Santa Рома

2. Елки-палки

В детстве, пожалуй, у каждого на стене висел календарь, в котором каждое утро зачёркивали сегодняшнее число. И только после этого сакрального действа ночь, в которую Дед Мороз приносит подарки, становилась на один день ближе. Нынешним детям намного проще — открыл окошечко в адвент-календаре, слопал шоколадку и порядок. И все же бывают исключения…

В крохотной кухне семьи Мальцевых висел простой календарь. В девять утра детские ножки поднялись на носочки, ручка с шариковой ручкой дотянулась до числа двадцать три и перечеркнула его жирным крестом.

— А что тебе Дедушка Мороз принесёт под ёлку? — спросил Тихон сестру, и Соня обернулась от плиты.

— Ничего, — ответила тихо. — Я уже большая. Дедушка Мороз не приносит подарки взрослым.

— Ты не можешь быть взрослой, — проговорил пятилетний мальчик серьезно. — Если бы ты была взрослой, была бы мне мамой, а ты мне сестра.

— Сестры тоже бывают большими. Я же в школу уже не хожу.

Соня поставила на стол две тарелки. Тихон достал из керамического стакана у стены две ложки и положил на клеенку рядом с тарелками. Затем пошёл за стаканами. Пришлось забраться ногами на табуретку. Теперь он стал с сестрой одного роста.

— Большие не пьют молоко, а ты пьёшь. Вот! — заметил мальчик безапелляционно.

Соня не сдержала улыбку и попыталась забрать стаканы, но ей их, конечно же, не отдали. Каждую неделю минус один, но брат ее единственный помощник. Папа сутки на дежурстве, а два других дня собственными силами ремонтирует квартиру. Надеялись получить под ёлку новую плитку в ванной, но недели ему точно не хватит, чтобы выложить ее аккуратно. Брата она ещё купала, наказав строго-настрого не трогать стены, а сама, как в жаркую летнюю пору, тазиками перебивалась.

Сегодня была суббота. Общий ее с братом выходной. Завтра ее смена в магазине. Папа будет с сыном, а в свой свободный понедельник всю плитку положить точно не успеет. Долго ждали водопроводчика, все планы им дядька поломал. Ну кто перед праздниками ремонт затевает! Только те, кто его второй год закончить не может.

— Хорошо, скажу… Я попросила у Деда Мороза куклу.

Соня придумала ответ на ходу. Это ж самый простой и дешевый вариант. Возьмёт в магазине китайского пупса и потом вернёт. Не станет же Тиша проверять, играет она в куклу или нет… Но под ёлкой точно проверит первого января коробку. Ёлка настоящая. Чуть с отцом вчера не поругалась за необоснованную трату, но тот сказал, что о деньгах они подумают в следующем году, а в этом пусть и в их дом придёт сказка. А откуда ей прийти? Если только заблудится ненароком в однотипном районе старых хрущевок.

— Мама не звонила? — спросил, когда Тихон наконец набегался возле украшенной елки, и уснул в кроватке.

Соня отвернулась, чтобы уйти от ответа. Но квартирка крохотная — никуда не уйдёшь от реальности и их вынужденного сиротства.

— Нет.

Соня начала нервно поправлять на колючих ветках блестящие шары, хотя те висели идеально. Да и сама ёлка была, точно с картинки. Даже в пластмассовом поддоне, куда отец налил воду со специальной жидкостью. Соня боялась спрашивать точную цену зеленой красавицы. В их доме пахнет мандаринами и хвоей, как и должно быть в преддверии новогодних праздников. Заодно еще и корицей из рогаликов, которые они пекли с Тихоном накануне вечером.

— Ну ничего… Может, у неё действительно нет денег вам на подарки.

И времени — на детей. Соне на момент развода было пятнадцать, уже достаточно взрослая, чтобы понять, что ее с братом променяли на свободу и какого-то мужика. На шанс для матери начать новую жизнь. Последний. С детьми (тем более, с двухлеткой, шанса никакого не будет, а его (папу) она видеть больше не может. Соня слушала все эти разговоры через тонкую перегородку комнаты, в которой жила одна. Тяжело с двумя детьми? Так она говорила, что сделает аборт, и не нужно было отговаривать. Новый ребенок ничего не поменяет в отношениях, которых нет и не было. Как не хотела второго ребёнка, так и не хочет, даже с тем фактом, что он есть. Мужики уходят и начинают новую жизнь без зазрения совести. Кто придумал, что баба цепями к детям прикована? Она родила, раз мужикам природой рожать не дано, а дальше сам крутись. В сад отдашь, а Сонька дылда уже. Завтра замуж выскочит и свалит.

Свалила. Из школы. Нет, ходила иногда. Вытянули ее на тройки из жалости, но поступить никуда не могла, да и не пыталась даже. Не до учебы, когда папиной зарплаты ни на что не хватает. Алименты курам на смех, а на помощь от государства только мандарины купить можно. Родственники как-то сами собой отпали. Испугались, что нянчиться придётся с Тихоном. Нянчилась она. Братик даже мамой начал ее звать, но отец запретил.

Неужели верит, что бывшая мать вернётся? И сейчас не мог смириться с тем, что через четыре года Марина просто забыла, что у неё были дети. Были…

— Соня, ты придумай что-нибудь, ладно? Какую-то мелочь недорогую купи… Ну, для Тихона. Будто от мамы…

Она не повернулась к отцу, перевесила шар на другую ветку, хоть и получилось скученно. Поправит, когда уйдет на смену. Отец работал охранником. Без оформления. Еще в браке оформил инвалидность из-за грыжи. Думал, так выгоднее, а сейчас держался за место обеими руками. Подменял всех. Вот и сейчас безропотно взял новогоднюю смену. Ничего. Тиша спать будет, а она посмотрит телевизор и тоже спать ляжет. Живут же так другие, чем она лучше… Друзья-подружки отвалились вместе с родственниками. Она теперь мама, заботы по дому и работа, не до шумных беззаботных тусовок. Постарела раньше времени. Паспорт при продаже шампанского в этом году не попросили.

— Скажи, что посылка на почте потерялась, — буркнула себе под нос, вперив взгляд в огоньки гирлянды.

От яркого света и заслезились глаза, не от мыслей же — о матери-предательнице Соня больше не думала.

— Или набери ее номер. Пусть Марина сама ему скажет, что у нее нет денег на подарки. Или скажи, что она умерла. А что, разве не так?

Теперь Соня обернулась и уставилась отцу в глаза. Серые они у него, седые, как виски, а ведь едва за сорок перевалило. Ну, что молчишь?

— Разве так можно, Соня? — ответил он вопросом на вопрос.

Можно, Соня это знала. Соня давно так для себя решила. Перестала отвечать на и так редкие звонки матери, и со временем Марина начала писать эсэмэски. Короткие. Пустые. Не рассказывала о себе, не расспрашивала ни о чем дочь. Безэмоциональные приходили на телефон послания, точно от чужого человека.

Да разве ж это не так? Разве родная мать бросит детей, если ей разонравился их отец? Не зря говорят люди, что бывают матери хуже мачехи. А ей не с чем сравнить. Нет мачехи и счастье!

Еще какая-то чужая тетка указывать ей будет, как жить и что делать! Она сама себе хозяйка — знает, когда будильник ставить и когда можно его выключить. Редко. Вот, может, и в новогоднюю ночь ляжет спать вместе с Тишкой. Зачем ей куранты? Ей силы в новом году нужны.

— Я не буду ничего покупать и дарить от ее имени! — отрезала Соня змеиным шепотом, решив прекратить неприятный разговор.

Когда же отец наконец поймет, что не нужно упоминать при ней имя матери.

— Тебе надо, ты и дари, — не сумела все же удержать язык за зубами.

Чувство из груди рвались наружу. Она устала держать лицо: и с братом, и еще с отцом, которому будто удовольствие какое-то доставляло смакование имени бывшей матери. Да, спроси Соню посторонний человек, где мама, она без колебания ответила бы, что Марина умерла. И не покривила бы правдой: старая Марина умерла, это новая жила где-то своей жизнью. В другой город уехала, чтобы невзначай со знакомыми не встретиться. И не дай бог, с собственными детьми пересечься.

— Вот что ты такая злая, Соня! — то ли спросил, то ли отругал ее отец.

И она просто развернулась и ушла. Закрылась от ответов в их с братом комнате. Посуда вымыта. Чашки без проблем простоят в раковине до утра. И один раз можно не чистить на ночь зубы. На них если и скрипит что, то точно не сахар, а злость. На все! Особенно на то, что не смогла пригласить домой Деда Мороза. Тихон в прошлом году спросил, почему он к нему не приходит? Не у сестры, конечно, а у Деда Мороза в детском саду. Ребята из группы хвастались, вот он и решил, по-детски просто, спросить напрямую человека в красном кафтане.

Соне тоже никогда не вызывали Деда Мороза домой. Не из-за экономии денег, а потому что не считали нужным. И она никогда не завидовала другим детям, а вот в голосе Тихона прозвучала неприкрытая обида, и весь год он то и дело озвучивал словами веру, что на этот раз Дед Мороз точно к ним заглянет. Он же попросил, и тот ответил, что обязательно, просто в этот раз адрес потерял.

Разве можно ж лишать ребенка веры в чудо? Но чудо стоит дорого. Соня поняла это по прошлогодним объявлениям в интернете и начала откладывать от зарплаты еще с сентября. На подарок и на «дедушку». Но цены с прошлого года заметно подросли, а вот зарплата не покрыла инфляцию. На все ее просьбы о скидке, ответили отказом. Попросили не давить на жалость, всем сейчас плохо, а им особенно, потому что если не заработают в Новый год, будут сосать лапу до декабря. Да и вообще намекнули, что Дед Мороз — это роскошь, а не жизненная необходимость. Один шутник предложил написать от Деда Мороза записку, что сани застряли в сугробе, и он не успевает приехать.

Соне было не смешно, и она набрала последний номер уже без всякой надежды. В том объявлении даже цена не стояла. Наверное, такая заоблачная, что ее не стали озвучивать. Ну а какой еще может быть синоним у эпитета «договорная»?

Дозвонилась не с первого раза. В первый раз никто не взял трубку, а оставлять голосовое сообщение она не решилась. Во-первых, не было никакого приветствия, а во-вторых, зачем напрягать людей, если она, скорее всего, не их клиент. Записала номер в контакты. Раскладка оказалась на тот момент английской, и вышло Santa. Второй звонок Santa сбросил. Третий…

Она перезвонила только через день. Не расстроилась, а просто домашние дела подвели. Звонить можно только с работы, когда Тихон в садике, а тут…

— Соня, откуда у тебя номер Санта Клауса?

Она чуть стиральный порошок возле машины не просыпала. Тихон научился открывать ее телефон. И еще по-английски читать. В садике!

— Не звони! Санта же не в России живет. Дорого будет!

Не скажешь же, что это сервис по вызову Дедов Морозов. Ненастоящих… Нужно же поддерживать детскую веру в чудо. Жизнь же настоящая этого не делает. Она только бьет. Причем очень больно.

Глаза у Тихона огромные. Карие, как у мамы. Сама Соня, к несчастью, тоже не в папину породу пошла. Волосы каштановые и не покрасишь без осветления, чтобы меньше на Марину походить. А краситься постоянно муторно и дорого.

— А зачем тебе номер Санты? — не унимался любопытный братик.

— Хотела спросить, может ли он наколдовать так, чтобы я выучила английский в новом году? — нашлась старшая сестра с ответом.

— И что?

— Занят номер. Наверное, все хотят английский выучить. Не звони! — крикнула, когда Тихон зашевелил пальчиками. — Сейчас Санта спит. Когда у нас день, у него ночь, ты же знаешь.

Вечером она тоже не позвонила. Только утром на следующий день сумела уединиться для звонка. А лучше бы не звонила вообще. Это не только не был номер Санты, он не был и номером Деда Мороза. О чем ей сообщили в довольно грубой форме. И судя по хриплому голосу, владельца номера она разбудила…

— Извините, — больше она ничего не добавила.

Испортил настроение на целый день. Мало покупатели на нее наезжают из-за собственных ошибок и просроченных акций. Ну не правильно она номер записала, бывает… Нужно удалить из контактов, но в момент высочайшей обиды что-то отвлекло, и Соня забыла это сделать. А потом, когда даже нашла скрин того объявления и аккуратно переписала номер на бумажку уже с именем Дед Мороз, написанным по-русски, вдруг передумала звонить. Деньги можно и с умом потратить. Скажет Тихону про сугробы, как ей и посоветовали в начале. По нынешней погоде будет выглядеть чистейшей правдой. Вездеходы застревают, а тут сани, запряженные оленями, проедут. Ждите! Это только у американского Санты они летают, а у российского Деда Мороза все настоящее…

Сугробам поначалу они радовались. Ходили на горку. В соседнем дворе пруд замерз, и его берега быстро раскатали. У родителей предновогодний завал, поэтому малолетних чад пасли в основном бабушки. Их Соня старалась сторониться: какая-нибудь да обязательно примет ее за маму Тихона и проедется вставным зубом по возрасту и аморальному поведению, не всегда в приличной форме. В собственном дворе все ее знали, и Соня старалась гулять с братиком исключительно там. Однако зимой у одной единственной горки выстраивалась километровая очередь из неугомонных малышей, а внизу, в конце ледовой дорожки, толпились не всегда адекватные родители. Впрочем, к неадекватным взрослым Соня в магазине привыкла довольно быстро, а вот прекратить реагировать на замечание бабулек у нее все никак не получалось.

Когда Тихон бывал рядом, бабульки не ругали непутевую мамашку, а сокрушались над загубленной юностью довольно-таки невинными словечками. И он с важным видом объяснял, что это его сестра, а мама уехала далеко-далеко деньги зарабатывать. Прощения посрамлённые сплетницы у неё не просили, скорее даже обижались и отворачивались с гордо поднятыми носами.

Да, такая легенда про отлучку Марины была взращена отцом в их семье против воли Сони. Но она молчала в надежде, что поздно или рано брат сам все поймет. Тихон уже и так перестал спрашивать, когда мама к ним приедет. Три года прошло, пора уже и забыть эту женщину. Фоток с матерью почти не было, а те, что были, Соня все поудаляла. Если только у отца в телефоне остались их общие фотографии, Соня не проверяла. Знала только, что отец их не показывает, а то Тихон сразу же прибежал бы к ней с расспросами.

Сейчас брата рядом не было, и Соня, проглотив обиду на необоснованные обвинения в половой распущенности, побежала вниз мимо раскатанной горки, чтобы увести братика на другой берег пруда, а оттуда уже домой. И так гуляли довольно долго. Нужно было еще раньше уйти, пока до соплей не докатались.

— А Дедушка Мороз сказал, что обязательно к нам придет! — заявил раскрасневшийся на морозе Тихон очень гордо и громко, пуская ртом клубы пара.

— Когда это он тебе сказал? — напряглась Соня, вообще перестав дышать.

Она с большим трудом сумела договориться с напарницей не брать предновогодние смены, чтобы сидеть дома с братом. На утренник ходил папа и даже если ему сказали что-то после общения Тихона с костюмированной мечтой всех детишек, отец, скорее всего, махнул рукой. Тихон тоже ничего не сказал — он же верил, что Дед Мороз настоящий.

Да, так все и было, и что теперь делать, непонятно… Завтра тридцатое декабря. Она выйдет на работу на один день, а потом отработает аж три смены подряд.

— Я его еще вчера ждал, но он не успел, наверное. Деток много, — Тихон на секунду обернулся к школе, у которой находился заснеженный пруд, и по-взрослому так вздохнул. — Но сегодня он обязательно придет. Вот только стемнеет и придет.

— У Деда Мороза выходные уже начались. Разве ты не знал?

— Ты работаешь. Папа работает. Значит, и Дедушка Мороз работает.

Но Соня так просто не сдастся!

— А ты посмотри вокруг, какие сугробы, — пошла Соня на последнюю хитрость.

Сердце бешено колотилось, и пар, наверное, валил из ушей.

— У него сани могут застрять по дороге к нам. Но он обязательно подарки с птичкой отправит… Она ночью их под дверь положит. Я не буду спать, заберу и под елку для тебя положу…

Подарок брату готов, спрятан в шкафу. Там на полке среди папиных футболок стоят две аккуратные коробочки — та, которая для нее, еще пустая. Завтра принесет со смены куклу: только не забыть бы вернуть в магазин первого января до пересменки.

— Нет, он придёт. Обязательно придёт! — не отпускал мечту малыш.

— Ну а если застрянет, ты же не будешь на него сердиться? Ведь не будешь? Как у вас там в песенке поётся. Ю-беттер-би-гуд… Будь хорошим, потому что Санта смотрит на тебя.

— Санта далеко, и я его не звал! А Дед Мороз обязательно придёт. Он же мне пообещал!

Ну что тут сделаешь… Только слёзы обиды потом утрёшь брату. Но можно ли в Новый год заесть обиду шоколадным зайцем? Или он все равно будет горчить?