Сбежавшая невеста. Особая магия дроу

Глава 4

***

Эльтем (Анна-Мари)

Чай льётся в кружку спиралью, завиваются лепестки. Борджа-младший словно бы пытается замять, как-то уладить все то, что сотворил его конь. На столе перед нами вместо скатерти расстелено плотно бесценных кружев. Под ними – старинная реликвия, истинный шёлк, пронзённый орнаментом чужих надежд. Цветы склоняют сонные головы, полные не то страсти, не то любви, не то ещё какого-то неведомого эликсира. Маки, тюльпаны, розы, всего несколько васильков.

Драгоценная ткань, наследие всего рода, тонкий орнамент, упавшие лепестки. И я силюсь вглядеться в голубые прозрачные глаза хозяина дома, в отпечаток давно поникшего, почти бесплодного рода. Кто для меня Чезаро Борджа? Молодой герцог, красавец, каких не сыскать, богатей? Аристократ, образованию и доблести которого нет равных на тысячи верст кругом? Нет.

Диван подо мной заскрипел, ощетинился пружинами, кольнул конским волосом. Вся дорогая мебель набита изнутри именно им, прочным и надежным материалом. Только нет-нет да какой-нибудь один волосков отделится от остальных, да кольнет незадачливого гостя в самое мягкое место, несмотря ни на какие ухищрения, прямиком через многие слои дорогих тканей.

За окном резкую трель выкрикнула дерзкая птица, Чезаро сплел пальцы на рукояти кинжала, почти встал и тут же расплылся в улыбке, пожал плечами, отчего светлый локон скатился ему на лоб.

- Не пугайся, у меня просто такая привычка.

Он лукаво улыбается да смотрит на меня как на любопытного зверька в клетке. И весь этот дом словно наполнен соблазном. А я чувствую, как неспешно раскрывается дар в моей груди лепесток за лепестком Время еще есть, время не до конца вышло, уж я уверена в этом.

Еще можно вести себя так, как хочется мне самой, притворяться травницей, селянкой, быть простой, веселой и мягкой. Время гордой дроу ещё не настало.

И Борджа – всего-навсего управляющий, который перейдёт мне по наследству, как только этот мир поймет, кто сюда пожаловал. Осталось выждать не так уж и много. Как только мой дар дроу проснется, я войду в этот город и в этот замок полноправной хозяйкой. Все: и торговки на рынке, и маг, и совет, и оба Борджа склонят свои головы в знак уважения.

- Хочешь медовую конфетку? Смотри, у меня есть.

Парень подскочил, схватил с полки стеклянную креманку и сдёрнул с нее колпак. Мигом по комнате разлетелись сладкие леденцы. Полупрозрачные бабочки кружат напротив окна, но ни одна из них так и не осмелилась тронуть шторы. Зато божья коровка ползет по краю стола прямо передо мной. Какая же она красивая! Тоже полупрозрачная, и лапки можно рассмотреть, они отлиты из карамели, на каждую словно надеты стеклянные башмачки, она шагает то одной, то другой. Насекомое тронуло лапкой разноцветную ткань, только тут я опомнилась.

- Э нет, сюда нельзя.

Божья коровка сразу взлетела, вот только настоящих прозрачных крылышек у нее нет. Вместо них магия, да жесткие надкрылки. Зато яркие какие! Смотреть на них – одно загляденье. И я бы очень хотела принести хоть одно такое насекомое в Бездну, в наш мир. Как же я соскучилась по нему, по маме и бабушке! Но нельзя, не теперь. Здесь я осталась одна и как надолго, даже не знаю. А значит, нужно наслаждаться тем, что здесь есть, не думать, не помнить о родной Бездне, о ее роскоши, о золотых узорах на стенах, о прежнем тепле. Наша гора, наша милая Бездна, так горячо нянчила нас, своих дочерей, да и сыновей тоже.

Папа так и не смог о ней догадаться. И для него, и для всех слуг в нашем доме мы с мамочкой никогда и никуда не отлучались, разве что в лес уходили погулять на несколько дней, пожить в нашем шале, насладиться рекой. Женщинам подобные шалости простительны, их утомляет величие замка. Мы же те дни проводили в Бездне, как настоящие дроу, как мама и дочь. Только всегда возвращались обратно, ведь этот мир стал нам обеим родным.

Но как же я скучаю о Бездне! Как бы я хотела в ней оказаться, хоть на день, хоть на один-единственный час! Бесполезно, пока мой дар не проснется, портал мне не открыть. Мама и бабушка знают об этом, ждут, пока я сама к ним прорвусь. Знали бы, что мой жених землю носом роет – ищет меня по всей стране, по всему этому миру. И если найдет, то добра от него точно можно не ждать. А уж если узнает, что я далеко не невинная дева – ух! Убьет точно, голову свернёт, если не запытает до смерти.

По коже разбежались мурашки, я в очередной раз про себя повторила – нет здесь того жениха, нет и взяться ему неоткуда. Ну как он мог догадаться, что его невеста, знатная девица, превратилась в селянку и сидит посреди леса в убогой хижине, питается грибами, да сухарями. Ни за что он в это не поверит к моему полному счастью и искать здесь не будет. Если только... Если только няню мою не удалось опоить или подкупить, чтоб она проболталась.

- Смотри, какая красавица.

Голос младшего Борджа вернул меня из жутких воспоминаний сюда, в наполненную солнцем гостиную. Его голубые глаза опять налились золотыми искрами, будто бы в их глубине разгорелся пожар да стих. На ладони молодого мужчины затаилась блестящая стрекоза, ее голубоватое тельце немного растрескалось, покрылось сеточкой некрупных царапин. Зато совсем большие и совершенно прозрачные крылья, да зеленые фасеточные глаза блестят так, что их хочется лизнуть. Так почему бы и не попробовать?

Я чуть тронула стрекозку самым кончиком языка, Чезаро опешил, рука парня дрогнула, карамель выскользнула из его пальцев и попыталась сбежать. Он неловко дернул рукой, поймать сладость так и не смог, вместо этого дернул меня за верх платья, покраснел до корней волос, отдернул свою руку. Я не смогла удержаться, расхохоталась, подскочила, отбежала к окну и все с той же весёлой улыбкой пригрозила ему.

- Имейте в виду, господин Борджа, я стану кричать.

- Сиятельный. Я вам не ровня, - парень резко встал, двинулся в мою сторону. Грозный, широкоплечий, закованный в камзол. Мне на миг стало страшно. Ростом и силой он точно превосходит моего жениха! Что если?

- Не смейте! Я выставила перед собой растопыренную ладонь. Все повторяется точно так, как тогда, в замке отца. Та же рука, те же пальцы, только теперь на них нет призрачного маникюра, ногти сострижены совсем коротко, да и сами пальцы дрожат.

- Я хотел извиниться, клянусь вам всеми богами, я не осмелюсь вас тронуть против вашей воли.

Парень склонил спину, учтиво и гордо, будто бы на его голове красовалась корона. Чуть отступил.

- Да, конечно, ... сиятельный, - чуть запнулась я на последнем слове.

Внезапно подумала, что Чезаро может быть знаком с тем моим женихом, может знать обо всем, что случилось, может узнать меня. А значит? Значит нужно держаться как можно проще! Не выдавать себя ни манерами, ни речью.

- Прости, что напугал, - парень нахмурился, повернул голову в сторону стола, на котором все еще красовалось бесценное для него, совсем старое платье, - Примеришь?

- Нет, я боюсь испортить. Такую вещь носить – слабоумие.

- Почему? - Чезаро нахмурился ещё больше.

- Своруют меня вместе с шелками и не станут спрашивать, как звали.

Знал бы он, какой цены я носила наряды, живой шелк, какой ткать обучены только дроу и тот был моим.

- А, в этом смысле? - он окинул меня внимательным взглядом, будто бы что-то узнал, - Такую и без платья украсть не грех.

- Что вы такое говорите!

- И что же нам тогда с тобой делать?

- Дайте мне нитку с иголкой, я зашью свою юбку.

- Сама зашьешь?

- Да, я умею, вы не подумайте, я потупилась, совершенно смутилась.

Нет, шить я, безусловно могу, но выходит у меня плохо. Совсем не так, как должно было бы получаться у родовитой девицы и уж тем более у крестьянки. Мама не стала приучать меня делать тонкие вышивки да плести кружева, справедливо посчитав, что это слишком уж пустая затея. Гораздо важнее с точки зрения мамы было изучать книги, уметь ворожить, плести сложные руны. Хотя бы в теории, пока дара все равно еще нет. Вот и вышло, что карман я зашить как-то смогу, а сплести стоящее кружево – уже нет.

- Хорошо, - я принесу, - Хотя? А не хочешь ли ты заглянуть в мой кабинет? Там есть и иголка, и нитки. Сможешь зашить как следует свою юбку. Я тетради и книги прошиваю грубой ниткой. Для твоего платья как раз подойдет. И чтоб тебе было спокойней, я оставлю тебя там одну, идет?

- Хорошо.

Парень протянул мне свою ладонь, предлагая опустить в нее руку. Лишь на секунду я замешкалась, поджала пальчики и внезапно вложила всю руку в его горячую ладонь, будто бы утонула в ней.

- Идем в кабинет, только прошу – не кричи и не зови на помощь. Узнает вся улица, случись что. А я совсем не готов к визиту отца.

- Вы о чем?

- Сейчас узнаешь. Чудо!

Парень подтолкнул меня к лестнице. Совсем не широкая, да еще и спрятана она в нише. Зачем я иду туда с ним? Почему мне не страшно? Туфельки грохочут по деревянному полу в такт сердцу. Нет, мне не страшно, я предвкушаю какое-то неизвестное чудо..