался по дури.

— Не надо тут стоять. Замёрзнешь. Даже мне холодно.

Куртки на нем не было. Добежал до подъезда в джемпере. Какое там замёрзнуть! Он ещё от роли Деда Мороза не отошёл, а тут новая — друга Сони. Такую непонятно вообще, как играть. С учётом того, что он не собирается сюда возвращаться. И что ребёнок про нового дядю подумает? И какой он по счету, что приходит в дом с чужим ребёнком. Вдруг первый? Тогда вообще капец… Ему!