Сбежавшая невеста. Особая магия дроу

Глава 9

***

Чезаро

Я чувствую себя вором, подлецом, который одержал победу, подло ударив в спину противника. Воин, верный страж земель великой эльтем, я не достоин того, что сотворил. И мне стыдно. Впервые я краснею, когда оглядываюсь назад – на этот крохотный домик, который подобно грибу, вырос посреди леса, на ночь, что наполнила мое сердце черной тоской. Как и посмел-то я взять без спроса ту, что сама себе, наверное, не принадлежит? Наверняка у девицы есть семья, родственники, хоть кто-то. Я должен был поступить по закону – явиться к ним, спросить дозволения, внести законную плату, ту, которую они назначат за...

Я еще раз оглянулся назад, черепицу уж и не видно, если б не знать, что посреди леса укрылась эта лачуга, так и дороги можно к ней не найти. Тропка и та прикрыта лесной травой, петляет, будто зайчишка между стволов.

И как бы я счастлив был вернуться сюда по праву, пускай не к законной жене, а только лишь к госпоже моего сердца. И чтобы все в окрестностях знали, чья эта женщина, что она стала даже больше, чем женой сыну наместника, ближе к его сердцу, чем будущая герцогиня. Не у меня одного были и есть женщины для любви, цветки папоротника – так их называют. Те дары богини любви, которые найти-то почти невозможно, а коли нашел, так они сжигают души и сердца, оставляя на них вечную метку величайшего счастья, и даже годы не способны стереть ее, она поистине вечна, как и любовь к этим женщинам.

Я изо всей силы ударил кулаком о дерево, на голову мне тут же обрушилось птичье гнездо с ворохом перьев.

- Пожалеешь, - прокатился ветер по лесу, коверкая мои мысли.

Я вытряхнул перья из волос, отряхнул как следует свой сюртук. Герцог всегда должен быть опрятен, даже если в душе его царит мрак, приправленный страхом. До этого дня я не был толком знаком с этим чувством, как оказалось. В битвах он ощущается совершенно иначе, скорей как острая перчинка, оттеняющая предвкушение. Да, ты ведёшь войско в атаку, несешь ответственность не только за себя, но и за других. Однако, у них у всех в руках мечи, многие из них маги, да и вообще, это мужчины, воины, которых напугать практически невозможно! Они сами готовы постоять за себя, вырвать у судьбы лучшую долю. Разве вправе я был бояться за них? Нет, то воины! И жизнями своими мы рисковали все вместе, с той лишь разницей, что я всегда шел первым, чтоб сполна насладиться азартом славного боя.

Сегодня - другое, сегодня я впервые почувствовал страх, который вынуждает оцепенеть все мускулы тела, превращает человека в безвольную куклу. Я осмелился насладиться ночью с той, в которую влюбился. Одержал победу на ложе страсти, но не дал ничего взамен, не поднял над этой лачугой своего флага, не вложил в руку девицы свой перстень. Не посмел этого сделать и, быть может, не зря.

Ей же теперь даже в город будет не выйти! Засмеют, осудят, станут сплетничать, выскажут в лицо все. Было бы одно, если б она смогла пропустить тесемку сквозь мой перстень, да повесить на шею. Весь город бы знал, что девушка избрана герцогом в качестве женщины для любви. Разве бы осмелился тогда хоть кто-то в городе, хоть один человек осудить ее? Она оказалась под моей защитой, была бы защищена от всех, кроме моего собственного отца.

Я до боли сжал кулаки, вспомнил всех тех девиц, что были до Анны-Мари, всех тех, кому я оказывал хоть какие-то знаки внимания. Всех их теперь здесь нет. Так неужели та же жуткая участь ждет и ее, мой прекрасный лесной цветочек папоротника, на который я боюсь предъявить свое право? Смогу ли я защитить ее от отца? Он вершит суд, он и есть закон в землях эльтем. И он ясно дал мне понять, что не хочет ничего знать о бастардах. Это слишком опасно для династии, можно ненароком навлечь на себя гнев хозяйки этих земель - эльтем Эстель, ведь она вложила заботу об их процветании в руки нашей семьи. Власть должна переходить от отца к сыну во веки веков. Эта наш долг, наша участь. Так, может, стоит мне прислушаться к мнению отца? Может, зря я так?

Я взвыл от воспоминаний о своей страсти. Разве можно отказаться от той, которую полюбил внезапно и сильно? Так, что забыть даже на миг невозможно о медовых волосах, о прекрасных глазах, об этой мягкой коже, о страсти ее, о дерзком характере, таком живом, почти диком, как у лесной зверушки. Ведь она не лукавила мне, не старалась угодить, относилась как к равному себе. Не было в ее голосе, в ее жестах никакого притворства. И вся ночь наша, наполненная безудержным чувством, была искренней от самого начала и до конца.

Бесы! Я вновь ударил кулаком по дереву, вновь ощутил боль в пальцах совершенно несоизмеримо с той, которую испытывает теперь мое сердце. Как уберечь от гнева отца эту девушку? Как спасти? Я почти готов решиться на брак с той, которую отец просит мне в жены. Если б только это помогло усмирить гнев отца, если б только это дало шанс выжить Анне, моей порочной любви, моему диковинному чуду, что живёт в лесной чаще.

И я выскочил на дорогу, поспешил в сторону замка. Всюду люди, многие торопятся в город, сегодня же ярмарочный день, будь он не ладен. И я чувствую на себе любопытные взгляды, городок небольшой, я абсолютно уверен, все уже знают о том, что я выбрал себе любимую. И точно понимают, откуда я возвращаюсь в город и чем был занят в лесу. Грешник, нерадивый наследник, тот, кто посмел взять чужое без всякого права и спроса. Суметь бы теперь ее защитить! От отца и молвы людей.

Над дорогой вспорхнула дикая яркая птичка, почти сразу на нее набросился кот, сгреб когтистой лапищей и уволок в густую зелень кустов свою добычу. Прямо как я Анну. И точно так же он погубит эту прелестную красоту.

Я прошел мимо окон своего особняка, служанка резко взмахнула передником, стоило мне поравняться с окном. Чувствую, и в своем доме мне не будет покоя, шепотки слуг так и будут преследовать по всем углам. Нет, я могу вынудить всех замолчать, но только не намерен это делать. Зачем? Они полностью правы, я обольстил и использовал для своего удовольствия чью-то дочь, прелестную девушку и ничего не дал ей взамен. Подумать только, еще и конем своим сбил, можно подумать, специально! Никогда еще Клендик так не баловался у меня под седлом.

Я подернул плечами, все-таки холодно, но плащ я оставил в ее небогатом доме, кажется, там это была единственная нескромная вещь. Захочет – перешьет его себе на тунику или сделает платье, а нет – станет холодными зимними ночами укрываться им. Я быстрым шагом поднялся по улице до самого замка. Привратники раскланиваются, стражи сверлят свирепыми взглядами, словно бы пытаются доказать, что они тоже на что-то способны. Слава не вечна, но тень моих недавних побед еще затмевает умы молодых и неопытных воинов – те завидуют мне, мечтаю повторить мои победы. Что ж, враги не дремлют, придет час, и они сядут в седла, поднимут мечи вместо того, чтоб стоять истуканами у стен замка

Передний зал мрачен, всюду приспущены бархатные портьеры, машут золотыми кистями по створам мозаичных оконец. Слуги старательно натирают каменный пол, густо пахнет грогом и пивом, похоже, отец расщедрился, готовится к приему действительно знатных и нужных гостей. Я скрипнул зубами, не ровен час, порог замка переступит башмачок моей невесты. Вроде бы вчера я дал отцу простой и ясный ответ начет этого брака, неужели он не понял меня? Или решил, что с моим мнением можно не считаться? А все мои слова достаточно растереть сапогом, забыть о них и не вспоминать больше? Я - Чезаро, доблестный воин, герцог, в котором все еще кипит кровь славных поколений моих предков! Со мной придётся считаться! Так или иначе!

- Сын мой, я рад тебя видеть в добром здравии, - отец вышагнул в зал из второй, куда более скромной залы. Перед тем, как дверь в ту комнату затворилась, я увидел, как за его спиной мелькнул дорогой ковер, опущенный на пол, расшитый шелк длинных портьер. Замок украшают, достают бесценные вещи, бросают их к ногам грядущего, уж если ковры застилают, это действительно говорит о многом. Так только хозяйку замка встречать, мою будущую жену

- Благодарю, отец, - я склонил голову, как положено делать в знак уважения.

- И какие новости ты позволил себе принести?

- Я избрал себе любимую.

- Я рад, что ты готов заключить брак, - стальной взгляд старшего герцога не так-то просто выдержать на себе, однако мне это легко удалось.

- Я имею в виду другое. Я избрал ту, которую принято называть "цветок папоротника". Любимую, которая станет дожидаться моих ласк в отдельном жилище.

Отец приподнял бровь, заложил руки за спину, неторопливо прошелся по комнате. Я жду его решения, веского слова, точно ребёнок, юнец, который еще ничего не достиг! Отец тем временем достал с полки свиток, неспешно его повертел.

- Все мы рабы в этом мире, кто раб своей воли, а кто раб желаний. Порой глупых, нужно отметить. Но ты волен поступать так, как тебе того хочется, сын. Любовь – это отрава, она исковеркала немало судеб. Если ты хочешь ее испробовать, что ж, я не стану мешать. Ответ тебе держать не передо мной, а перед эльтем, когда бы она ни явилась сюда. И ты женишься, сын. Женишься на той, которую укажу тебе я.

- Да, отец, - согласился я, сам не свой от нахлынувшего счастья. Что значит, пройти брачный обряд? Сжечь немного ткани в чаше, да пролить кровь на нее. И все! Цена ничтожна, а то, что в покоях жены меня не увидят, так тут ничего не поделать.

- Вот и отлично, я рад, что мы поняли чаяния друг-друга.

- То есть, ты позволяешь мне обрести цветок папоротника.

- Если ты сам считаешь это возможным, запрещать я не стану.

- Благодарю.

- А пока съезди в Эльталлен, купи отрез ткани в подарок невесте. Там должен прийти обоз с тиснеными шелками, редкая ценность. За день или два ты успеешь все купить. И помни, все мы порой становимся или пытаемся стать рабами своих иллюзий, но волю эльтем исполнить придётся и мне, и тебе. Она нерушима, она одна имеет власть над нашими судьбами и ничто больше.